Кудымкарская епархия
официальный сайт Кудымкарской епархии Пермской
митрополии Русской Православной Церкви

Духовный источник


Духовный листок


Жития святых


Праздники


Проповедь на каждый день


Уважаемые
посетители
сайта!

Будем признательны Вам за пожелания и замечания по работе нашего портала.

Какие материалы вам будут интересны, чего не хватает на сайте, на ваш взгляд?


Отправить предложение

Ваше мнение

Как часто Вы посещаете наш сайт?
  Каждый день 
  35.66%  (46)
  Несколько раз в неделю 
  20.16%  (26)
  Раз в месяц 
  19.38%  (25)
  Каждую неделю 
  12.40%  (16)
  Другое 
  12.40%  (16)
Всего проголосовало: 129
Другие опросы

Все теги

Главная  /  Духовный источник /  Добротолюбие

Добротолюбие - Том 3. Часть 4

15.07.14


⇒Преподобный отец св. авва Филимон 
⇒Преподобный отец Феогност
⇒Преподобный Филофей Синайский
⇒Илия пресвитер и Екдик


СВ. ФЕОДОР ЕПИСКОП ЕДЕССКИЙ

КРАТКОЕ СВЕДЕНИЕ О СВ. ФЕОДОРЕ ЕДЕССКОМ

Сын молитв и видения родителей, жителей Едессы, Феодор, когда стал учиться, не показывал способностн к учению, но молился Богу об открытии смысла. Раз скрылся он под святою трапезою во время Литургии, и некий юноша, напитав его сотом, внушил ему сладость уединения. Священнодействовавший —Епископ, узнав о том, посвятил Феодора в чтеца, и он остался в обители, где легко и свободно изучал тогдашний круг наук у общаго наставника Софрония. На 18-м году, лишась родителей, раздал он имение, отделив только часть сестре, и на 20-м году удалился в обитель св. Саввы, что близ Иерусалима, где 12 лет пробыл в общежитии и 24 года в затворе. Из сего затвора изведен он был, по определению Патриархов Антиохийскаго и Иерусалимскаго и рукоположен в Епископа Едесскаго, куда и отправился. Прибыв в Едессу, он все силы свои обратил на благоустроение Церкви и верующих; но труды его встречали болыпия препятствия со стороны магометан, владетелей города, и еретиков, наполнявших его. Видя неуспешность своих усилий и даже опасность для своей жизни, св. феодор отправился в Богдад к калифу Мавие просит милостей. Исцелив калифа от болезни, он расположил его дать повеления правителям Киликии, Сирии и Месопотамии возвратить Церкви Едесской достояние Ея, и не пренятствоват обращаться в Православие. Возвратясь в Едессу он радостно принят был православною паствою, которая множилась потом обращением еретиков, и благотворно была правима ревностным сим, свыше руководимым пастырем. Предвидя приближение смерти, и желая почить в прежней своей уединенной келлии, отправился св. Феодор в Палестину, где на месте пустынных подвигов своих вскоре и скончался в 9-й день Июля, когда и память ему положена. В Царьграде тогда царствовал Михаил с материю Феодорею, — век 9.

Предлагаемыя здесь сто душеспасителных глав составлены им, по просьбе старцев обители, когда он был еще в затворе. Об них составители Греческаго Добротолюбия пишут: «0ставил ли св. феодор другия какия писания, с достоверностию сказать не можем. Настоящия же сто глав, им трудолюбно составленныя, помещаем в ряду других отеческих писаний о трезвении; потому что оне добре изображают дело священнаго трезвения, и потому богатую могут принесть духовную пользу тем, кои с достодолжным вниманием будут читать его.»


ПРЕПОДОБНАГО И БОГОНОСНАГО ОТЦА НАШЕГО ФЕОДОРА, ВЕЛИКАГО ПОДВИЖНИКА И ЕПИСКОПА ЕДЕССКАГО,

сто душеполезнейших глав

1) Поелику Бога благаго благодатию, отрекшись от сатаны и дел его, сочетались мы Христу, как вначале в бане паки бытия, так теперь снова в иноческих обетах, то будем соблюдать Его заповеди. Сего требует от нас не сугубый только обет наш, но и естественный долг; потому что будучи, исперва созданы Богом добрыми зело, мы и должны быть таковыми. Хотя грех, привзошедший от нашего невнимания, произвел в нас и то, что неестественно нам; но, по множеству милости великаго Бога нашего, мы опять воззваны, обновлены страстию Безстрастнаго, и искуплены ценою крови Христа Господа, избавясь таким образом от древняго праотческаго преступления. Судя посему, если мы соделаемся праведными, то в этом не будет ничего великаго; но тем паче будет достойно жалости и осуждения, если отпадем от правды.

2) Как доброе дело, без правой веры бывающее, мертво есть всецело, и бездейственно; так и вера одна, без дел праведных, не избавляет нас от огня вечнаго. Ибо любяй Мя, говорит Господь, заповеди Моя соблюдет (Ин. 14, 23). Итак, если любим Господа и веруем в Него, засвидетельствуем о том исполнением заповедей Его, чтоб улучить жизнь вечную. Если же в презрении у нас соблюдение повелений — Его, коим покорствует вся тварь, то как назовемсебя верными, мы, — почтенные паче всякой твари, и одни из всех их непокорные повелениям Сотворшаго и неблагодарными оказывающиеся благодетелю?

3) Заповеди Христовы соблюдая, мы ничего тем не доставляем Ему, ни в чем не нуждающемуся, и всех благ подателю, но самим себе благодетельствуем, заслуживая себе жизнь вечную и наслаждение неизреченных благ.

4) Всяк противящийся нам в исполнении заповедей Божиих, будь то отец, или мать, или кто бы то ни был, мерзок нам и ненавистен, чтоб не услышать нам: любящий паче Мене отца или матер, или другаго кого из людей, несть Мене достоин (Мф. 10, 37).

5) Свяжем же себя всеусильно исполнением заповедей Господа, чтоб не быть связанными неразрешимыми узами злых похотей и душетлительных сластей: в каком случае изречется и о нас присуждение о безплодной смоковнице, гласящее: посецы ю, вскую и землю упражняет (Лк. 13, 7)? Ибо всяк, говорит, нетворящий плода добра, посекается и в огнь вметается (Лк. 3, 9).

6) Побеждаемый похотями и сластями, и в мире обращающийся, скоро впадет в сети греха; грех же, содеянный однажды, есть что огонь в троснике, что камень катящийся с горы, что водотечь, разширяющаяся от прибавления притоков. Так это бывает; и всяко грех губит того, кто творит его.

7) Душа чрез грех выступает из своего естественнаго чина, и, дичая от сего и исполняясь терниями сластей греховных, делается жилищем страшных зверей, по сказанному: там почиют онокентавры, там вгнездится еж и бесы встретятся с онокентаврами (Ис. 34, 14. 15),—кои суть различныя страсти греховныя. Когда же она воззовет себя в естественный свой чин (ибо может, если захочет, пока связана с плотию), укротит себя старательными над собою трудами и станет жить по закону Божию; тогда вгнездившиеся преждев нее звери убегут, а хранители жизни нашей Ангелы прибудут, днем веселия и радования соделывая день ея обращения; тогда и благодать Святаго Духа найдет на нее, научая ее ведению, как не только сохранить себя в добре, — но и преуспеть еще более в нем.

8) Молитву Отцы называют оплотом духовным, без котораго нельзя выходить нам на брань, чтоб не быть уязвленными копьями вражескими и отведенными в страну их. Но молитву действенную, чистую стяжать нельзя никому, если не приседит он Богу в правоте сердца: ибо Бог есть даяй молитву молящему, и научаяй человека разуму.

9) То, что душу безпокоят страсти, и приступают к ней с бранию, не в нашей власти; но что замедляют в нас страстныя помыслы и приводят в движение страсти, это в нашей власти. Первое безгрешно, как не в нашей власти состоящее; а второе, если мужественно восиротивясь, победим, доставляет венцы, а если, послабив, побеждены будем, подвергает мучениям.

10) Есть три главнейших страсти: сластолюбие, сребролюбие и славолюбие. За ними следуют другие пять духов злобы; а от этих наконец пораждается многое множество страстей и все виды разнообразных склонностей греховных. Почему победивший трех первых начальников страстей и вождей, вместе с тем низлагает и следующих за ним пять страстей, а потом покоряет и все страсти.

11) Что по страсти сделано нами, о том и воспоминания страстьми возмущают душу. Но когда страстныя воспоминания совсем изгладятся из сердца, до того, что и не приближаются к нему; тогда это служит признаком отпущения прежних грехов. Ибо пока душа страстно к чему либо греховному относится, дотоле надо признавать присущим в ней владычество греха.

12) Страсти телесныя и веществолюбивыя обыкновенно умаляются и увядают от телесных злостраданий (произвольных лишений и подвигов телесных); а душевныя и невидимыя уничтожаются смиренномудрием, кротостию и любовию.

13) Похоть страстную увядает воздержание с смиренномудрием; гнев пламенеющий укрощает любовь; помысл влающийся сосредоточивает прилежная молитва, с памятию Божиею. Так очищаются все три части души. Их-то желая исправить, Божественный Апостол говорил: мир имейте и святыню, их же кроме никтоже узрит Господа (Евр. 12, 14).

14) Некоторые недоумевают, как сказать, — помысл ли приводит в движение страсти, или страсти — помысл; так как одни говорят то, а другие — это. Я же говорю, что помыслы приходят в движение от страстей: ибо еслиб не было в душе страстей; то страстные помыслы не безпокоили бы ее.

15) Обычай есть у всегда воюющих против нас бесов, посильным для нас и удобоисполнимым добродетелям полагать преграды, а к непосильным и безвременным (за которые не время еще нам браться) сильное влагать стремление, именно: преуспевающих в общежительном послушании они заставляют делать дела безмолвников; а безмолвникам и отшельникам внушают держаться правила общежительнаго. Таким же образом, они поступают и в отношение к каждой добродетели. Но мы да не неразумеваем умышлений их (2 Кор. 2, 11), ведая, что все в свое время и в своей мере делаемое, хорошо, все же безмерное и безвременное вредно.

16) Тех, кои вращаются в мире и встречаются с предметами страстей, бесы борют, увлекая их на дела страстныя, а тех, которые в пустынях живут, где нет таких предметов, возмущают помыслами страстными. В этом втором виде брани гораздо труднее одержать победу, чем в первом. Там для дела требуются время, место и прочее удобство; ум же в помыслах своих удободвижен и неудержим. В противоборство сей невидимой брани дана нам чистая молитва, в коей и заповедали нам пребывать непрестанно. Она делает ум сильным в брани и всегда готовым к ней, так как может быть совершаема и без участия тела.

17) Указывая на совершенное умерщвление страстей, Апостол говорит: а иже Христовы суть плоть распяша со страстьми и похотьми (Гал. 5, 24). Ибо когда умертвим страсти, уничтожим похоти и мудрование плоти подчиним духу; тогда только берем на себя крест, и последуем Христу. И удаление от мира есть ничто иное, как это умерщвление страстей и проявление сокровенной во Христе жизни.

18) Бедствующие от возстаний сего смертнаго тела и каждочастною почти войною его утомляемые, пусть не плоть за это осуждают, а самих себя; ибо еслиб они не давали ей силы, попечения о ней простирая до похоти, то не бедствовали бы столько от нея. Или не видят они распеньших плоть свою со страстьми и похотьми и мертвость Иисусову в мертвенной плоти своей носящих, как они имеют ее содейственницею паче в добром, — не противоборствующею, но покорною и ведомою законом Божиим? Пусть и они также сделают, и тогда такого же вкусят покоя.

19) Всякое сосложение помысла с какою либо запрещенною похотию, или склонение на сласть похотную, грешно для инока. Ибо сначала помысл начинает омрачать ум вожделетельною частию, потом душа склоняется на сласть греховную, невыдерживая брани, а наконец происходит сосложение, которое, как сказано, есть грех. Если продлится это, то отсюда пораждается страстное влечение, которое мало по малу приводит и к самому делу греховному, По сей-то причине Пророк и ублажает тех, кои избивают о камень младенцев вавилонских (Пс. 136, 9). Значение сего ясно для мудрых и разумных.

20) Ангелы, будучи служителями любви и мира, радуются о нашем покаянии и преуспеянии в добродетели; почему стараются наполнять нас духовными созерцаниями и содействуют нам во всяком добре. Напротив бесы, слуги гнева и злобы, радуются, когда умаляется добродетель, и весь труд свой обращают на то, чтоб увлекать души наши в срамныя мечтания.

21) Вера есть благонастроительное благо; она раждает в нас страх Божий; страх же Божий научает соблюдению заповедей, или устроению доброй деятельной жизни; из деятельной жизни произрастает честное безстрастие; а отрождение безстрастия — любовь, которая есть исполнение всех заповедей, всех их в себе связующая и держащая

22) Как чувство тела, когда здорово, чувствует, какой схватывает его недуг; не распознающий же сего болит нечувствием: так и ум, поколику хранит целую свойственную ему деятельность, потолику сознает силы свои, и видит, откуда находят на него страсти, более тиранския, и на ту часть направляет более настоятельное противоборство. Но положение его бедственно, если он в нечувствии иждивает дни свои, подобясь бьющемуся со врагом ночью, так как не видит вражеских помыслов.

23) Когда мысленная наша сила неослабно прилежит созерцанию добродетелей, и когда к нему же одному и к подателю его Христу Господу устремляется сила вожделетельная, а раздражительная вооружается против бесов; тогда силы наши действуют по естеству своему.

24) По св. Григорию Богослову, разумная душа тречастна, И он добродетель мысленной силы назвал благоразумием, ведением и мудростию; добродетель силы раздражительной — мужеством и терпением; а добродетель силы вожделетельной— любовию, целомудрием и воздержанием; правда же во всех их имеет свою часть, научая действовать благообразно. Благоразумием воюет она с ангелами вражескими, защищая добродетели; целомудрием безстрастно смотрит на вещи; любовию всех людей, как себя, любить заставляет; воздержанием отсекает всякую сласть; мужеством и терпением вооружается против невидимых браней. Такова благозвучная гармония органа душевнаго.

25) Тщащийея о целомудрии и вожделевающий блаженной чистоты, которую, непогрешил бы кто, назвав безстрастием, да бьет нещадно и порабощает плоть, с смиренномудрым помыслом Божественную призывая благодать, — и получит желаемое. Откармливающий же тело без воздержания в ястии и питии, измучен будет духом блуда. Ибо как вода в большом количестве угашает пламень, так алчба и жажда, или вообще всякое воздержание со смирением душевным уничтожают разжжение плоти и срамныя мечтания.

26) Да отступит совсем от души твоей страсть злопамятства; и отнюдь не давай места в себе вражде. Ибо что огнь скрытый в соломе, то злопамятство гнездящееся в сердце. Но паче молись тепле об оскорбившем тебя и поблагодетельствуй ему, сколько и чем можешь, чтоб избавить душу свою от смерти и не быть бездерзновенну во время молитвы своей.

27) В душе смиренных упокоевается Господь, в сердце же гордых — страсти безчестия: ибо ничто так не усиливает их против нас, как высокомудрые помыслы; и напротив ничто так действенно не исторгает с корнем из души эти былия злыя, как блаженное смирение, которое справедливо потому названо страстеубийцею.

28) Да очищается паче и паче душа твоя от злых воспоминаний, и да просвещается добрейшими помышлениями, держа всегда в уме сказанное, — что во время исхода сластолюбивое сердце, — темница и узы, а трудолюбивое—дверь отверстая. Ибо воистину чистым душам, по исходе их из тела, сопутствуют Ангелы, руководя их к блаженной жизни; души же, осквернившияся и неочистившияся покаянием, перехватывают, — увы мне! — бесы.

29) Прекрасна глава, украшенная драгоценною диадимою, бдестящею камнями индийскими и маргаритами; но несравненно краше ея душа, богатая ведением Бога, светящаяся светозарными созерцаниями, и имеющая обитающим в себе всесвятаго Духа. И кто может достойно изобразить в слове такую блаженную душу!

30) Гневу и ярости не позволяй водворяться в душе твоей: ибо муж ярый неблагообразен (Притч.11, 25); в сердце же кротких почиет премудрость (Слич. Прит. 14, 33). Если страсть гнева возгосподствует над душею твоею, то лучшими тебя найдены будут живущие в мире, и ты покроешься стыдом, оказавшись негодным монахом.

31) Во всяком искушении, и во всякой брани молитву имей непобедимым оружием, — и победишь благодатию Христовою. Но да будет она чиста, как заповедует нам премудрый учитель наш, говоря: хощу да молитвы творят мужие на всяком месте, воздеюще преподобныя руки без гнева и размышления (1 Тим. 2, 8).— Кто не радит о такой молитве, тот предан будет искушениям и страстям.

32) Написано, что вино веселит сердце человека (Пс. 103, 15). Но ты, давший обет плакать и рыдать, отклони от себя такое веселье, — и будешь обрадован дарами духовными. Увеселяясь же вином, будешь проводить жизнь в сожительстве с срамными помыслами, и много переиспытаешь печалей.

33) Праздники проводи не в винопитиях, но в обновлении ума и душевной чистоте. Наполняя же чрево яствами и винопитиями, прогневишь паче того, кому посвящается празднество.

34) Бодрствовать в псалмопениях, молитвах и чтениях, повелено нам и всегда, но тем паче в праздники. Бодрствующий монах утончает ум свой для душеполезных созерцаний, а многоспание одебелевает ум. Но смотри, не вдавайся во время бдения в пустыя воспоминания и в помыслы греховные: ибо лучше спать, чем бодрствовать ради таких суетностей и осквернений себя не подобающими занятиями.

35) Питающий змею в лоне своем и лукавый помысл в сердце, оба умерщвлены будут: тот в теле поражен будучи ядовитым жалом, а этот, в душу вложив смертоносный яд (помысла). Но как поспешно побиваем мы порождения ехидн, так и помыслам злым не дадим пораждаться в сердце, чтоб потом не страдать от них горько.

36) Душа чистая, — сосуд избранный, справедливо может быть названа еще и вертоградом заключеиным, источником запечатленным (Пес. Пес. 4, 12) и престолом чувствея (Прит. 12, 23). Но душа, оскверненная нечистыми страстями, преисполнена смрадом зловония греховнаго.

37) Слышал я от опытных и деятельных старцев, что помыслы греховные в душе раждаются от щеголеватости в одеждах, пресыщения чрева и вредных бесед.

38) Похотение имений да неводворяется в душах подвижников. Многостяжательный монах — корабль с течью, взбрасываемый волнами многозаботливости, и погружаемый в глубину печали. Болезнь любоимания многих страстей бывает родителницею и справедливо названа корнем всех зол (1 Тим. 6, 10).

39) Нестяжателность и молчание—сокровище, сокрытое на поле монашескаго жительства. Поди же продай все, что есть у тебя и раздай бедным, и этим купишь поле то, которое покопав и обретши сокровище, блюди его в себе тщательно от похищения, чтоб обогатиться богатством некрадомым.

40) Начав жить вместе с духовным отцем и возчувствовав пользу от него, не допускай, чтоб кто либо отдалил тебя от любви к нему и от сожительства с ним; не осуждай его ни в чем; не говори о нем худо, хотя будешь им обличаем и даже бием; уха своего не открывай, когда кто другой станет злословить его; и отнюдь не сдружайся с тем, кто поносит его, чтоб не прогневался на тебя Господь и не изгладил тебя из книги живых.

41) Подвиг послушания утверждается на отречении от себя и от всего, как мы изведали. Проходящий его да оградит себя тремя оплотами: верою, надеждою и любовию всечестною и Божественною, чтобы ими будучи огражден, успешно мог подвигом добрым подвизаться, и получить венец правды.

42) Не будь судьею дел отца твоего, но исполнителем заповедей его. Демоны, как обычно им, начнут указывать тебе на недостатки его, чтоб оглушить уши твои для уроков его, и тебя чрез то или сделать немощным и страшливым воином на брани, или одними помыслами неверия разслабить тебя и разленить ко всякому виду добродетели.

43) Неслушающий отеческих заповедей, оказывается преступником наилучших пунктов обета своего. Кто же внедрил в себя послушание, и волю свою отсек мечем послушания, тот исполнил подобающее ему, что при многих свидетелях обещал он Христу Господу.

44) Наблюдая над иноками, видели мы ясно и затвердили, что на подвизающихся в послушании отцам сильно злобствуют враги нашей жизни, бесы, скрежеща на них зубами своими и всякия против них злоумышляя козни. И чего они не делают, чего не внушают, чтоб отторгнуть их от отеческих недр? Выставляют предлоги к непослушанию, будто благословные, устрояют неудовольствия, возбуждают неприязнь к отцу, его наставления представляют обличениями, а обличения, как стрелы изощренные вонзают в сердце. И для чего ты, говорят они, будучи свободным сделался рабом, и рабом безсердечнаго деспота? Доколе будешь ты тереть лямку рабства, не видя света свободы? — После сего внушают: лучше бы тебе заняться странно-приимством, ходить за больными, пещись о бедных. Потом расхваливают подвиг совершеннаго уединения и безмолвия; и всякаго рода злые плевелы насевают в сердце подвижника благочестия, только бы извергнуть его из духовной ограды отеческой и, извлекши из благоотишной пристани, отбросить в неистовствующее душетленною бурею море. Если наконец успеют в этом, то забрав его в свою власть, как пленника заставляют его действовать по их злым хотениям.

45) Не выпускай же из памяти этой злокозненности врагов и противоборцев твоих, находясь в послушании отца своего духовнаго и не забывай обетов звания твоего пред Богом: ни руганиями не будь побеждаем, ни обличений и поношений, или насмешек не бойся, ни прилогами греховных помыслов не увлекайся, ни отческой строгости не бегай, ни дерзким самоугодием и самоволием не безчести благаго ига смирения; но в сердце вложив Господнее слово, что претерпевый до конца, той спасен будет (Мф. 10, 22). С терпением теки на предлежащий тебе подвиг, взирая на Начальника веры и совершителя Иисуса (Евр. 12, 1. 2).

46) Золотарь, влагая в горнило золото, делает его чистейшим, и новоначальный монах, предающий себя подвигам подчинения воле отцев, и всеми прискорбностями жизни по Богу жегомый, с трудом же и терпением великим изучающий послушание, выплавив из себя все недобрые нравы, преисполняется смирением, весь светлым соделывается, и достойным небесных сокровищ, безскорбной жизни и блаженнаго пребывания, откуда отбежали печаль и воздыхание и где насаждены непрестанная радость и веселие.

47) Вера правая и глубоко внедренная раждает страх Божий; страх же Божий научает нас соблюдению заповедей: ибо, говорит, где страх, там соблюдение заповедей; в соблюдении же заповедей состоит деятельная добродетель, которая есть начало созерцания; плод же всего сего — безстрастие; чрез безстрастие же водворяется в нас любовь; а о любви говорит возлюбленный ученик: Бог любы есть, и пребывая в любви, в Бозе пребывает, и Бог в нем пребывает (1 Ин. 4. 16).

48) Как прекрасна воистину, и добра жизнь монашеская! Как прекрасна она воистину и добра, когда течет в пределах и по законам, какие положили для нея начало вожди и предводители ея, Духом Святым наученные. Ибо воину Христову надлежит быть безвещну (ничего не имущу), неозабочиваему никакими замыслами и делами мирскими, как говорит Апостол: никтоже, воин бывая, обязуется куплями житйскими, да воеводе, угодене будет (2 Тим. 2. 4).

49) Подобает убо монаху быть безвещну, безстрастну, чужду всякаго греховнаго похотения, не сладкоястливу, не винопийце, не мешкотну, не лениву, не сребролюбиву, не сластолюбиву, не славолюбиву: ибо если кто от всего такого не отрешится, то он не может исправно вести эту ангельскую жизнь; для тех же, кои так именно поступают, она есть иго благое и бремя легкое, так как, в таком случае, Божественная надежда все делает для них легким. Приятна жизнь сия, усладительны дела ея, блага часть ея, которая не отимется от стяжавшей ее души.

50) Отрекшись от житейеких забот, и восприяв иноческий подвиг, не возжелай богатства для раздаяния бедным: ибо и это есть одно из прелыцений лукаваго, ведущее к тщеславию, чтоб ввергать ум в многоделие хлопотливое. Пусть только хлеб имеешь ты и воду, и ими одними можешь стяжать мзду странноприимства. Пусть даже и их не имея, с одним благим расположением приимешь странника и дашь ему слово утешения, и таким образом можешь заслужить мзду странноприимства. Имеешь пример сему в бедной вдове, о которой Господь засвидетельствовал в Евангелии, что она своими двумя лептами, в силу благаго произволения своего, превзошла подаяния богатых.

51) Это сказано тем, кои живут в безмолвии. Находящиеся же в послушании отца, одно да имеют в уме, ни в чем не отступать от заповеди отца; ибо исполняя это, как следует, они исполняют все, требуемое от них; как наоборот, отступающие от точнаго исполнения этого долга, останутся неискусными во всяком виде добродетели и духовнаго жительства.

52) Вот и еще совет мой тебе, Христолюбче: возлюби странничество, т. е. будь как странник, чуждый для событий своей страны; не завлекайся заботами родительскими и любвами родственными; бегай бывания в городе и с терпением сиди неисходно в пустыни, говоря с Пророком: се удалихся бегая и водворихся в пустыни (Пс. 54, 8).

53) Ищи мест уединенных и удаленных от мира, и хотя будет утеснять тебя там скудость необходимых потреб, не бойся; если и враги окружат тебя, как пчелы или злыя осы, всякаго рода воздвигая на тебя брани, и всяческими возмущая тебя помыслами, не устрашайся, не приклоняй к ним послушливаго уха, и не убегай с поприща состязания, но паче мужественно перетерпевай все, припевая себе и говоря: терпя потерпех Господа, и вняте ми, и услыша молитву мою (Пс. 39, 2). И узришь величия Божия, Божие заступление, попечение и всякое спасительное о тебе промышление.

54) Друзьями должно тебе иметь такия лица, которыя были бы назидательны для тебя и сходились с тобою в образе жизни; ибо говорит Писание, мужи мирные да будут други тебе, братия духовные, отцы святые, о коих и Господь наш сказал: мати моя и братья мои те суть, кои творят волю Отца, Моего, Который на небесах (Мф. 12, 49).

55) Не будь пристрастен к разнообразным и дорогим яствам и не питайся ими пространно; ибо питающаяся пространно, говорит Писание, жива умерла (1 Тим. 5, 6). Да и не дорогими яствами, если можно. избегай насыщения. Ибо написано: не прельщайся насыщением чрева (Прит. 24, 15).

56) Часто бывать вне келлии не позволяй себе, если ты избрал себе безмолвное житие; потому что это очень вредно, — отъемлет благодать, омрачает мысли, ослабляет ревность. Почему и сказано: парение похоти пременяет ум незлобив (Прем. Сол. 4, 13). Пресеки же сношения с внешними, чтоб ум твой не сделался парительным и не возмущал порядков безмолвия твоего.

57) Сидя в келлии не совершай деланий своих безсмысленно, и времени не иждивай в праздности: ибо безцельно, говорят, путешествующий — всуе протрудится. Но стяжи себе благое делание, собери ум свой. пред очами имей всегда последний час смертный, помни о суетности мирской, как она обольстительна, и вместе как не тверда, и ничтожна, помышляй об обстоятельствах страшнаго на суде испытания, как наши горькие обличители будут видимо представлять тогда наши деда, слова и помышления, которыя они влагали, а мы принимали, приводи себе на мысль и адския мучилища, и то, как в них заключены будут души, представляй также великий оный и страшный день, — разумею, день общаго воскресения, предстания пред Богом, и окончательнаго определения Судии неложнаго, воображай имеющия объять грешных мучения, стыд и обличение совести, и то, как будут они отвержены Богом и ввержены в огнь вечный, к червю неусыпающему, во тьму непроницаемую, где плач и скрежет зубовь, обозревая же все другия мучилища, не переставай, стеня, обливать слезами лице свое, одеяние свое и место, на котором сидишь. Такими помышлениями, как я видал, многие стяжевали себе обилие слез, и дивно очищали все силы души своей.

58) Помышляй также о благах отложенных праведным, поставление их одесную Христа, благословенными их нарицающий глас Владыки – Господа, наследие Царства Небеснаго, превышающие ум дары им, свет оный сладчайший, радость, конца не имеюшую, и никакою печалию не пресекаемую, обители оныя небесныя, сожительство Ангелов, и все другое обетованное боящимся Господа.

59) Такия помышления да пребывают с тобою за столом, да сопровождают тебя ко сну и да возстают с тобою. Смотри, никогда не забывай их, но где бы ты ни был, не отводи ума своего от памятования о них, чтоб худые помыслы бежали от тебя, Божественныя же утешения преисполняли душу твою. Душа, не будучи ограждена и вооружена сими помышлениями, не может исправно держать безмолвие: ибо источник, воды не содержащий, напрасно носит это имя.

60) И вот какой образ жития законоположено вести безмолвствующим: пост, сколько сил достанет, бдение, спание на голой земле, и всякия другия произвольныя лишения, ради будущаго упокоения; ибо как говорит Писание, недостойны страсти нынешняго времене к хотящей славе, явитися нам (Рим. 8, 18); особенно же молитва чистая, непрестанная и непрерывная: она есть стена крепкая, пристанище благоотишное, добродетелей охрана, страстей истребление, души благоустроение, ума очищение, страждущим упокоение, плачущим утешение; молитва есть беседа с Богом, созерцание вещей невидимых, и тех, кои вожделевают их удостоверение в истине их, сообращение с Ангелами, преуспеяние в добром, подтверждение уповаемаго. Сию царицу добродетелей восприими, подвижниче, и всеми силами удержать в себе старайся, молись день и ночь, в благонастроении и разстройстве, молись со страхом и трепетом, бодренным и трезвенным умом, чтоб благоприятна была Господу молитва твоя: ибо Писание говорит: очи Господни на праведныя и уши Его в молитву их (Пс. 33, 15).

61) Некиим из древних очень верно и с делом сообразно сказано, что из противоборствующих нам демонов первыми вступают в брань те, коим вверены чревоугодливыя желания, кои внушают сребролюбие и склоняют к тщеславию; другие же все, идя позади их, забирают пораненных ими.

62) И воистину, присматриваясь узнали мы, что не бывает, чтоб человек впал в грех какой, или в какую либо страсть, если прежде не уязвлен он чем нибудь из сих трех. Почему на эти три помысла наводил тогда диавол и Спасителя; но Господь, явясь недоступным для них, велел диаволу удалиться назад Себя, даровав и нам победу над ним, как благий и Человеколюбивый Владыка, облекшийся в подобное нам во всем тело, кроме греха, и показавший нам неложный путь к несогрешанию, по коему идя, мы созидаем в себе новаго человека, обновляемаго по образу создавшаго его (Кол. 3, 10).

63) Совершенною ненавистию ненавидеть бесов, как врагов нашего спасения, Давидское научает нас слово. И это очень пригодно в деле преуспеяния в добредетелях. Но кто же будет этот, совершенною ненавистию ненавидящий врагов спасения? Тот, кто не грешит не только делом, но и мыслию. Коль же скоро сосуды любления их, т.е. причины страстей будут в нас, то как установиться в нас ненависти к ним? Ибо сластолюбивое сердце безсильно питать в себе ненависть к ним.

64) Брачное одеяние есть безстрастие разумной души, отдалившейся от мирских сластей, отрекшейся от всех непотребных похотей, и всецело посвящающей себя Боголюбивым помышлениям и чистейшим созерцаниям. Коль же скоро она поблажает страстям безчестия и в них закосневает, то совлекается сей одежды целомудрия и облекается в рваныя и оскверненныя рубища, как и в Евангелиях, показывается, что связанный оный по рукам и ногам и брошенный во тьму кромешную (Мф. 22, 13), имел из таких помыслов и деяний сотканное одеяние, которое Словом Господним сочтено недостойным Божественнаго и нетленнаго чертога брачнаго.

65) 0 самолюбии, всех ненавидящем, верно сказал некто из премудрых: лютая брань самолюбия, как тиран некий, стоит во главе всех помыслов, коими три оные и пять восхищают ум наш.

66) Дивно будет, если кто насыщаясь всегда вдоволь яствами, возможет стяжать безстрастие. Безстрастием же я называю не удаление от греха делом: ибо это есть воздержание; но то, если кто пресек совершенно исхождение из сердца самых помышлений страстных, – что называется и чистотою сердца.

67) Удобнее очистить душу нечистую, нежели очистившуюся и снова уязвившуюся ранами страстей, опять возвесть к здравию: ибо только что отрешившимся от мирских уз, в какие бы грехи ни случалось им впадать, доступнее достижение безстрастия; а тем, которые вкусили добрых глаголов Божиих (Евр. 6. 5) и текли уже путем спасения, и потом опять уклонились к греху, доступ к безстрастию загражден едва преодолимыми препонами. Это по причине установившагося греховнаго навыка и укоренившейся склонности к греху, не меньше же и от того, что тогда бес привычнаго греха, вертясь пред очами ума, непрестанно приподносит ему образы сего греха. Впрочем душа ревностная и трудолюбивая и это труднейшее дело удобно исполнит, содействием благодати Божией, человеколюбно долготерпеливой к нам, к покаянию нас призывающей и возвращающихся с неизреченяыми утробами щедрот приемлющей, как научаемся мы в Евангелиях притчею о блудном сыне.

68) Никто из нас собственными силами не может избежать обходов и козней лукаваго, но только непобедимою силою Христовою. Потому опасно заблуждаются, мечтающие совершаемыми ими подвигами и силою воли своей упразднить грех, упраздняемый одною благодатию Божиею. Чего ради светило церкви, Иоанн Златоуст говорит, что недостаточно одного усилия человеческаго, если не получится и помощь свыше; и опять, никакой не будет пользы от помощи свыше, если не будет собственнаго усилия. То и другое показывают на себе Иуда и Петр: тот, столь много прияв от благодати, не получил от того никакой пользы, потому что не приложил своего хотения и не привнес своего усилия; а Петр, хотя и ревностную изъявил готовность, но как не получил помощи свыше, пал. И так очевидно, что из того и другаго соплетается добродетель. Посему прошу, как, все возложив на Бога, и самим не спать, так и ревностию ревнуя, не думать все исправить собственными усилиями.

69) Бог ни ничего не делающими нас видеть не хочет, почему не все Сам содевает, — ни опять не хочет, чтоб мы много о себе думали, почему не все предал нашей воле и нашим усилиям; но с той и другой стороны отъемля вредное, оставил полезное. Добре и Псалмопевец научает нас, говоря: аще не Господь созиждет град, всуе трудишася зиждущии (Пс. 126, 1). Невозможно также наступить на аспида и василиска и попрать льва и змия (Пс. 90, 13), если кто прежде очистив себя сколько доступно то для сил человеческих, не получит на это сил от Рекшаго Апостолам: се даю вам власть наступа/ти на змию и скорпию и на всю силу вражгю (Лк. 10, 19). Почему и повелено нам в молитве умолять Отца Небеснаго: не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго (Мф. 6, 13). Ибо если мы силою и помощию Христовою не избавимся от разжженных стрел лукаваго и не сподобимся улучить безстрастия; то тщетно трудимся, чая собственными силами, или рвением, исправить что дибо подобающее. Итак желающий устоять против обходов диавола и сделать их безуспешными, и сделаться причатным Божественной славы, должен со слезами и воздыханиями, с ненасытимым желанием и пламенною душею, ночь и день Божией искать помощи и Божественнаго заступления. Желающий же получить таковыя, должен соделать душу свою чистою от всякаго сладострастия мирскаго и от всех страстей и похотей. Ибо о таких именно душах говорит Бог: вселюся в них и похожду (2 Кор. 6, 16), и Господь говорил ученикам: любяй Мя, заповеди Моя соблюдет, и Отец Мой возлюбит его и к Нему приидем и обитель у Него сотворим (Ин. 14, 23).

70) Весьма разумное и благоприятное слово изрек некто из древних относительно помыслов, говоря: истязуй помыслы на пороге сердца (при входе в него), наши ли они, или от сопротивных; и родные нам и благие вводи во внутреннейшее хранилище души и храни их там, как в некрадомой сокровищнице, а противнические бичами разумнаго разсуждения помучив, тотчас изгоняй, недавая им покоища и места даже в окресностях души своей, или лучше совсем избивай их мечем молитвы и Божественнейшаго поучения, чтобы от такого истребления татей страх напал и на самаго начальника их. Ведай, что кто так тщательно истязует помыслы, тот бывает истинным ревнителем и об исполнении запо

71) Усиливающийся отсечь борющие его и смущающие помыслы и движения, пусть побольше ополчит своинников и споборников и приблизит их к себе на совместное противоборство, — таковы —смирение душевное, труд телесный и всякое другое подвижническое самоумерщвление, и особенно молитва из сокрушеннаго сердна со множеством слез, как поет Давид: виждь смирение мое и труд мой, и остави вся грехи моя (Пс. 24, 18) и: слез моих не премолчи Господи (Пс. 38, 13), еще: быша слезы моя мне, хлеб день и ночь (Пс. 41, 4). Опять: питие мое с плачем растворях (Пс. 101, 10).

72) Соперник нашей жизни диавол разными помыслами умаляет грехи наши и часто покрывает их забвением, чтоб мы послабили себе в трудах и не думали более оплакивать свои падения. Мы же, братие, не дадим себе забыть о своих падениях, хотя бы казалось, оне прощены уже нам в силу покаяния нашего, но всегда будем памятовать о грехах своих и оплакивать их не перестанем, чтобы, стяжав себе, яко добрую сожительницу, смирение, избежать нам сетей тщеславия и гордости.

73) Никто не думай своими силами понести труды и преуспеть в добродетели: ибо виновник всего добраго для нас есть Бог, как всего худаго — оболститель душ наших — диавол. Почему когда сделаешь что доброе, приноси благодарение виновнику его; и когда стужает тебе что худое, относи то к начальнику таких вещей.

74) Сочетавший с ведением соответственную деятельность есть похвальный возделыватель духовный, из двух приятнейщих источников напаяющий ниву душевную. При сем ведение окрыляет ум созерцанием наилучшаго, а соответственная ему деятельность умерщвляет уды, яже на земли, блуд, нечистоту, страсть, похоть злую (Кол. 3, 5). Когда же эти умертвятся, тогда распускаются прекрасные цветы добродетелей, приносящие обильные плоды духовные — любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, веру, кротость, воздержание (Гал. 5, 22. 23). Тогда наконец целомудрый сей делатель, распеньши плоть со страстми и похотьми, речет с Богоносным проповедником: живу не ктому аз, но живет во мне Христос, а еже ныне живу во плоти, верою, живу Сыпа Божия, возлюбившаго мене и предавшшо Себе по мне (Гал. 2, 20).

75) И вот еще что да неутаится от тебя, Христолюбче, что одна страсть, нашедши в тебе себе место и укоренившись до навыка, в тот же дом приводит и прочия страсти: ибо хотя страсти соперничают одна против другой, равно как и виновники их, бесы, но погибели нашей все согласно ищут.

76) Цвет плоти заставляющий увянуть подвигами и всякую волю ея отсекающий, — вот кто язвы Христа Господа носит на мертвенной плоти своей (Гал. 6, 17).

77) Подвижнических трудов конец — покой безстрастия, — а разнообразных утешений плоти—страсти безчестия.

78) Не позволяй себе делом стоющим считать многолетие твоей монашеской жизни, и не будь уловлен самовосхвалением из-за долгаго пребывания в пустыне и терпеливаго подъятия там жестоких подвитов, но Господнее слово держи в уме, что ты все еще раб неключимый, и все еще не исполнил заповеди Владыки своего. И в самом деле, пока находимся мы в настоящей жизни, – дотоле состоим невоззванными из изгнания, но еще сидим на реках вавилонских, еще страждем под гнетом плинфоделия египетскаго, еще не увидели земли обетованной: так как не совлеклись еще ветхаго человека, тлеющаго в похотях прелестных, еще не облеклись в образ небеснаго, еще носим образ перстнаго. Итак нет нам дороги к самопохвальбе, но плакать долженствуем мы, моляся к Могущему спасти нас от рабства горькаго Фараона, изторгнуть из лютаго тиранства его, и ввести в благую землю обетования, да обретем наконец покой во Святилище Божием, удостоясь поставленными быт ьодесную величествия Вышняго. Благ же сих, паче ума великих, сподобится мы можемне от дел, которыя успеем наделать в правде, но по безмерной милости Божией. Не перестанем же проливать слезы день и ночь, подражая рекшему: утрудихся воздыханием моим, измыю на всяку нощь ложе мое, слезами моими постелю мою омочу (Пс. 6, 7). Ибо сеющии слезами, радостию пожнут (Пс. 125, 5).

79) Далеко отгони от себя многоречиваго духа, потому что в нем кроются всезлобныя страсти: от него ложь, от него дерзость, от него смехотворство, срамословие, буесловие и многое другое; так что по нем верно оправдывается сказанное от многословия не избежиши греха (Прит. 10, 19). — Муж же молчаливый престол чувствия (Прит. 12, 23). Но и Господь сказал, что мы должны будем дать ответ за всякое праздное слово (Мф. 12, 36).

80) Тем, которые злословят и укоряют нас, или другим каким образом нападают на нас, не тем же отвечат получили мы заловедь, т. е. не противозлословить, и не противоукорять, а напротив добрыя о них говорить речи и благословлять их. Ибо когда мы мирствуем с людьми не мирными, тогда в брани, или битве, состоим с демонами; когда же с братиями состоим в неприязни и брани, тогда мирствуем с демонами, —которых научены мы совершенною ненавидеть ненавистию, и непрерывную вести с ними брань.

81) Избегай словом лукавым претыкание полагать ближнему, чтоб самому не быть преткнуту от вселукаваго диавола. Ибо слушай, что вопиет Пророк: мужа кровей и льстива гнушается Господь (Пс. 5, 7) и еще: потребит Господь вся устны льстивыя, язык велеречивый (Пс. 11, 4). Равным образом избегай и осуждать брата при падении его, чтоб не отпасть от благости и любви. Ибо кто благости и любви к брату не имеет, тот не познал Бога; ибо Бог есть любовь, как взывает Иоанн, сын громов и возлюбленный ученик Христов (1 Ин. 4, 8). — Если Христос и Спаситель всех душу Свою положил за нас, то и мы должны полагать души за братий (1 Ин. 3, 16).

82) Любовь справедливо названа материю добродетелей, главою закона и пророков. Подымем же всякий труд, пока улучим преподобную любовь, и чрез нее исторгнемся из тиранства страстей, и на небеса взыдем, возносясь на крыльях добродетелей, и Бога узрим, сколько это доступно для человеческаго естества.

83) Если Бог любовь есть, то имеющий любовь, Бога имеет в себе. Когда же ея нет, то нет нам совершенно никакой пользы и совсем невозможно говорит, что мы любим Бога. Ибо Св. Иоанн говорит: аще кто речет, яко люблю Бога, а брата своего ненавидит, ложь есть (1 Ин. 4, 20), и опять: Бога никтоже виде, нигдеже: аще друг друга любим, Бог в нас пребывает, и любы Его совершенна есть в нас (1 Ин. 4, 12): отсюда явно, что любовь есть благо высшее всех благ, указанных в Писании святом; — и нет ни одного вида добродетели человека с Богом соводворяющей и сочетавающей, которая не была бы связана с любовию и от нея не исходила, неизреченно некако ею бывая обемлема и охраняема.

84) Принимая приходящих к нам братий, – не будем отягощаться тем, или почитать то пресечением безмолвия, чтоб не нарушить устава любви, не будем также приглашать их, как добро им делающие, но паче как сами от них приемлющие добре, и странноприимем их, как обязанные им, с мольбою и лицем радостным, как показал нам пример Патриарх Авраам, Почему и Богослов учит говоря: чадца моя, не любим словом, ниже языком, но делом и истиною; и о сем разумеем, яко от истины есьмы (1 Ин. 3, 18. 19).

85) Патриарх, избрав в постоянное себе делание странноприимство, сидел пред своею скиниею и приглашал мимоходящих, всем потом без различия, нечестивым и варварам, предлагая трапезу, нераздумывая. Почему, сподобился и дивнаго онаго сотрапезования, странноприяв Ангелов, и всех Владыку. Будем и мы прилежат странноприимству со всем усердием и готовностию, чтоб принять не только Ангелов, но и Самаго Бога. Ибо Господь говорит: понеже сотвористе единому сихь братий моих меньших, Мне, сотвористе (Мф. 25. 40). Всем хорошо благодетельствовать, но наипаче тем, кои не имеют чем воздать (Лк. 14, 14).

86) Кого сердце не зазрит в нарушении заповеди Божией, или в нерадении, или в принятии вражеской мысли, тот чист сердцем и достоин услышать: блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрять (Мф. 5, 8).

87) Постараемся достигнуть того, чтоб разумно управлять чувствами, особенно зрением, слухом и языком, поставляя себе законом ничего ни видеть, ни слышать, ни говорить страстно, а все для пользы нашей душевной. Ибо ничто так не поползновенно на грех, как эти органы, когда они не управляются разумом; и напротив ничто паче их не благоприятно делу спасения, когда ими правит разум, держит их в строе и ведет, куда должно, и куда хочет. Ибо когда они безчинствуют, тогда и обоняние изнеживается, — и осязание с неистовством простирается на недолжное, и безчисленное множество страстей привходит; когда же они разумом держатся в своем чине, тогда повсюду в нас проявляются великий мир и невозмутимая тишина.

88) Как драгоценное миро, хотя заключено бывает в сосуде, но намастив благоуханием воздух жилища, не только близко к нему, но и вдали от него стоящих исполняет приятным ощущением: так и благоухание добродетельной и Боголюбивой души, всеми чувствами телесными будучи издаваемо, всем видящим сие показывает внутрь сокрытую добродетель. Ибо кто видя, что язык не произносит ничего неуместнаго и неблагопристойнаго, а все такое, что полезно для слышащих, что глаза смотрят скромно, слух не принимает никаких неподобающих мелодий и речений, ноги ступают благообразно, лице неискажается смехом, а скорее указывает на готовыя излитыя слезы и плачь. — Кто видя все сие, не познает, какое обильное благоухание добродетелей заложено внутри. Почему и Спаситель говорит: тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят добрая дела ваша, и прославят Отца вашего, Иже есть на небесех (Мф. 5, 16).

89) Который путь Христос и Бог наш в Евангелии наименовал тесным и прискорбным, тот потом назвал игом благим и бременем легким (Мф. 7, 13. 14; 11, 30). Как же то и другое, кажущееся противоположным, видится в одном и том же? — Так: по свойсгву своему путь сей жесток и труден; а по произволению совершающих его и по надеждам благим, он вожделенен, возлюбленн, и сладостен паче, нежели скорбен для душ добролюбивых. Вот почему ты и видишь, что избравшие сей путь тесный и прискорбный, с большею готовностию идут по нему, чем по пространному и широкому. Послушай что говорит блаженный Лука об Апостолах, как они, после биения бичами, возвратились от лица собора радуясь (Деян. 5, 40. 41). Но ведь не таково свойство бичей, не сладость и радость, а скорбь и болезнь причиняют они. Если же бичи сладостны были Христа ради, что дивнаго, если Его ради и другие виды злостраданий и озлоблений плоти таковыми же бывают?

90) Мучимые и в плену держимые страстьми, нередко в недоумении вопрошаем мы в себе самих, от чего претерпеваем мы это? — Ведать надлежит, что такия пленения бывают с нами, по причине отступления нашего от созерцания Бога. Если же кто прилепится умом своим к Богу нашему и Владыке, то, — верен Бог, —Сам Спаситель всех избавит такую душу от всякаго пленения, как говорит Пророк: предзрих Господа предо Мною выну, яко одесную мене есть, да не подвижуся (Пс. 15, 8). Что же сладостнее, как иметь всегда одесную себя Господа, покрывающаго, ограждающаго, и недаю-щаго подвигнуться? Но сподобиться сего от нас зависит.

91) Добре и безспорно верно сказали отцы, что ненайдет человек покоя иначе, как стяжав и утвердив в себе такое внутреннейшее расположение, что в мире только и есть, что Бог, да он, отнюдь ни к чему необращаясь умом своим, но Его единаго вожделевая, и к Нему единому прилепленным пребывая. Такой воистину найдет покой и свободу от тиранства страстей. Прильеп, говорит Псалмопевец, душа моя по Тебе, мене же прият десница Твоя (Пс. 62, 9).

92) Самолюбие, сластолюбие, и славолюбие изгоняют из души память Божию; когда же пресекается память Божия, тогда поселяется в нас мятеж страстей.

93) Самолюбие бывает родительницею неисчетных страстей. Почему, когда кто исторгнет из сердца своего самолюбие; тогда легко возмет силу и над другими страстями, при содействии Господа. Ибо из него обыкновенно раждаются гнев, печаль, злопамятство, сластолюбие и необузданная дерзость; и побежденный им неизбежно побеждается и прочими страстями. Самолюбием же называем мы страстное расположение и любовь к телу с исполнением плотских пожеланий.

94) Кто что любит, тот с тем непрестанно и быть желает, и отвращается от всего, что препятствует соводворяться и сообращаться с любимым предметом. Явно потому, что и Бога любящий вожделевает всегда с Ним пребывать и беседовать. Достигается же сие нами чистою молитвою. Об ней и следует нам пещись, сколько сил есть; ибо она присвояет нас Владыке нашему. Таков был тот, кто изрек: Боже, Боже мой, к Тебе утреннюю, возжада Тебе душа моя (Пс. 62, 2). Ибо утреннюет к Богу тот, кто удалив ум свой от всего худаго, непрерывно уязвленным бывает Божественною любовию.

95) От воздержания и смирения, как научились мы, раждается безстрастие; а от веры ведение; чрез них же душа преуспевает в разсудительности и любви. Божественную же в недра свои вселившие любовь, на крыльях чистой молитвы, непрестанно востекают на самую высоту ея, дондеже достигнут в познание Сына Божия, в мужа совершенна, в миру возраста исполнения Христова (Еф. 4, 13).

96) Деятельною добродетелию порабощается похоть и обуздывается гнев; а ведением и созерцанием окрыляется ум, и вознесшись над всем вещественным, к Богу преселяется, и истинное в Нем улучает блаженство.

97) Первый наш подвиг — умалить страсти и по силе победить их; а второй подвиг — стяжать добродетели и неоставлять души своей пустою и недеятельною; третий же — трезвенно блюсти плоды наших добродетелей и трудов: ибо нам заповедано не только делати трудолюбно, но и хранити бодренно.

98) Да будут чресла ваша препоясана и светильницы горяща, говорит Господь (Лк. 12, 35). Доброе препоясание чресл наших, посредством котораго мы делаемся хорошо приспособленными и легкими на делание, есть воздержание со смирением сердца; под воздержанием же я разумею отсечение всех страстей. А духовнаго светильника световодитель есть чистая молитва и совершенная любовь. Сим образом благонастроенные во истину подобни суть человекам, чающим Господа своего, которые, когда придет Он и постучит, тотчас отворят Ему, и Он пришедши со Отцем и Овятым Духом, обитель у них сотворит. И блажени раби тии, ихже пришед Господь обрящет творящих тако (Лк. 12, 36. 37).

99) Должно монаху, как сыну от всего сердца и всем помышлением любить Бога; как рабу, благоговеинствовать пред Ним и повиноваться Ему, и со страхом и трепетом заповеди Его исполнять: духом гореть, во всеоружие Духа Святаго облечену быть, на уповании получения жизни вечной упокоеватся, все заповеданное неопустительно творить, трезвенствовать, блюсти сердце свое от помыслов худых, в помышлениях благих непрестанно совершать святое Богомыслие, каждодневно суд над собою производить относительно домыслов и дел, недостающее восполнять, а соделанным невозноситься, называя себя рабом неключимым, должнаго неисполнившим, как следует, о всем Бога всесвятаго благодарить и Ему восписыват ь все исправное в жизни своей, ничего совершенно не делать по тщеславию, или человекоугодию, но все тайно делать от единаго Бога чая похвалы; прежде же всего и паче всего в душе своей ограждену быт православною верою во все догматы вселенской церкви, преданных ей от Апостолов Богопроповедников и от Святых Отцев: ибо тем, которые так жительствуют, воздаяние велико — жизнь нескончаемая и обитель несокрушимая, у Отца и Сына и Святаго Духа, единосущнаго и Триипостаснаго Бога.

100) Конец слова, все слушай: Бога бойся и заповеди Его храни, яко сие всяк человек, говорит Екклезиаст (—12, 20). Я, говорит, тебе в кратких словах показываю, в чем состоит путь Божий: бойся Бога, и заповеди Его храни. Страх же разумеется здесь невводный, страх мучений, но совершенный и совершенство созидающий, который обязаны мы иметь по любви к Давшему заповеди. Ибо если мы из страха наказания не делаем грехов, явно, что еслиб непредлежало подвергнуться этим ужасам, то мы, имея грехолюбивое расположение, конечно делали бы их, неостанавливаясь. Если же не по страху наказания, но по отвращению к самым грехам воздерживаемся от них, то действуем но любви к Владыке своему, боясь прогневать Его. Когда боимся, чтоб не опустить чего из заповеданнаго; то такой страх чист, потому что бывает из-за самаго добра; и он очищает души наши, равносилен сущи совершенной любви. Имеющий сей страх и по нему заповеди соблюдающий, — се всяк человек, т. е. человек настоящий, как следует быть ему.

Сие ведая, будем таким страхом бояться Бога и заповеди Его блюсти, да будем совершенни и всецели, и ни в чем же лишени из добродетелей (Иак. 1. 4), имея мудрование смиренное и сердце сокрушенное, и непрестанно вознося к Господу молитву Божественнаго Арсения великаго: «Боже мой! неостави мене; ничего не сделал я пред Тобою добраго, но дай мне по благодати Твоей положить тому начало». Ибо все спасение наше в благоутробии и человеколюбии Бога. Ему слава и держава и поклонение Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

ПРЕПОДОБНЫЙ ФЕОДОР

Предлежащее умозрительное слово достойно занять место в ряду других аскетических писаний, по мудрому истолкованию внутренних явлений в нашей духовной жизни. и выводу изт, того подобающих уроков для подвизающихся.

Кто был автор сего слова неизвестно. В заглавии он именуется преподобным Феодором. По кто он был, не видно. Собиратели Греческаго Добротолюбия, видя в сем слове мысли, сходныя с теми, кои содержатся в ста главах св. Феодора Едесскаго, приписали его сему последнему и поместили в след за его ста главами. Но Преосв. Филарет Черниговский пишет (об отцах § 277, нота 10), что св. феодору Едесскому можно приписывать слово сие только гадательно. И действительно само слово не дает на то решительнаго указания.

Почему оставляя на свободу каждому признавать, или не признавать принадлежность сего слова св. Феодору Едесскому, чтение же его почитая полезным для всех, ищущих пользы от чтения, помещаем его по примеру Греческаго Добротолюбия, в след за сто главами св. Феодора Едесскаго.


ПРЕПОДОБНАГО ОТЦА НАШЕГО Феодора

Слово умозрительное

1) Сколь велик подвиг расторгнуть эти крепкия узы веществолюбия, освободиться от работы ему, и стяжать навык в доброделании! Воистину доблестная и мужественная потребна душа, чтоб отрешится от всего вещественнаго.

2) Чего же после сего искать следует, есть не очищение только от страстей: ибо это не есть еще само по себе добродетель, а только приготовление к добродетели; но к очищению недобрых навыков должно приложить и стяжание добродетелей.

3) Очищение же души есть: по части мысленной,—пременение и совершенное оставление дольных прелестных нравов, т. е. житейских забот и попечений, худых склонностей и неуместных гаданий, и загадываний; по части вожделетельной — не стремиться ни к чему вещественному, и не смотреть на чувство, но быть покорным разуму, по части раздражительной, — ни чем из приключающагося не возмущаться.

4) А после такого очищения и истребления всего, делающаго силы наши не чистыми, и благоустроения их, требуется и восхождение к духовным совершенствам и обожение: ибо уклонившемуся от зла надлежит делать благое (Пс. 33, 15). При сем отвергнуться себя должно прежде всего, и таким образом взяв крест, последовать Владыке, для достижения высшаго состояния обожения.

5) Какое же это восхождение к совершенству и обожение? По части ума, это — совершеннейшее ведение сущаго и Того, Кто выше всего сущаго, сколько это доступно для человеческаго естества; по части вожделения — всеконечное и непрестанное вожделение и стремление к первому добру; по части раздражения энергичнейшее и деятельнейшее движение к вожделенному, непрестающее и неослабное, никакими из встречающихся прискорбностей непресекаемое в своем поступании вперед; но неудержимо, и вспять не обращаясь, шествующее.

6) Движение души к доброму должно быть столько сильнее движения ея к худому, сколько мысленныя красоты превосходят чувственныя? так что и попечение ея о плоти должно быть допускаемо лишь на столько, сколько это необходимо для удовлетворевия ея потребностей и поддержания жизни, чтоб иначе не довесть животный организм наш до насильственнаго разстройства. Но это установить для себя легко; в дело же произвесть весьма трудно; ибо нельзя без труда искоренить устаревшия привычки души.

7) Как обучение какому либо искуству не приобретается без пота: так и к блаженному естеству, —Богу, — напряженное воззревание и простирание вниманием достигается многими трудами и в долгое время, пока вожделетельная сила освоится с последствиями такого стремления, и вкусит от плодов его. При этом многое ум наш должен проявлять сопротивление чувственности, влекущей к дольнему, от чего брань у нас и борьба с плотию непрекращающаяся до смерти: хотя иногда и кажется она умаляющеюся, вследствие укрощения гнева и похоти, и подклонения чувства под иго обогатившагося опытным ведением и искусством в брани ума.

8) Надлежит однакож заметить, что душа непросвещенная, как непользующаяся обыкновенно помощию от Бога, ни очиститься не может подлинно, ни к Божественному вознестись свету как сказано: ибо сказанное должно считать сказанным о верных. К большему же сего уяснению надобно вкратце обяснить, какое различие есть в познаниях нащих. Из здешних наземных познаний, одно бывает по естеству, а другое сверх естества. Что есть это второе явно будет из перваго.

9) Знанием естественным называем мы то, которое душа может получить, чрез изследование и изыскание, естественными пользуясь способами и силами, о творении и Виновнике творения, – разумеется, — сколько это доступно для связанной с веществом души. Ибо энергия ума ослабляется от соприкосновения его и срастворения с телом, и от сего не может он быть в непосредственном прикосновении с мысленными вещами, но имеет нужду для помышления о них в фантазии, которой природа — творить образы протяженные и дебелые. Итак ум, поколику во плоти есть, имеет нужду в соответственных образах вещей, чтобы судить об них и понимать их. Какое теперь познание - ум, таков сущи получит сим естественным способом познание, такое мы называем естественным.

10) А сверхестественное знание есть то, которое привходит в ум путем, превышающим его естественные способы и силы, или в котором познаваемое сравнительно превышает ум, связанный с плотию, так что, такое познание очевидно свойственно уму безтелесному. Бывает же оно от единаго Бога, когда найдет Он ум очищенным от всякаго вещественнаго пристрастия и объятым Божественною любовью.

11) Не одно впрочем знание так разделяется, но и добродетель: ибо иная добродетель такова, что не превышает естества и справедливо называется естественною; иная же воздействуется от перваго источника добра, и как превышающая естественныя наши силы и состояние, должна прилично именоваться сверхестественною.

12) Объяснив это полагаем, что естественное познание и естественную добродетель может иметь и непросвещенный, сверхестественных же никак. Ибо как бы мог он возиметь их, не причастен сущи действующаго здесь верховнаго Виновника? А просвещенный может иметь их обеи.

13) Прибавлю только при сем еще одно различие; сверхестественной добродетели нельзя стяжать, не стяжав прежде добродетели естественной; знание же сверхестественнаго сделаться причастным и без естественнаго ничто не препятствует. Ведать однакож надлежит, что как чувство и фантазию имеют и животные, имеет их и человек, только у него сии силы гораздо лучше и выше: так и в отношении к естественным добродетелям и познаниям бывает, что их оба, и просвещенный и непросвещенный имеют, но у просвещеннаго оне в гораздо лучшем и высшем состоянии находятся, нежели у непросвещеннаго.

14) Приложу и еще: — из познаний, называемых естественными, то, которое занимается добродетелями и противоноложными им склонностями, бывает тоже двоякое: одно голое, когда философствующий о таких расположениях, не испытал их на деле, — каковое познание иной раз колеблется сомнениями; а другое деятельное, и как бы сказать, задушевное, когда познание подтверждается испытанием на деле таких расположений, — каковое познание бывает очевидно и верно, никогда не колеблется и не допускает сомнений.

15) Между тем, как сие так бывает, узнаем, что есть четыре вещи, противодействующия уму в стяжании добродетели: первое — предрасположение к противным ей навыкам, которое в силу долговременнаго навыка влечет склониться на земное; второе, — действие чувства, которое увлекаясь чувственными красотами, вместе с собою увлекает и ум; третье, — ослабление энергии ума, которому подвергается он по причине соплетения своего с телом. Ибо не в таком отношении состоят зрение к зримому, и вообще чувство к чувственному, как ум к мысленному. — Говорю об уме души еще сущей в теле. — Ибо безвещественные умы действеннее соприкасаются с мысленным, нежели зрение с зримым. — Но как когда зрение заволокло — оно не ясно, не точно и паче слиянно отображает в себе формы видимых им вещей: так и ум наш хотя сознает мысленное, однакож не может действенно зреть мысленных красот; а вместе с тем и вожделевать из того ничего он не может, так как мера расположения бывает по мере познания, — и он тотчас опять низвлекается к чувственным красотам, яснее ему представляющимся; ибо он по необходимости устремляется к тому, что является пред ним добром, истинным ли, или не истинным. — Кроме же всего этого еще и (четвертоё) —нападения безчеловечных нечистых духов. И сказать нельзя, сколько и каких сетей для уловления душ разставляют они, увы! — всюду по пути многовидно и многообразно, в чувствах, в слове, в уме, во всем можно сказать сущем, — которых никак не избегла бы ни одна душа, еслиб Восприявший на рамо свое заблуждшее овча — тех, которые на Него очи свои устремляют, безмерным попечением Своим не делал высшими их.

16) Во избежание всего сего три следующия потребны нам средства, из коих первое и величайшее есть к Богу очей своих вседушное обращение и от Него руки помощи испрашивание, все упование на Него возлагая, по искреннему убеждению, что если Он не заступится, то неизбежно попадет в плен тех, кои влекут нас к себе. Второе же, которое как я полагаю служит причиною и перваго, есть непрестанное ума питание ведением. Под ведением же сим, я разумею ведение всего сущаго, чувственнаго и мысленнаго, как оно есть само по себе, и какое отношение имеет к первой причине, яко от Нея и для Нея сущее, — и доступное для нас созерцание Виновника всего сущаго, по наведению из того, что от Него. Ибо изследование естества тварей очищает от страстнаго к ним расположения, избавляет от предыцения ими и возводит к началу их, давая, как в зерцале, видеть в прекрасном, чудесном и великом, прекраснейшее, чудеснейшее и величайшее, лучше же сказать то, что выше всякой красоты, чудесности и величия. Вращаясь всегда в таких помышлениях, ум может ли не возжелать сущаго блага? Ибо если он иной раз устремляется к чуждому для него, не тем ли паче устремится к своему? Пленившись же сим душа, к чему из сущаго долу позволит себе прилепиться, когда оно обыкновеняо отвлекает ее от Любящаго ее и любимаго ею? Да она даже и жизнию во плоти станет недовольна, как такою, которая полагает ей препоны к стяжанию и вкушению истинных благ. Ибо если ж неясно, как сказано, ум узревает в вещественном мысленную красоту, но мысленныя блага таковы и толики, что и малое оттечение из моря оной красоты и слабое лучей ея появление может убедит ум — перелететь чрез все немысленное, и к тем одним благам устремиться, отнюдь не попуская себе отступать от сладости оной, хотя бы из за сего случилось подпасть чему либо и горькому. А третье, что должно быть при сем, есть умерщвление супружницы нашей плоти; ибо иначе невозможно ясно и раздельно узреть сказанныя появления небесных оных доброт. Умерщвляется же плоть постом, бдеяием, спанием на голой земле, суровою одеждою необходимою и утомительными трудами. Так умерщвляется или лучше сораспинается Христу, плоть. Сделавшись же таким образом утонченною и очищенною, легкою и благоустроенною, она удобно без сопротивления следует за движеньми ума и вместе с ним возвышается горе. — Без сего же всякое наше старание о том оказывается тщетным.

17) Сия честная троица, когда бывает согласною сама в себе, пораждает в душе лик блаженных добродетелей. И невозможно, чтоб в украшенных сею троицею или след греха какого оказался, или недоставало какой либо добродетели. В таких не смущают уже ума ни стяжание, как уже брошенное, ни слава, как уже оплеванная, от которых душа, пока привязана к ним бывает, уязвляется многими страстьми. И как утверждаю, что невозможно воспарить горе душе, приверженной к богатству и славе, так не говорю, чтоб было возможно заботиться о них душе, которая довольно долго подвизалась в сказанных трех духовных деланиях, так что и до навыка в них дошла. Ибо если она при таком настроении, не считает истинным благом ничего, кроме блага Верховнаго, из прочих же благ —лучшим то, которое, как убеждена, более подобно первому; то как может она любить и благоволительно принимать злато и сребро, или другое что из дольних вещей? — Сие же да будет сказано и относительно славы.

18) Даже и эта ненасытнейшая вещь, — разумею, — забота, не делает тогда нападений на разум с противной стороны.— Ибо о чем стал бы заботиться, ни к чему из здешняго не пристрастный, и ничем из того не занимающийся? Облако забот составляется из испарений от главнейших страстей, — сластолюбия, сребролюбия и славолюбия: так что свободный от этих, чужд и заботы.

19) У сказанных лиц, — навыкших трем оным духовным деланиям, — нет недостатка и в благоразумии, которое почитается другинею мудрости, и есть наисильнейшее из ведущих горе средств. Ибо в науке добродетелям заключается точное распознание и блага и того, что противно тому; а для этого требуется благоразумие. Под его же руководством опыт и борение с плотию научают, как наилучше делать добро и противиться злу.

20) И страх присущ им. Ибо по мере того, как увеличивается любовь, возрастает и страх; и колика надежда получить благо, толико страх не получить. И это гораздо более угрызает душу уязвленных любовию, ежели угрозы безчисленными муками; ибо как получить блаженнейше, так не получить окаяннейше.

21) Чтоб по пути нам слово и иным образом предтекло, надобно начать с конца: ибо все бывающее от конца своего получает как различение частей, так и их чинное соотношение. Конец нашей жизни есть блаженство, или, что тоже, царство небесное, или царство Божие. А оно само есть не зрение только царственнейшей Троицы, но при этом приятие и Божественнаго привтечения, и как бы восприятие обожения, и сим привтечением восполнение недостающаго в нас и усовершение несовершеннаго. И это-то служит пищею мысленных существ,— это восполнение недостающаго чрез Божественное оное привтечение. Здесь совершается круг некий непрестанный, от того же начинающийся и тем же кончающийся. Ибо чем более кто разумевает, тем более вожделевает, чем более вожделевает, тем более вкушает, чем более вкушает, тем более возбуждается к большему опять уразумеванию; и тотчас начинает это недвижимое движение, или, пожалуй, недвижимую недвижность.

22) Итак конец жизни, нашей сколько доступно это нашему постижению таков. Теперь следует разсмотреть, как к нему должно идти. Для разумных душ, - кои суть умныя сущности и малым чем отстоят от умов Ангельских, здешняя жизнь есть борение, и жизнь во плоти дана им на подвиг. Воздаяние же за подвиг и борение - - есть сказанное состояние, - дар достойный вместе и Божественной благости и Божественной правды: правды, — потому что блага оныя достигаются не без собственных трудов и потов; благости, потому что дар безмерно—превосходит всякий собственный труд, и еще потому, что самое то, чтоб возмочь делать доброе, есть дар Божий.

23) Но в чем же здешний подвиг?—разумная душа сопряжена с животным телом из земли имеющим бытие, и к дольнему тяготеющим. Срастворена же она с сим телом так, что из сих двух, — души и тела,—совершенно друг другу противоположных, состоялось одно существо без превращения однакож, или смешения сих частей,—да не будет!— но так, что из сих двух, носящих свойственное им по природе их, состоялось одно лице в двух совершенных естествах. Так двуестеетвенным некиим существом состоявшееся сие составное животное — человек проявляет и в действии свойственное каждому в частности естеству. - И телу естественно желать подобнаго ему—телеснаго. Такое желание подобнаго естественно всем существам, так как само существование их условливается всуществлением в себя подобнаго себе. Телу естественно и наслаждаться подобным в чувстве; еще же любезен ему отдых при утомлении. Вот что естественно и желательно животному нашему естеству. - Разумной же душе как естеству умному, естественно и желательно такое же умное, и наслаждение тем свойственным тому образом. Прежде же и паче всего естественно вкоренена в ней любовь к Богу. И она естественно желает наслаждаться им и другими мысленными вещами, но не может этого делать безпрепятственно.

24) Первый человек безпрепятственно мог как чувством чувственное, так умом умное воспринимать и наслаждаться тем. Но ему следовало преимущественно заняту быть не худшим, а лучшим; хотя сам по себе мог он входить в общение и с мысленным чрез ум и с чувственным чрез чувство. Я не говорю, что Адаму не следовало пользоваться чувством: ибо не напрасно был он обложен телом; но что не следовало ему преимущественно услаждаться чувственным, и ради чувственнаго; а следовало, усматривая чрез чувственныя впечатления красоту тварей, востекать к Виновнику ея, и Им услаждаться с изумлением, сугубыя имея причины изумляться Создавшему, а не к чувственному прилепляться и тому дивиться, оставя мысленную красоту Создателя. Так должен был действовать Адам.

25) Но как он худо пользуясь чувством, чувственной стал дивиться красоте, и, увидев плод прекрасным для видения и добрым в снедь, вкусил его, оставив наслаждение мысленными вещами; то праведный Судия, почетши его недостойным созерцания Бога и всего сущаго, – вещей презренных им, изгнал его, положив тму за кров свой и всех не вещественных предметов (Пс. 17, 12). Ибо не должно было нечистому предоставлять святое; но что возлюбил он, наслаждение тем и попустил ему Бог, оставя его жить чувством с малыми следами жизни умной.

26) Вот от чего подвиг к достижению общения с мысленными вещами соделался для нас тягчайпшм: ибо не в нашей власти умом наслаждаться мысленным также, как чувством наслаждаемся чувственным, хотя и великую к тому получаем помощь чрез крещение, будучи им очищаемы и возвышаемы. Впрочем сколько доступно нам, мы все же должны упражняться в мысленном, а не в чувственном; тому дивиться и того желать, из чувственнаго же ничему не дивиться, и ничем не желать услаждаться самим по себе (как чувственным и в удовлетворение чувственности): ибо по истине она никакого сравнения не может иметь с мысленным. Видим, что как сущность сущности, так и красота красоты бывает удивительнее. Но каковы оне есть, так и относиться к ним должны мы. Возлюблять же срамное паче благолепнейшаго и низкое паче досточестнаго, всякое превосходит безумие? И это еще когда так относятся к тварям, мысленным ли то, или чувственным. Но что сказать, если так относимся и к Тому, Кто выше всего, когда и Ему предпочитаем вещество безобразное и ничтожное?

27) И вот в чем теперь наш подвиг — внимать себе со тщанием, чтобы мысленным всегда наслаждаться, к тому и ум и желание простирая, и отнюдь не позволять себе окраденными быть чувственным, увлекаясь к тому чувством до удивления ему ради его самого. Но если нужно и чувством пользоваться, надлежит пользоваться им для того, чтобы от тварей Творца познавать, в них видя Его, как в водах видим солнце, так как в сущем отображается первый Виновник всего, поколику это вместимо для него.

28) Таково лежащее на нас дело: но как его исполнить, об этом следует подумать. Ибо как сказано, тело желает наслаждаться свойственными ему вещами посредством чувства, и чем более удовлетворено бывает, тем более желает. А это противно стремлению души. Почему первою заботою души да будет — всем чувствам наложить узду, чтоб не услаждаться чувственным, как сказано. Поелику же тело чем сильнее бывает, тем сильнее стремится к своему; чем же сильнее к сему стремится, тем неудержимее бывает, то душе надлежит усильно стараться умерщвлять плоть постом, бдениями, стояниями, спанием на голой земде, и всякими другими лишениями, чтоб, истощив силы ея, иметь ее смиренною и благопокорливою при своих духовных деяниях: в этом и есть главное, что предлежит ей исполнить. Но как желать сего легко, а исполнять трудно, и много при сем допускается опущений против должнаго, по причине окрадения чувством при всем внимании: то третье благоразумно придумано врачевство — молитва и слезы. Молитва благодарит за дарованныя блага, и испрашивает отпущение прегрешений и ниспослания сил на дальнейшее преуспеяние; так как без Божественной помощи душа, как сказано уже прежде, ничего не может исправно делать одна. Еще же она доставляет единение с Тем, Кого взыскала душа, и услаждение Им, и желательной силы всецелое к Нему устремление: что наиважнейшее есть дело в достодолжной жизни, — т.е. это склонение воли желать сего сколько возможно сильнее. — И слезы великую имеют силу: умилостивляют Господа о прегрешениях наших, очищают причиняемое нам чувственною сластию осквернение и окрыляют вожделение горняго.

29) Так вот в чем все дело: главное — созерцание мысленных или духовных благ и всецелое их возжелание; в силу сего порабощение плоти, коего части суть: пост, целомудрие и прочее, — все одно для другаго подъемлемое; для сего же, и вместе с сим, молитва. Каждое из сих деланий разлагается на многия части, кои однакож все состоят в связи, так что одно другим требуется, и одно без другаго не бывает.

30) Никто пусть не думает, что славолюбие и сребролюбие принаддежат к телесным страстям. Телесная страсть, — одно сластолюбие, которое находит подобающее врачевство в умерщвлении плоти. Сказанныя же две страсти суть порождения неведения. Не испытав и не познав истинных благ, мысленных или духовных, душа придумала блага ложныя, богатством думая утешиться в оскудении духовными благами; о богатстве печется она вместе с сим и для удовлетворения сластолюбия и славолюбия, и для него самого, почитая его некиим благом. О чем скажем, что все это есть порождение неведения истинных благ. Славолюбие не по причине скудости потреб телесных бывает: ибо им не телесное что либо удовлетворяется; но по причине неиспытания и неведения перваго блага и истинной славы.

31) И не славолюбия только, но, коротко сказать, и всех зол корнем служит неведение. Ибо невозможно, чтобы тот, кто, как должно, познал природу вещей, и то, откуда каждая из них и какое имеет назначение, забыв потом о своем последнем конце, устремился к земному. Душа не пожелает такого блага, о коем знает наверное, что оно только кажется благом. Пусть даже тирански влечет ее к чему либо привычка, она, в силу точнаго и яснаго познания дела, может победить и самую привычку. Но и когда еще не было привычки она по причине неведения прельщаема была. Так что паче всего, и пораньше надобно стараться приобресть верныя о всем сущем познания, и потом в соответствие тому и волю свою окрылить стремлением к Первому Благу. Презреть же все настоящия блага не трудно тому, кто верно познал полную их суетность.


ПРЕПОДОБНЫЙ ОТЕЦ СВ. АВВА ФИЛИМОН

КРАТКОЕ СВЕДЕНИЕ об АВВЕ ФИЛИМОНЕ

В какое время жил преподобнейший отец наш Филимон, из богоносных отцев наших трезвеннейший и слезно-сокрушеннейший, достопамятности отеческия не сказали нам. Но что он был муж благоговейнейший, и многоопытный, и любил безмолвие, паче, нежели кто другой из старцев, как точнейший подражатель великаго Арсения, это желающим предлежит увидеть из настоящаго слова. Ибо в молитвах и молениях день и ночь терпеливо пребывая в пустынной своей пещерке и приснотекущими источниками слез и сладчайшаго плача омывая себя, и над всем чувственным и мысленным Боголюбно вознесшись, как глухой и немой всегда предстоял он Богу, и сподобился предивнаго просвещения Божественной Его благодати, от котораго как от солнечнаго сияния, сей приснопамятный, в своем крайнем безмолвии и молчании обогатился даром не только возсуждать и разсуждать, но и прозревать и предвидеть. Свидетель сему верный предлежащее здесь сказание о нем, в котором предлагается разсудительнейшее его учевие о священном трезвении, как с деятельной его стороны, так и созерцателной, основанное на долговременном собственном его опыте. Итак кому желательно сбросить с себя скверную и мерзкую одежду страстей, или что тоже совлещись ветхаго человека, и облещись в светлое одеяние безстрастия и благодати, или в новаго во Христе Иисусе человека, тот часто поучаясь в сем учении старца и узнаваемое по силе исполняя делом, удобно достигнет желаемаго.

МНОГОПОЛЕЗНОЕ СКАЗАНИЕ ОБ АВВЕ ФИЛИМОНЕ

1) Говорили об Авве Филимоне отшельнике, что он заключил себя в некоей пещере, недалеко отстоявшей от Лавры, называемой Ромиевою, и предался подвижническим трудам, мысленно повторяя себе тоже, что, как передают, говорил себе великий Арсений: Филимон, зачем изшел ты сюда? Довольное время пребыл он в этой пешере. Делом его было — вить верви и сплетать копиницы, которыя отдавал он эконому, а от него получал не большие хлебцы, коими и питался. Он ничего не ел, кроме хлеба с солию, и то не каждый день. О теле, как видно, совсем не имел он попечения, но, упражняясь в созерцании, был осеняем Божественным просвещением, и, сподобляясь оттоле неизреченнаго тайноводства, пребывал в духовном радовании. Идя в Церковь по субботам и воскресеньям, он шел всегда один в самоуглублении, не позволяя никому приближаться к себе, чтоб ум не отторгался от делания своего. В Церкви же, став в углу и лицеем поникши долу, испускал источники слез, непрестанное имея сетование, и в уме вращая память смерти и образ св. отцев. особенно Арсения великаго, по следам котораго и шествовать всячески старался.

2) Когда в Александрии и окрестностях ея появилась ересь, он удалился оттуда и отошел в Лавру Никанорову. Прияв, его Боголюбивейший Павлин отдал ему свое уединенное место и устроил для него совершенное безмолвие. Целый год никому не попустил он повидаться с ним, и сам нимало не докучал ему, разве только в то время, когда подавал потребный хлеб. Настало святое Христово Воскресение. Когда при свидании зашла у них между собою беседа, и речь коснулась пустынническаго жития; тогда, уразумев Филимон, что и благоговейнейший сей брат Павлин тоже питает прекрасное намерение (пустынножительствовать), богатно всевает в него подвижническия словеса, — из Святаго Писания, и отеческия, — всем показывая, что без совершеннаго уединения невозможно угодить Богу, как негде любомудрствует и Моисей, Богопросвещенный отец, — что, безмолвие раждает подвиг, а подвиг раждает плач, плач – страх, страх — смирение, смирение — прозрение, прозрение — любовь, любовь же делает душу здравою и безстрастною, и тогда человек познает, что он недалек от Бога.

3) Он (Филимон) говорил ему: надлежит тебе посредством безмолвия совершенно очистить ум и дать ему непрестанное делание духовное. Как глаз, обращаясь на чувственное, всматривается в видимое, так чистый ум, обращаясь к мысленному, восхищается духовно созерцаемым, так что и не отторгнешь его от того. И на сколько посредством безмолвия обнажается он от страстей и очищается, на столько сподобляется и ведения (оных духовных вещей). Совершенным же ум бывает тогда, когда вступит в область существеннаго ведения и соединится с Богом. Тогда он, царское имея достоинство, не чувствует уже бедности и неувлекается ложными пожеланиями, хотя бы ты предлагал ему все царства. Итак, если хочешь достигнуть таких доброт, бегом беги от мира и со усердием теки путем святых, брось заботу о внешнем своем виде, одежду имей бедную и убранство смиренное. Нрав держи простой, речь нехитростную, ступание нетщеславное, голос непритворный. Полюби жить в скудости и быть всеми небрегомым. Паче же всего попекись о хранении ума и трезвении, будь терпелив при всяких теснотах и всячески сохраняй приобретенныя уже блага духовныя неповрежденными и неизменными. Внимай себе тщательно и не принимай ни одной из тайно прокрадывающихся сластей. Ибо, хотя безмолвие укрощает душевныя страсти, но если давать им возгораться и изостряться, то они обыкновенно еще паче разсвирепевают, и допускающих сие еще с большею силою влекут ко греху. Так и телесныя раны, будучи растираемы и раздираемы, бывают неисцелимы. Может и одно слово отдалить ум от памяти Божией, когда бесы нудят на то, и чувства соглашаются с ними. Велик подвиг и страх — хранить душу. Итак надлежит тебе совсем удалиться от мира и отторгнув душу, от всякаго сострастия телу, стать безградным, бездомным, безсобственником, безсребренником, безстяжательником, безхлопотником, безсообщником, невеждою в делах человеческих, смиренным, сострадательным, благим, кротким, тихонравным, готовым принимать от Божественнаго ведения вразумительныя напечатления в сердце. Ибо и на воске невозможно писать, не изгладив наперед прежде начертанных на нем букв, как научает нас сему великии Василий. Таков был лик Святых, которые, совсем удалившись от всех обычаев мирских и храня в себе невозмущаемым небесное мудрование, просветились Божественными законами и возблистали благочестивыми делами и словами, умертвив уды, яже на земли (Кол. 3, 5) воздержанием, Божиим страхом и любовию. Ибо непрестанною молитвою и поучением в Божественных Писаниях отверзаются умныя очи сердечныя и зрят Царя сил, — и бывает радость великая, и сильно воспламеняется в душе Божественное желание неудержное, причем совосхищается туда же и плоть действием Духа, и человек весь соделывается духовным. Вот чего сподобляются делатели блаженнаго безмолвия и теснейшаго подвижническаго жития, которые, удалив себя от всякаго утешения человеческаго, одни с единым, на небесах сущиж Владыкою непрестанно беседуют!

4) Выслушав сие тот боголюбивый брат и Божественною в душе уязвившись любовию, (оставляет свое место) и вместе с оным (Филимоном) достигает скита, где величайшее из отцев совершили путь благочестия. Жить они поселились в Лавре св. Иоанна Колова, передав попечение о себе эконому Лавры, так как желали пребывать в бсзмолвии. И пребывали они тут благодатию Божиею в совершенном безмолвии, по субботам и воскресеньям исхождения творя на общия собрания церковныя, а прочие дни пребывая у себя; причем каждый совершал молитвы и служеиия особо.

5) У старца святаго (Филимона) было такое правило служения: ночью пропевал он всю Псалтирь и песни (9-ть, помещаемых в псалтири), не спешно, без суетливости, прочитывал одно зачало Евангелия, потом садился и сидел, говоря в себе: Господи помилуй! со всем вниманием и довольно долго, пока не мог уже возглашать сего воззвания; и наконец давал себе соснуть. Потом опять на разсвете пропевал первый час, и седши на свое седалище лицем к востоку, попеременно, то пел (псалмы), то читал, по произволению, из Апостола и Евангелия. Так проводил он весь день непрестанно поя, молясь и услаждаясь созерцанием небеснаго; ум его часто так уводим был в созерцание, что он не знал, на земле ли он находится.

6) Брат, видя, что он так всеусердно прилежит молитвенным служениям и иногда совсем изменяется от Божественных помышлений, сказал ему: трудно, тебе, отче, в такой старости так умерщвлять и порабощать тело свое? Он ответил ему: «поверь мне, Бог такое усердие и такую любовь к молитвенному служению вложил в душу мою, что я не в силах вполне удовлетворять ея к тому стремления; немощь же телесную побеждает любовь к Богу и надежда будущих бдаг». Так все желание его было умно воскриляемо в небеса, и это даже во время трапезования, а не только в другия времена.

7) Однажды спросил его живший с ним брат некий: какия бывают тайны созерцания? И он, видя его неотступность и то, что он искренно ищет назидания, сказал ему: говорю тебе, чадо, что тому, чей ум совершенно очистился, Бог открывает видения самых служебных сил и чинов (ангельских).

8) Спросил он его и о следующем: чего ради, отче, паче всякаго Божественнаго Писания услаждаешься ты Псалтирию, и чего ради, поя тихо, ты представляешся будто разговаривающим с кем то? На это он сказал ему: «Бог так напечатлел в душе моей силу псалмов, как в самом Пророке Давиде, и я не могу оторваться от услаждеяия сокрытыми в них всяческими созерцаниями; ибо они объемлют все Божественное Писание». Это исповедал он вопрошавшему с великим смирением, пользы ради, и после долгаго неотступнаго упрашивания.

9) Брат некий по имени Иоанн, от примория устремившись пришел к святому сему и великому отцу Филимону, и обняв ноги его, сказал ему: что сотворю отче, да спасуся? Ибо ум мой носится и парит туда и сюда, где не следует. И он, помолчав не много, сказал: сия болезнь (душевная) есть принадлежность тех, кои внешни суть, и в них она пребывает. И в тебе она есть, потому что ты не возимел еще совершенной любви к Богу, еще не пришла в тебя теплота любви и познания Его. Говорит ему брат: что же мне делать отче? Тот сказал ему: поди возымей сокровенное поучение в сердце своем, и оно очистит ум твой от сего. Брат, не будучи посвящен в то, что этим сказывалось, говорит старцу: что же это за сокровенное поучение, отче? И он сказал ему: поди трезвися в сердце своем, и в мысли своей трезвенно со страхом и трепетом говори: Господи, Иисусе Христе, помилуй мя! Так преподает новоначальным и блаженный Диадох.

10) Брат пошел и, содействием Божиим по молитвам отца успокоившись, усладился таким поучением не много. Но потом это услаждение отошло от него, и он не могь уже трезвенно совершать такое делание и молиться. Почему он опять пошел к старцу и сказал ему о случившемся. Старец говорит ему: теперь узнал уже ты путь безмолвия и умнаго делания и вкусил происходящей от того сладости. Имей же сие всегда в сердце своем, — ешь ли, пьешь ли, беседуешь ли с кем, в пути ли находшпься, или в келлии сидишь, не преставай трезвенною мыслию и неблуждающим умом молиться такою молитвою, петь и поучаться в молитвах и псалмах; даже при исправлении самых необходимых потребностей своих не давай уму своему быть праздным, но заставляй его сокровенно поучаться и молиться. Так можешь ты уразуметь глубины Божественнаго Писания и сокрытую в нем силу и дать уму непрестанное делание, да исполнишь Апостольское слово, заповедующее: непрестанно молитеся (1 Сол. 5, 17). Внимай же себе тщательно и блюди сердце свое от приятия худых помыслов, или каких нибудь суетных и неполезных; но всегда, и когда спишь, и когда встаешь, и когда ешь, и когда пьешь, и когда ведешь беседу, пусть сердце твое втайне мысленно, то поучается в псалмах, то молится: Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй мя! Также когда поешь псалмы языком, внимай, чтоб не говорить одного устами, а в другом парить мыслию.

11) Брат спросил его еще: много суетных мечтаний вижу я во время сна. Старец сказал ему: не ленись и не малодушествуй; но прежде чем заснешь, многия сотвори молитвы в сердце своем и противостой помыслами покушениям диавола водить тебя по воле своей, да восприимет тебя Бог. Сколько сил есть заботься о том. чтобы засыпать с псалмами в устах и умным поучением, и никак не позволяй по нерадению уму своему принимать чуждые помыслы, но с какими помышлениями молился ты, в тех поучаясь склонись и на одр, чтобы и когда будешь спать, оне пребывали в тебе, и когда пробудишься, собеседовали с тобою. Проговаривай также и святый символ православной веры, прежде чем заснешь; ибо православствовать о Боге есть источник и охрана всех благ.

12) Еще спросил его брат: сотвори любовь, отче, скажи мне, какое делание имеет твой ум? Научи меня, чтобы и мне спастися. Он сказал ему: зачем это любопытствуешь ты знать? Тот встал, обняв ноги святаго, и, лобызая их, умолял его сказать ему это. Старец довольно времени спустя, сказал: не можешь еще ты понести сего. Давать каждому чувству пригодное дело свойственно мужу, обыкшему вращаться в благах правды; и невозможно дара сего сподобиться тому, кто не стал совершенно чист от суетных помышлений мира. Потому, если ты истинно желаешь сего, держи сокровенное поучение в чистом сердце. Ибо если пребудет в тебе непрестанно молитва и поучение в Писаниях; то отверзутся очи души твоей и будет в ней радость великая, и чувство некое неизреченное и горячее, при согреянии от Духа и плоти, так что весь человек станет духовным. Итак ночью ли, или днем сподобит тебя Бог неразсеянно помолиться чистым умом, оставь свое молитвенное правило, и, сколько сил есть, простирайся умносердечно прилепляться к Богу. И Он просветит сердце твое в духовном делании, за которое ты принялся.

К сему присовокупил он: некогда пришел ко мне один старец, и когда я спросил его об устроении его ума, сказал мне: два года пребыл я в молитве пред Богом, от всего сердца умоляя Его прилежно, да дарует Он мне, чтобы непрестанно и неразсеянно печатлелась в сердце моем молитва, которую предал Он ученикам Своим, и великодаровитый Господь, видя труд мой и терпение, подал мне просимое.

И вот еще что он говорил ему: помыслы, о вещах суетных, бывающие в душе, суть недуг празднолюбивой и предавшейся нерадению души; почему нам надлежит, по Писанию, всяким хранением блюсти ум свой, разумно петь без разсеяния и молиться чистым умом. Итак, брате, Бог хочет, чтоб мы являли к Нему свое усердие во первых трудами (подвижничества и доброделания), потом любовию и непрестанною молитвою, — и Он подаст нам путь спасения. Явно же, что нет другаго пути, возводящаго на небо, кроме совершеннаго удаления от всего злаго, стяжания всего благаго совершенной к Богу любви и сопребывания с Ним в преподобии и правде, так что когда у кого будет сие, то он скоро востечет к небесному лику. Но при сем всякому, желающему взыти на высоту, неотложно надлежит умертвить уды, сущие на земли. Ибо когда душа наша усладится созерцанием истиннаго блага, то уже не возвращается ни к одной из страстей, возбуждаемых сластию греховною; но от всякаго отвратившись телеснаго сладострастия, чистою и нескверною мыслию приемлет явление Бога. Итак нам потребно великое себя хранение, много телесных трудов и очищения души, да вселим Бога в сердца наши, чтобы прочее безгрешно исполнять Божественныя Его заповеди, и чтобы сам Он учил нас блюсти твердо Его законы, испуская, как солнечные лучи, Свои на нас воздействия, вложенною в нас благодатию Духа. Трудами и искушениями должны мы очистить образ, по коему были мы созданы разумными и способными воспринимать всякое разумение и Богу уподобление, нося чувства, чистыя от всякой скверны чрез переплавление их некако в вещи искушений, и претворяемы бывая в царское достоинство. Бог и человеческое естество создал причастным всякаго блага, могущим мысленно созерцать ликования Ангелов славы, господств, силы, начала, власти, свет неприступный, славу пресветлую. Но когда исправишь ты какую добродетель, смотри да непревознесется помысл твой над братом, потому что ты исправил ее, а он понерадел; ибо это начало гордости. Когда борешься с какою страстию, смотри не унывай и не малодушествуй от того, что брань стоит упорно; но возстав, повергни себя пред лицем Бога, от всего сердца говоря с Пророком: суди Господи обидящия мя (Пс. 34, 1), ибо я не силен против них. И Он, видя смирение твое, скоро пошлет тебе помощь Свою. Когда идешь с кем в пути, не принимай суетной беседы, но дай уму духовное делание, которое Он имел, чтобы пребыло в нем сие благое навыкновение и забвение мирских сластей, и он не исходил из пристани безстрастия.

Такими и многими другими словесами огласив брата, старец отпустил его.

13) Но спустя не много времени, он опять пришел и, начав речь, спросил: что мне делать, отче? В ночном моем служении отягчает меня сон и не дает мне трезвенно молиться и побдеть побольше; и я хочу брать в руки работу, когда пою. На это старец сказал: когда можешь молится трезвенно, не касайся рукоделия; когда же объят будешь дреманием, тогда, подвигшись немного против помысла, претя ему, коснись рукоделия. Тот опять спросил: ты сам, отче, не отягчаешься сном во время служения своего? Старец сказал: не так то легко; однакоже, когда нападает иной раз дремание, немного подвигнусь; но начинаю читать с начала Евангелие от Иоанна, возводя к Богу око ума, и оно тотчас же исчезает. Похоже на это поступаю я и в отношении к помыслам, именно когда найдет какой из них, я встречаю его как огнь со слезами, и он исчезает. Ты же еще не можешь так вооружаться против них; но паче держи сокровенное поучение и усердствуй совершать установленныя святыми отцами как дневныя молитвословия, как то-часы: третий, шестый, девятый и вечерню, так и ночныя службы. И всеми силами старайся ничего не делать по человекоугодию, и берегись иметь вражду с кем либо из братий, чтоб не отдалить себя от Бога своего. Старайся также хранить мысль свою неразсеянною, всеусердно внимающею внутренним помыслам. Когда бывая в Церкви, имеешь намерение причаститься Святых Христовых Тайн, не исходи из нея пока не получишь совершеннаго мира. Став на одном месте, не отступай оттуда до самаго отпуста; в себе же помышляй, что находишься на небе, и со святыми Ангелами Богу предстоишь, имея восприять Его в сердце свое; готовся же к сему со страхом и трепетом, чтоб не недостойно сопричастником быть Святых сил.

Добре таким образом вооружив брата, и предав Господу и Духу благодати Его, старец отпустил его.

14) К сему разсказывал еще и живший с ним брат следующее. Сидя однажды подле него, я спросил его: был ли он искушаем наветами демонскими, живя в пустыне. Он же сказал: прости, брат, — если попустит Бог придти на тебя искушениям от диавола, каким я подлежал, то не думаго, чтоб ты мог вынести горечь их. Мне семидесятый год, или и с прибавком, много терпел я искушений, живя в разных пустынях в совершенном безмолвии; что же испытал я и вытерпел от этих демонов, о горечи того не полезно повествовать тем, кои не искусили еще безмолвия. В таких искушениях я всегда поступал так: возлагал все упование мое на Бога, Коему давал и обеты отречения, и Он скоро избавлял меня от всякой нужды. Почему, брате, я теперь никакого уже о себе промышления и не творю; но зная, что Он печется обо мне, очень легко переношу находящия на меня искушения. И только то одно Ему от себя приношу, чтоб непрестанно молиться. Не мало помогает при сем и то упование, что чем большия нападают скорби и беды, тем болыпия они готовят венцы терпящему: ибо у праведнаго Судии те и другия уравновешивают себя взаимно. Ведая сие, брате, не поддавайся малодушию. Вступил ты в среду брани, чтоб бороться, и борись, воодушевляясь и тем, что тех, кои за нас ратуют против врага Божия, очень много, больше вражеских полчищ. Да и как можно бы было нам осмелиться противостать такому страшному супостату рода нашего, если бы державная десница Бога Слова не обымала нас, не ограждала и не покрывала? Как бы выдержало человеческое естество наветы его? Ибо как говорит Иов, кто открыет лице облечения его? В согбение же персей его кто внидет? Из уст его исходлт аки свещи горящия, и размещутся аки искры огненнии. Из ноздрей его исходит дым пещи горящия огнем углия. Душа же его яко углие и яко пламы из уст его исходят. На выи его водворяется сила, пред ним течет пагуба. Сердце его ожесте аки камень, стоит же аки наковальня неподвижно. Возжизает бездну, якоже пещь медную, мнит же море яко мироварницу, и тартар бездны, якоже пленника. Все высокое зрит, сам же царь всем сущим в водах (Иов. 41, 4 — 25). Вот против кого у нас брань, брате! Вот каким и коликим изобразило слово этого тиранна! При всем том однакож победа над ним бывает удобна для тех, которые, как следует, проходят уединенническую жизнь, по причине неимения ими в себе ничего, ему принадлежащаго, по причине отречения их от мира, по причине их высоких добродетелей, и по причине того, что мы имеем Поборающаго по нас. Ибо кто, скажи мне, приступив к Господу и страх Его приявши в ум, не претворился естеством и осияв себя Божественными законами и делами, не соделал душу свою светлою и способною сиять Божественными разумениями и помыслами? Праздною же быть он никогда не дозволяет ей имея в себе Бога, Который возбуждает ум ненасытно стремиться к свету. И душе таким образом непрерывно воздействуемой, дух не попускает разблажаться страстьми; но как царь какой, дыша страшным гневом и прещением нещадно посекает их. Такой никогда не возвращается уже вспять, но практикою (добродетелей) с воздеянием рук на небо и умною молитвою одерживает победу в брани.

15) Разсказывал еще брат тот, что при других добродетелях имел Авва Филимон и такуго: терпеть не мог слышать, праздное слово, и если кто забывшись разсказывал что либо, не относящееся к пользе душевной, то он совсем не отзывался на это. Также когда я уходил по какому либо делу, он не спрашивал: чего ради уходил? И когда возвращался, не говорил: где ты был? или что и как делал? Так однажды сплыл я в Александрию по необходимой потребности а оттуда по одному церковному делу, отправился в Царьград не дав о том знать рабу Божию; потом, пробыв там довольно времени, посетив тамошних благоговейных братий, возвратился наконец к нему в скит. Увидев меня, старец обрадовался, и по обычном приветствии, сотворив молитву, сел; но ни о чем совершенно не спросил меня, а пребыл занятым обычным своим умным деланием.

16) Некогда, желая испытать его, я несколько дней неподавал ему хлеба поесть. Он же ни хлеба не попросил и ничего на это не сказал. Тогда сотворив поклон, я спросил: сотвори любовь, отче, и скажи мне, не оскорбился ли ты, что я не приносил тебе по обычаю поесть. Он сказал: прости брате! Если двадцать дней не дашь ты мне поесть хлеба, я не попрошу его у тебя; ибо доколе терплю душею, терплю также и телом. Так был он занят созерцанием истиннаго блага.

17) Говорил он: с тех пор как пришел в скит, не попускал я помыслу своему выходить за стены келлии; но и в мысль свою не принимал я никакого другаго помысла, кроме страха Божия и судилищ будущаго века, держа в памяти угрожающий грешным суд и огнь вечный и кромешнюю тьму, и то, как живут души грешников и праведников, и какия блага уготованы праведным и как каждый получает свою награду по труду своему: один за труды подвижничества, другой — за милостыню и любовь нелицемерную, иной — за нестяжательность и полное отречение от мира, другой за смиренномудрие и совершенное безмолвие, тот за крайнее послушание, этот за странничество. Все сие содержа в мысли, не попускаю я иному помыслу действовать во мне и не могу уже быть с людьми, или ими занимать ум свой, чтоб не неотдалиться от Божественных помышлений.

18) К сему присоединил он и сказание о некоем уединеннике, говоря, что он уже и безстрастия достиг, и от руки Ангела принимал хлеб в пищу, но по причине разленения (ослабления внимания) лишился такой чести. Ибо когда душа ослабит разсмотрительное и напряженное внимание ума, тогда душу ту объемлет ночь. Где не сияет Бог, там все разливается, как во мраке; и не может тогда душа воззревать к единому Богу и трепетать словес Его. Бог приближаяйся Аз есмь, говорит Господь, а не Бог издалеча. Или утаится человек в сокровенных, и Аз не узрю ли его? Еда небо и землю не Аз наполняю? (Иер. 23, 23. 24). И о многих других, подобное пострадавших, припоминал он. Привел и падение Соломона, который, говорит, такую получил премудрость и так будучи всеми славим — потому что как денница, утром восходящая, всех осиявал светлостию премудрости, за малую сласть потерял такую славу. Итак страшно поблажать разленению; но надобно непрестанно молиться, чтоб другой какой помысл нашедши не отлучил нас от Бога, и вместо Его не приподставилось уму нашему иное что. Только чистое сердце, став вместилищем Духа Святаго, чисто зрит в себе, как в зеркале, самаго Бога всего сущаго.

19) Слыша сие, говорит живший с Аввою Филимоном брат, и на дела его смотря, я уразумел, что в нем совсем перестали уже действовать телесныя страсти, и что он был усердный любитель всякаго совершенства, так что всегда виделся преображаемым Божественным Духом (от славы в славу) и воздыхающим воздыханиями неизглаголанными, в себе с собою сообращающимся и себя взвешивающим (или себя держащим ровно, как на весах), и всячески подвизающимся, чтоб что нибудь пришедши не возмутило чистоты ума его и скверна какая нибудь тайно не приразилась к нему.

Видя, говорит, сие и ревностию к подобному образу жизни возбуждаемый, я с усердным обращался к нему прошением говоря: как и я мог бы стяжать чистоту ума подобно тебе? Он же говорил: поди—трудись; ибо для этого труд потребен и болезнование сердца. Блага духовныя, достойныя усерднаго искания и труда не достанутся нам, если будем возлежать на одрах и спать. И земныя блага никому не достаются без труда. Тому, кто желает придти в преспеяние, надобно прежде всего отрешиться от своих хотений и стяжать непрестанный плач и нестяжательность, не внимая согрешениям других, а своим только, и об них одних плача день и нощь, и не имея суетной дружбы ни с кем из людей: ибо душа, скорбящая о своем бедственном положении и уязвляемая памятию о прежних согрешениях, бывает мертва миру, как и мир умирает для нея, т. е. тогда недейственны бывают плотския страсти и человек недействен сим страстям. К тому же отрекшийся от мира и со Христом сочетавшийся, и в безмолвии пребывающий любит Бога, хранит образ Его и подобием Ему богатится; ибо свыше приемлет от Него подаяние Духа и бывает домом Бога, а не демонов, и дела праведныя представляет Богу. Так душа, став чистою по жизни, свободною от осквернений плоти и не имеющею скверны или порока, облечется наконец венцом правды и возсияет красотою добродетелей.

В ком же в начале отречения не поселяется в сердце плач, ни слезы духовныя, ни память о не имеющях конца муках, ни безмолвие истинное, ни молитва непрестанная, ни псалмопение и поучение в Божественных Писаниях, в ком не обратилось сие в навык, так чтоб, по причине непрерывности приседения сему, он понуждаем был и нехотя делать то от ума, — и страх Божий не господствует в душе его: тот еще почивает на содружестве с миром и не может иметь ума чистым в молитве; ибо только благочестие и страх Божий очищают душу от страстей и соделывая ум свободным, вводят его в естественное ему созерцание и дают ему коснуться богословия, которое приемлет он в образе блаженства (блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят), — что для сподобляющихся сего еще отселе служит залогом (будущаго), и хранит (духовное их устроение) непоколебимым.

Итак всеми силами потщимся о практическом делании (добродетелей и подвигов), которым возводимся к благочестию, то есть к мысленной (духовной) чистоте, плод которой — богословское созерцание естественное (уму). Ибо деяние есть восхождение к созерцанию, как (говорит) проницательный и богословнейший ум (Григория Богослова). Почему если вознерадим о делании том, то будем чужды всякаго любомудрия; ибо хотя бы кто достиг самаго верха добродетели, все ему необходимы труд подвижничества, обуздывающаго безчинныя стремления тела, и строгое хранение помыслов. И этим способом едва можем мы улучить вселение Христа. Ибо чем больше умножается наша праведность, тем больше возрастает духовное возмужание; и наконец ум, в совершенство пришедши, весь прилепляется к Богу, и осиявается Божественным светом, — и ему открываются неизреченности таинств. Тогда истинно познает он, где мудрость, где сила, где разум для познания всего, где долголетие и жизнь, где свет очей и мир. Ибо пока занят он борьбою со страстми, дотоле не имеет, возможности насладиться сим; так как и добродетели и пороки слепым делают ум: те, чтоб не видел добродетелей, а эти, чтоб не видел пороков. Но когда воспириимет он покой от брани, и сподобится духовных дарований, тогда, непрестанно бывая воздействуем благодатию весь соделывается световидным, и становится не отклоним от созерцания вещей духовных. Таковый не привязан ни к чему здешнему; но прешел от смерти в живот. Тому, кто восприемлет достоподражательную жизнь и к Богу приближиться ревнует, надлежит иметь непорочное сердце и уста чистыя, чтоб слово, исходя из чистых уст чистым, могло достойно воспевать Бога, так как душа, к Богу прилепившаяся, непрестанно с Ним собеседует. Возжелаем же, братие, достигнуть до такой высоты добродетелей и перестанем пресмыкаться по земле, прилепившись к страстям. Подвизающийся и достигший близости к Богу, причастившийся святаго света Его и уязвившийся любовию к Нему, наслаждается Господним некиим и непостижимым веселием духовным, как говорит Божественный псалом: насладися Господеви, и даст ти прошение сердца твоего: и изведет яко свет правду твою, и судьбу твою яко полудне (Псал. 36, 4. 6). И какая любовь так сильна и так неудержима, как та, которая от Бога вливается в душу, очистившуюся от всякаго зла? Такая душа от истиннаго расположения сердца говорит: уязвлена, есмь любовию аз (Песн. Песн. 2, 5). Неизреченны и неизъяснимы блистания Божественной красоты! Не может изобразить их слово, ни слух вместит. На блистание ли денницы укажешь, на свет-лость ли луны, на свет ли солнца, все это неуважительно в сравнении со славою оною, и больше скудно пред лицем истиннаго света, чем глубочайшая ночь, или мрачнейшая мгла, пред чистейшим полуднем. Так предал наш и Василий, дивный между учителями, из опыта познав сие и научившись сему.

20) Сие и большее сего разсказывал живший с Аввою брат. Но кто не подивится в нем еще и следующему, как доказательству великаго смирения его? Удостоен будучи пресвитерства давно — давно, и так приискренно коснувшись небеснаго и жизнию и разумом, он всячески избегал Божественных священнодействий, как бремени, так что в продолжении многих лет своего подвижничества он очень редко соглашался приступать к святой трапезе (для священнодействия). Но и Божественных Тайн, причащаться, не смотря на такую постоянно опасливую жизнь, не причащался, когда случалось ему входить в общение и беседовать с людьми; хотя при этом не говорилось им ничего земнаго, но одно душеполезное для искавших беседы с ним. А когда намеревался причаститься Божественных Тайн, то пред этим долго докучал Богу, умилостивляя Его молитвами, псалмопениями и исповеданиями. Ужасался он гласа Иереева, который возглашает при сем, говоря: святая святым. Ибо в это время, говорил он, вся Церковь полна бывает святых Ангелов, и сам Царь сил таинственно священнодействовав, и хлеб и вино претворив в Свое тело и кровь, чрез св. причащение вселяется в сердца наши. Почему, присовокуплял он, надлежит нам лишь непорочно и чисто, и как бы вне плоти бывая, без всякаго сомнения и колебания, дерзать на святое причастие пречистых Христовых Тайн, чтоб сделаться причастными бывающаго от них просвещения. Многие из св. отцев видели св. Ангелов, которые остерегали их (от всего неподобнаго); почему и сами они держали себя в глубоком молчании, не говоря ни с кем.

21) И вот еще что говорил (брат тот), что, когда бывала старцу нужда самому продавать свое рукоделие, то чтоб не привзошла как нибудь ложь какая, или божба, или лишнее слово, или другой какой вид греха, еслиб разговаривать и торговаться, он стоял притворясь на вид юродивым; и всякой, желавший купить его рукоделие, брал его у него и давал за то, что хотел. Работал он малыя корзинки; и-даваемое за них принимал с благодарностию, отнюд ничего не говоря, сей любомудрый муж.


ПРЕПОДОБНЫЙ ОТЕЦ ФЕОГНОСТ

КРАТКОЕ СВЕДЕНИЕ О ПРЕПОДОБНОМ ОТЦЕ НАШЕМ ФЕОГНОСТЕ

Преподобный Феогност, отец предлежащих глав, был ли тот Александриец — толковник, о котором поминается у Фотия в 106 чтении, или другой кто, и в какое время жил, наверное сказать не можем. Но, сколько из плода познается древо, и он был из числа добре поживших деянием и разумом и за чистоту жизни сподобившихся иметь живущим в себе Святаго Духа, Коего озарениями просвещаемый в уме, и живительными веяниями вдохновляемый, как песнь некую священную воспел, изрекши настоящия главы, коими, ради сокрытой в них благодати и духовных созерцаний, услаждает и слух и ум читающих и живую в них возбуждает ревность к жизни по их наставлению, так как в них и верный излагается образ жизни деятельной и незаблудное указывается восхождение к жизни созерцательной. Сверх сего в них желающий может поучиться и тому, каков должен быть и как действовать почтенный саном священства. И вообще тем, кои трудолюбно будут прочитывать их, они доставят богатое нравственное назидание и верное руководство к спасительному трезвению.

ПРЕПОДОБПАГО ОТЦА НАШЕГО ФЕОГНОСТА

о жизни деятельной и созерцательной, и о священстве главы, коих акростих такой:

Преподобнийшим отцам, Лазарю и Варлааму

скудный всем Феогност, недостойный

более всех живущих в мире настоящем.

1) Тогда думай, что имеешь истинную добродетель, когда совершенно ни во что поставишь все, сущее на земли, всегда имея в сердце с чистою совестию готовность преселиться к Господу. Если же хочешь познанным быть от Бога, будь не знаем людьми, сколько можно.

2) Остерегайся излишних утешений телесных, и воздерживайся от них, чтобы они не отняли чего либо из цены трудов твоих. Почитай ущербом не лишение себя чувственных услаждений, а отпадение чрез вкушение их от лучшаго.

3) Всем чувством почитай себя муравьем и червем, чтоб соделаться человеком Богосозидаемым: ибо если не будет того прежде, не последует и сие. Сколко спустишься вниз в чувстве о себе, столько подымешься вверх в действительности. Когда в ничто вменяешь себя пред лицем Господа, подобно Псалмопевцу (38, 6), тогда бываешь сокровенно велик из малаго; и когда сознаешь себя ничего неимеющим и незнающим, тогда ты богат и деянием и разумом, похвальными у Господа.

4) Сотри хребет грешника и лукаваго,— сластолюбия, говорю, и лукавства, от которых раждается всякое зло; сотри же воздержанием и смиренным незлобием: чтобы, еслиб и строго изыскиваема была в тебе грешность, во время суда, ничего такого не нашлось в содеянном тобою; ибо прегрешения изглаждаются, когда мы, возненавидев причины их, по коим они были совершены, воевать начнем против них, и первое поражение вознаграждим последнею победою.

5) Ничего нет лучше чистой молитвы, из которой, как из источника, истекают все добродетели,—благоразумие и кротость, любовь и воздержание, и слез ради свыше нисходящее заступлепие и утешение. Доброту же ея составляют держание внимания ума в том, что произносится языком, и помышляется при сем умом, и ненасытное всегдашнее вожделение собеседования с Богом, когда ум, чрез разсмотрение Сущаго устремляясь в след своего Владыки и с пламенною любовию жаждательно ища обрести невидимаго, и встречая тму, закрывающую Его, опять возвращается в себя, со всеблагоговейным смирением, довольствуясь тем, что ныне на пользу открывается созерцанием, и тем утешаясь; в благой однакож пребывая надежде всеконечно достигнуть желаемаго тогда, когда кончится видение якоже зерцалом в гадании, и настанет чистое лицем к лицу зрение Его непрестанное (1 Кор. 13, 12).

6) Воздержись от высших созерцаний, если ты недостиг еще крайняго безстрастия, не гонись за тем, чего догнать нельзя, и не ищи того, что выше сил твоих. Если желаешь, говорит некто, сделаться богословом и созерцателем путем жизни взойди до сего и чистотою стяжи чистое (Боговедение).Помянув о богословии, напоминаю тебе, - смотри. непростирайся в высоту его до безмерности, и ведай, что не пристало нам, еще млеком добродетелей напаяемым, покушаться воспарять туда, чтоб понапрасну не растерять перьев, как бывает с молодыми птенцами, хотя сладость ведения и сильно влечет наше желание. Когда же, по очищении целомудрием и слезами, восторгнемся отземли, как Илия или Аввакум, предначиная или предизображая имеющее некогда быть восхищение на облацех, и молитвою созерцательною, чистою и непарительною, став вне чувств, взыщем Бога, тогда, может быть, коснемся сколько нибудь и богословия.

7) Равным образом желая сподобиться Божественнаго видения и озарения ума, прежде возлюби мирную и безмолвную жизнь, и упразднясь от всего, познай и себя и Бога. Если будет это; то ничто уже не воспрепятствует тебе, как в тонком веянии ветра (гласе хлада тонка) при внутреннем устроении твоем, чистом и никакою страстию невозмущаемом, умно узреть для всех Невидимаго, благовествующаго тебе спасение, чрез впечатлительнейшее познание Его.

8) Как после блеснутия молнии, тотчас ожидается и гром; так и там, где возсияло Божественное очищение, утихает буря страстей. А где это, там вместе с сим водворяется в стяжавшем сие залог тамошняго (будущаго) блаженства. Но не бывает ни чувства милости Божественной, ни надежды безстрастия в душе, любящей мир паче Создавшаго, питающей пристрастия к видимому и всем желанием вожделевающей плотских удовольствий и наслаждений.

9) Божества, что оно есть и где, не ищи умом; ибо оно преестественно и местом не объемлется, яко превыше всего сущее. Но только описуемаго (по воплощению) Бога — Слово показуй в себе, как в зеркале, сколько сие доступно, который в сем случае, светлые испуская лучи Божественным естеством своим, в определенном месте мысленно полагается, пребывая вездесущим, по неописанности Божества. Впрочем на сколько очищаться будешь, на столько будешь сподобляться и озарения Божественнаго.

10) Возжелав истиннаго ведения и удостоверения в спасении несомненнаго, умудрись прежде расторгнуть страстные союзы души с телом, и обнажившись от пристрастия к вещественному, низойди в бездну смирения, — и обретешь многоценный бисер спасения, как в раковине, в Божественном ведении сокрытый, и светлость Царствиа Божия тебе предобручающий.

11) Для того, кто добре совершил духовное послушание, плоть подчинив духу, не требуется послушание человеческое; ибо таковый в послушании состоит Слову Божию и Закону, как благодарный раб. Но для тех, у коих идет борение и война тела против души, необходимо иметь вождя и правителя и слушаться его, яко умеющаго с знанием дела править рулем жизни нашей и снаряжать нас во время благопотребными оружиями, чтоб не захватили нас в плен невидимые супостаты, и страсти не потопили по неопытности нашей.

12) Когда не станет возмущать тебя никакая страсть, Божественное же желание будет возрастать внутри тебя, в сердце твоем; когда при том не станешь ты бояться смерти, почитая ее сном, а паче вожделевать будешь разрешения с телом: тогда стяжешь ты, как должно залог спасения, и Царствие Небесное будешь носить внутри себя, радуясь радостию неизреченною.

О С В Я Щ Е Н С Т В Е

13) Сподобившись Божественнаго и честнаго священства, прежде всего себя самого обязан ты всегда иметь принесенным в жертву умерщвлением страстей и сластей плотских, и таким образом дерзать приступать к животворной и страшной жертве, если не желаешь быть сожжен Божественным огнем, как какое либо легко сгарающее вещество. Ибо если Серафим не дерзнул без клещей прикоснуться к углю (Исаии 6, 6); как ты коснешься без безстрастия? Чрез него же ты будешь иметь и язык освященным, и уста очищенными, и душу непорочною вместе и с телом, и самыя руки паче всякаго злата блестящими, как слуг, преестественнаго огня и жертвы.

14) Сознай поглубже силу сказаннаго, потому что каждодневно зришь оное спасительное Божие таинство, которое однажды увидев Симеон старец, изумился и просил смерти; и если не имеешь извещения от Духа Святаго, что ты благоприятный посредник между Богом и человеками, как равноангельный, то на пагубу себе не дерзай на всесвятое и страшное священнодействие Божественных Таин, пред коим Ангелы благоговеют и от коего всеблагоговейно воздерживались многие из Святых, чтобы, подобно Зану оному, не быть изяту из среды живых, по Суду Всевышняго.

15) Внемли себе, как сказал Апостол (1 Тим. 7, 16). Внемли себе и всегда совершай приношение о своих наперед грехах, чтоб, если что было в тебе или, может быть, есть еще, нечистаго по немощи, потребляемо было Божественным огнем. Таким образом возможешь ты, как бы сосуд избранный, благотребный, чистый и для такой жертвы достойный, прелагать себя в серебрянаго или даже златаго, хотя был каким то деревянным, или глиняным если только ради дерзновеннаго упования твоего будешь иметь Бога преклоняющимся на милость к тебе. Ибо где Бог готов услышать, там нет препон к преложению одного в другое.

16) Внимай, какой удостоен ты равноангельной чести, и старайся со всякою добродетелию и чистотою пребывать непорочным на сей степени, на какую призван. Видишь, из какого каким стал падший Люцифер за превозношение. Не пострадай того же и ты, возмечтав о себе великое, но почитая себя землею, пеплом и сором, плачь всегда, что не смотря на то допускаем бываешь к Божественному причастию и к совершению страшнаго священнодействия Святых Таин, побезмерному человеколюбию и неизреченной благости Божией.

17) Приявшему священство и от всех страстей надлежит быть чисту, особенно же от блуда и злопамятства, о коих даже легких помышлений иметь не следует; если не хочешь подвергнуться гневу и проклятию, подобно прокаженному или сажею испачканному, когда он дерзнет коснуться царева тела.

18) Потоками слез паче снега убеленный, со светлою в чистоте совестию, касайся Святых Таин, как Святый, внешним ангелоподобным благообразием являя внутреннюю души красоту. Но смотри, в совершении Божественных Тайн, не удовлетворяйся человеческими только преданиями, но да будет с тобою и благодать, сокровенно и таияственно дающая тебе уразумевать при сем и высшее.

19) Возжелав нетления и безсмертия, благочестно и благоговейно соворшай животворныя и нетленныя тайны, желая вместе и преселения отсюда, как совершенным ставший чрез веру. Если же боишься смерти, то ты еще не сорастворился любовию со Христом, Котораго собственноручно жрети удостоен, и Котораго плотию насыщаешься. Ибо еслиб было так, ты спешил бы отойти туда, где Любимый тобою, ни во что вменяя и жизн и плоть.

20) Плоти Божией и жрецем и общником чрез Причащение соделавшись, срасленным быть обязан стал ты и подобию смерти Его, не ктому себе живя, но, по Апостолу, Распеньшемуся и Умершему за тебя (2 Кор. 5, 15). Если же для плоти и мира страстно живешь ты, то уготовляешь себя после смерти на вечное мучение; если прежде кончины произвольно не перестанешь совершать безкровную жертву. Кому неизвестно, что многие из недостойно Священнодействующих восхищены быв отселе внезапною смертию, пересланы прямо в тамошния мучилища.

21) Один иерей и вместе монах, славившийся благочестием и многими по внешней видимости почитаемый досточестным, внутри же скрытно ласкосердствовавший и осквернявшийся, когда, совершая Божественную и Священную Литургию, дошел до херувимской песни, и преклонив, как обычно, выю пред святою трапезою, начал читать: никтоже достоин... внезапно оказался мертвым, потому что душа оставила его в этом положении.

22) Праваго разума и ведения ничего нет предпочтительнее. Ибо от сего пораждается страх Божий и любовь к Богу: и тот очищает чрез благоговеинство и самообуздания, а эта совершенствует, чрез светлое благонастроение и разсудительность, и ум соделывает свободно парящим в высоких созерцаниях и восхождениях горе. Но без страха невозможно прямо перенестись к Божественной любви и, минуя любовь, возлететь к уповаемому и почить в нем.

23) Поиди же ты мне, возжелавший спасения, теки с жаром и не зная утомления, пока достигнешь, —ищи притрудно, проси непрестанно, толцы терпеливо, пока улучишь, водрузив на верху лествицы, как знамя, твердую веру и смирение. Достигшим же желаемаго почитай себя не тогда, когда получишь отпущение грехов, но когда перестанешь боятся возстания всяких страстей, без страха и с дерзновением готов бывая изыти из тела.

24) Со многими слезами взыщи приять удостоверение в спасении, однакож не прежде кончины, если ты смиренномудр, чтоб иначе потом, обеззаботившись, не вознерадеть о деле спасения; но тогда близ исхода обрести его, молись, — несомненное впрочем, — чтоб, дерзновенно на посмеяние себе возмечтав, что имеешь его, неоказаться не попавшим туда, куда мечтал метить, когда придет наконец чаемое время. Куда же пойдешь ты тогда, окаянный, без залога и спасительнаго несомненнаго удостоверения, подаемаго Духом Святым?!

25) Возжелав Боготворнаго безстрастия, прежде послушанием и смирением взыщи сего желаемаго, чтобы, пошедши к нему другою дорогою, не причинить себе напрасных трудов. Безстрастие же стяжавшим должно почитать но того, кто иногда осаждаем бывает страстми, а иногда мирен и покоен бывает от них, но того, кто непрестанно наслаждается безстрастием, и когда присущи причины страстей, недвижимым от них пребывает, и когда помышления о них приходят, ничего от того не претерпевает.

26) С бранию и укорами, дерзко приступает враг к душе, изшедшей из тела, как горький и страшный обличитель падений ея. Но можно увидеть тогда, как Боголюбивая душа, хотя прежде часто многими уязвляема была грехами, нисколько не поражается его нападениями и угрозами, но утверждаясь в Господе, окрыляется радостию, исполняется дерзновением, видя сопровождающия ее Святыя силы, и, ограждаема будучи светом веры, с великою небоязненностию, взывает к лукавому: «что тебе и мне, беглец с неба и раб лукавый? Не имеешь ты власти над нами. Над нами, как над всем, власть имеет Христос, Сын Божий. Ему мы согрешили, Ему и отчет дадим, поручителем имея Его к нам милосердия и нашего в Нем спасения Крест Его честный. Ты же беги дальше от нас, окаянный; ничтоже тебе и рабам Христовым». От таких дерзновенных речей души, хребет наконец дает Диавол, воплями раздираемый, не могши устоять пред именем Христовым. Душа же после сего, миновав область князей воздушных, обрадованная относится Божественными Ангелами в определенное ей, по ея устроению, место.

27) Любовь к вещам текучим да не увлекает к земле тебя, горняя мудрствующаго. Если же какое пристрастие к земным благам вяжет тебя, то ты подобен орлу, уловленному сетью за ноготь, и не могущему взлететь в высь. Имей же и почитай все уметами (Фил. 3, 8), в надежде лучшаго; и, когда время потребует, сбросив самую плоть, свободно последуешь ты за ведущим тебя Ангелом.

28) Как не возможно монету, не имеющую царской печати, внести вместе с обыкновенными в царскую сокровищницу; так не возможно без праваго ведения и безстрастия приять залог тамошняго блаженства, и с дерзновением и уверенностию выдти от — зде к уповаемому и сочетаться с избранными. Ведением же называю не мудрость, но неложное познание Бога и Божественнаго, коим Боголюбивый, не влекомый долу страстьми, возвышается к обожению, благодатию Святаго Духа.

29) Хотя бы ты, все относящееся к деятельной жизни, прошел, не надейся на себя и при этом, будто достиг уже безстрастия и можешь беззаботно вращаться в мире; чтобы в таком случае, набрав страстных видов, до возвращении к себе, не встретил ты в этом чего либо не благоприятнаго порядкам жизни своей. Но всегда, под пестунством страха, усердно пекись о своем изменчивом и превратном естестве, благоразумно удаляясь от причин страстей. Ибо безстрастие в высшей степени неизменное, бывает лишь в достигпшх совершенной любви и непрестаяным созерцанием держимых выше всего чувственнаго и возшедших на верх смирения, которых уже не касается пламя страстей, пресекаемое гласом Господа, ради преложеяия их в нетление.

30) Безстрастия не желай прежде времени, чтоб непострадать тогоже, что пострадал первозданный, не зрелаго вкусивший древа познания; но трудясь с терпением во всестороннем воздержании и непрестанной молитве, и храня с самопрезрением и крайним смирением деятельные навыки и порядки, приимешь после сего во время благоприятное, и благодать безстрастия, сие пристанище упокоения, после бурь и тревог. Ибо не обидлив Бог, чтоб для право шествующих отворить, когда должно, дверь безстрастия.

31) Иди ко мравию, о лениве (Притч. 6, 6), — и научись от него трудолюбному деланию. Но при этом не забывай, что во благих наших не имеет нужды Бог, ни в чем не имеющий недостатка и всем преисполненный; но Сам благотворит богатно даровито, и спасает по благодати благоумных, и верных Ему произволением и благодарных; хотя человеколюбно приемлет посильныя их делания. Итак, если ты трудишься, как должник Ему за прежния Его тебе блага, добре творишь, — и близка к тебе милость Божия; если же должником думаешь иметь Бога за делаемое тобою по видимому добро, то ты заблудил, уклонясь от прямаго пути: ибо как благодетель — должник? — Впрочем теки и так, как наемник; и мало помалу преуспевая, достигнешь, по милости Божией, искомаго.

32) Хочешь ли, я покажу тебе и другой путь ко спасению, или лучше, к безстрастию? Докучай Создателю своему, сколько сил есть, молитвами, чтоб не уклониться от предлежащей цели твоей, ходатаями пред Ним всегда предлагая всенебесныя силы и всех Святых, и со Пресвятою Богородицею; и безстрастия не ищи, как недостойный такого дара, но проси притрудно спасения, и с ним подучишь и безстрастие, из коих одно подобно серебру, а другое золоту чистому; имей и сокровенное наипаче делание, сию Божию рабу, и некоторых сокровенных таин словеса к Богу, боготворящия тебя, коими Он благоугождается и преклоняется.

33) Подвизайся залог спасения приять внутрь, в сердце твоем, несомненным удостоверением; чтоб иначе во время исхода неожидаяно не встретить страха и трепета. Почитай же себя получившим сей залог, когда возимеешь сердце свое незазирающим тебя ни в каком прегрешении и совесть, небиющею в прогневаниях; когда дикость зверских страстей подчинилась тебе, благодатию Божиею; когда слезы утешения сами собою льются у тебя и ум чисто и без мечтаний молится; и когда радостно с готовностию сердца ожидаешь смерти, для многих страшной, которой желали бы они избежать.

34) Глаголы живота вечнаго, которые, как засвидетельствовал Апостол Петр (Ин. 6, 68), имеет Бог —Слово, суть глаголы о том, что им совершено, которыми тайноводствуемый к Нему еще от — зде стяжевает и вечную жизнь и залог Духа и непостыдную надежду спасения. Но сего не сподобляется тот, кто предпочитает душе плоть, и имеет пристрастие к земным благам и услаждается ими.

35) Словесен (logicoz — разумен) не тот, кто имеет произносимое слово (имеет способность говорить членораздельно): ибо таков всякой человек; но тот, кто словесною (разумною) силою ищет и изследует, как обрести Бога. Впрочем никогда не найдет он, что есть по естеству Преестественный. Это невозможно ни для какого естества; но в премудром благоустроении всего сущаго, в промышлении о нем, его сохранении, направлении и управлении, как бы созерцается и осязается красоты сей хитрец рододелатель и родоначальник (Прем. Сол. 13, 1. 4, 5), как домостроитель познается из дела рук Своих.

36) Нестяжательности не стяжешь, как должно, без без страстия, ни безстрастия без любви, ни любви без страха Божия и чистой молитвы, ни этих без веры и безпопечения, коими окрыляемый ум бросает долуплежущее мудрование, воспаряет в горнее и обозревает его, ища Владыку своего.

37) Лобызай чистоту, как зеницу ока своего, да будешь храм Божий и дом Ему желанный: ибо без целомудрия невозможно соделаться своим Богу. Пораждает же сие любовь к Богу, безпристрастие к миру и удаление от него, а сохраняет смиренномудрие, воздержание, молитва непрестанная, созерцание духовное (Богомыслие), плачь и разсуждение, — доброты коего не улучишь ты без безстрастия.

38) Никто да не введет тебя в заблуждение, будто без святыни (чистоты), в противность слову Апостола (Евр. 12, 14) можно узреть Бога. Ибо Господь, всеблагий и всякой чистоты превыше сущий, неблаговолит внутренно являться нечистому. Как недостоин Его, паче Его любящий отца и матерь, или дочь и сына; так недостоин Его и тот, кто любви к Нему предпочитает что нибудь временное и вещественное и тем паче этот мерзкий и смрадный грех. От того, кто не отвращается от сей нечистоты, отвращается Бог, так как ниже тление нетления наследствует (1 Корин. 15, 50).

39) Божественной любви без ведения не сподобишься, и ведения без веры, Веру же разумею, не просто нагую, но пораждаемую деланием добродетелей. Истинное же сокрушение тогда улучишь, когда воздержанием, бдением, молитвою и смирением изсушив срасленную с плотию твоею сласть похотную, сораспнешься Господу Иисусу, и не будешь уже жить страстно, а начнешь жить Духом, сообразуясь с надеждою вышняего звания и избрания (2 Петр, 1, 10).

40) В сем познах, яко восхотел мя еси, вопиет к Богу Пророк, яко невозрадуется враг мой о мне (Пс. 40, 12), до конца тираня и безчестя меня страстьми. Но прежде конца исхити меня из рук его, и, дав мне пожить духовно, поблагоугодному Тебе, благоволи по блаженной кончине, спасенным представить меня Твоему престолу, и от — зде несущим залог спасения, по милости Твоей, и несомненное в нем удостоверение; так как обрестись в час исхода неготовым и трепещущим, я почитаю бедствием невыносимым, горчайшим и злейшим самой смерти и ада.

41) Не простое и не случайное какое дело — вера и надежда; но вера требует души твердой, а надежда нрава и сердца праваго. Ктому же, кто легко поверит невидимому без благодати? И кто возимеет надежду о будущем неявном, если не имел какого либо праваго опыта дарований Господа, из которых мог бы он получить удостоверение и о будущем как о настоящем? В обеих сих добредетелях требуется и сила нашей воли, и мановение и помощь Божия, коих когда нет, тщетен труд наш.

42) Порождением истинной добродетели бывает, или ведение, или безстрастие, или то и другое вместе. Почему если бы кто тщетно стал искать в нас этого; то было бы неложно, что добродетель наша есть только кажущаяся добродетель, а не истинная. Ибо еслиб она не была такою, то была бы богата и плодами, а не одними листьями. Таким образом побуждаемый на добро, или человекоугодием, или самоугодием, или другим чем, неугодным Богу, лжив и не Боголюбив. Но если мы исправим побудительную причину, то несомненно достигнем совершенства в истинной добродетели, которая в свое время и в должной мере, принесет нам и ведение и безстрастие благодатию всеблагаго Бога нашего.

43) Уразумевай умышления врага (2 Кор. 2, 11) просвещением благодати, и повергая себя пред лицем Бога со слезами, исповедуй немощность свою, ни во что вменяя себя, хотя обольститель наш и внушает думать, что мы нечто. Не ищи преподания тебе дарований, если оне не способствуют спасению и сохранению смиренномудрия; ищи же ненадымающаго знания, как причины Боговедения, и того, чтоб не быть до конца насилуему страстями, как тираннами. и разрешиться от плоти в безстрастии, или, по крайнеи мере, в болезновании о прегрешениях.

44) Как нельзя взлететь в высь, без крыльев, так нелзя улучить и уповаемаго, без несомненнаго удостоверения в том еще от — зде; удостоверение же сие пораждается из смирения, или от благодати Святаго Духа в тех, кои совершенно благоугодили Богу, которым конечно свойственно и безстрастие, или отчасти или совершенно, смотря по мере их Богоугождения и очищения. Те же, которые в ином виде исходят из тела, как в зиму страстей или в субботу (т. е. без дел добродетели) (Мф. 24, 20), подлежат суду и истязанию, во время воздаяния.

45) Спасаемый туне, благодари Спасителя Бога. Если же желаешь и дары принести Ему, принеси благодарно от вдовствующей души своей две лепты, — смирение, разумею, и любовь. И Он примет их, — что добре ведаю, — паче многаго богатства добрых дел, ввергаемых многими в газофилакию спасения. Если же ты, как Лазарь, имеешь нужду в оживлении, умерши от страстей, эти же самыя добродетели, как родных сестер, предпосли ходатаицами пред Ним, — и всеконечно получишь искомое.

46) Исправляя, как должно, деятельную сторожу добродетельной жизни, чрез это одно не можешь ты достигнуть пристани безстрастия, так чтобы чисто и непарительно мог молиться; если в тоже время ума твоего не будут обымать духовныя созерцания просветительнаго ведения и познания сущаго, коими окрыляясь и просвещаясь, стремительно возвышался бы он горе, в истинной, всецело любовию дышащей, молитве, к родственным ему светам вышних невещественных чинов, а от них, сколько доступно, к великому возносился бы свету, к тресолнечной Богоначальной Троице.

47) Не будем мы наказаны в будущем веке за то, что грешили, и не будем осуждены по сей причине, получив естество изменчивое и непостоянное, но за то, что, согрешив, не покаялись, и не обратились от злаго пути к Господу, получив власть и время имея на покаяние. Бог благ и милосерд к кающимся хотя изображается Он угрожающим и гневающимся, но это на зло и грех, а не на нас, которых всегда готов принять, коль скоро увидит слезу сокрушения на лице нашем. Да и вообще Он бывает таков к нам, каковы дела и расположения наши, каждому воздавая по достоинству его жизни.

48) Когда случайно пошатнешься в добром стоянии, не трепещи, а, выпрямясь поскорее, спеши возвратиться к прежнему благоустроению, печалию, жалением, самоукорением, и слез довольным излиянием, в сокрушении духа; в силу коих, изшедши из случившагося падения, внидешь в лоно спасительнаго радования, полагая в сердце, вперед твердо стоять, чтоб опять, прогневив Судию, не иметь нужды в слезах и сокрушении в очищение: ибо если здесь этого не будет, то всеконечно в будущем не миновать нам мук достойных.

49) Опять у нас слово о пречестном священстве, какого ангельскаго устреения и какой чистоты требует оно, а попринятии его еще большей, чем прежде, твердости и целомудрия: ибо если нечистое сколько нибудь следует очищать, то чистое как допускать до осквернения? Иначе, если свету попустим омрачиться, и к масти благовонной примешаем что зловонное, то имеем наследовать увы, — и пагубу, как святотатцы, подобно Анании и Сапфире.

50) Если и кажется тебе, что ты, из сосуда погибельнаго и непотребнаго, достойно вступил в Ангельский и Божественный чин священства, ради малой некоей чистоты, став сосудом избрания благоприятным Господу, по Апостолу; то все же всеусердно блюди незапятнанною честь, которой ты сподобился. Храни Божественный дар, яко зеницу ока, чтоб причастившись без должнаго внимания, не быть с высоты низринуту в бездну, из которой трудно будет тебе найти выход.

51) Как муж разумный разумей, что когда Бог есть оправдаяй, то кто будет осуждаяй (Рим. 8, 34)? И если, быв призван, вступил ты в благодатный премирный чин Божественнаго священства, нечего тебе безпокоиться о прошедшей жизни, если тебе и запятнатся случилось, но тотчас же с Божиею помощию и очиститься и исправиться, Но после сего первою заботою, внимательною и трезвенною да будет у тебя — не омрачать благодати сей; чтоб если кто неразумно и будет осуждать рукоположение твое в свящеяство, по причине прежних твоих дел, услышал он во вразумление Божественный глас, взывающий: яже Бог очистил есть, ты не скверни (Деян. 10, 15).

52) Легок чин священства и благо иго его; но если кто, вместе с тем, как приемлет его, начинает и исправлять его, как должно, и если не было покушения получить благодать Божественнаго Духа куплею. Если же человеческим исканием и тленным даром мнится купленным непокупное и непродажное; то как звание при сем было не свыше, так и бремя это будет очень тяжко, как носимое не по достоинству и выше сил, и иго это жестко, стирать будет выю и сокрушать силу влекущаго его, пока не истощит и не измождит его в конец, если не сложит.

53) Дерзновенно подшедши под иго священства, право твори пути свои и право правь слово истины, со страхом и трепетом содевая чрез то свое спасение. Ибо Бог наш есть огнь поядаяй: и если ты коснешься Его, как злато, или и сребро, то не бойся пожжения, как вавилонские отроки в пещи; если же ты травяной и тростниковой, из удобо возгарающагося вещества, как земная мудрствующий, то бойся, чтоб не быть пожжеяу небесным огнем, если не убежишь от гнева, как Лот, воздержанием от страшных тайн, или не поспешишь омыться в слезах покаяния. Только осырившись водою слезною ты станешь не опалим и не уязьим для огня правды, как некогда слабое растение купины. В таком случае я не знаю, есть ли какой из грехов, на кои мы так скоры по немощи своей, который не был бы изглаждаем Божественным огнем в служении, совершаемом с полною чистотою, или действенным очищением.

54) Не осилив же отстать и очиститься от страстнаго расположения, по причине долговременной привычки, как дерзаешь ты, окаянный, касаться того, что и для Ангелов неприкосновенно? Итак или вострепещи и воздержись от Божественнаго священнодействия, и тем умилостиви правду Божию, или как безчувственный и неисправимый, попускай себя впасть в руки Бога живаго, Который непощадит тебя человеколюбно, но накажет немилосердо за то, что ты безстыдно дерзаешь приступать к царской брачной вечери, с душею оскверненною и в рубищах, когда ты недостоин даже входа в царский чертог, а не только возлежания на его вечери.

55) Знал я одного из освященных, который дерзал приступать к Божественному тайнодействию недостойно, по причине блудной, владевшей им страсти. Впал он за это в тяжкую и неизлечимую болезнь и приближался уже к смерти. Поелику таким образом, все сделав для уврачевания своей болезни, не успел он ни мало, и болезнь не только продолжалась, но еще усиливалась; то пришедши в чувство и сознав, что умирает по причине недостойнаго литургисания, дал он с клятвою обет, что не приступит более никогда к священнодействию. За словом сим тотчас последовало и уврачевание болезни, так что и следа ея никакого не осталось.

56) Блистателен чин священства и священное облачение, но если посвященный имеет при сем внутри и душу блестящуго чистотою. Когда же он сквернится с безпечностию, и совесть, свидетельствующая о срамоте сей, презирается; тогда свет становится тьмою, виновницею и вечнаго мрака и огня, если, оставя путь сей, стремнинистый по обе стороны, не изберет он другаго, — жизни добродетельной со смирением, безбедно ведущей в Царствие Божие.

57) Получение спасения достигается добродетелию и в низком состоянии, а не досточестным священством, требующим и жития равноангельнаго. Итак или будь безстрастен по ангельски, как бы вне мира и плоти сущи мудрованием, и таким образом вступи на эту небесную лествицу, или, сознав свою немощь, устрашись высоты, угрожающей и падшием великим для неисправных, и емлись за жизнь, общую большинству, не меньше однакож той особной приводящей к Богу и присвояющей Ему, в которой, если и пасть тебе случится, удобнее для тебя возстать покаянием, благодатию всемилостиваго Бога нашего.

58) Плоть и кровь Царствия Божия не наследует (1 Кор. 15, 50). Но ты, причащаясь плоти и крови Бога, и бываешь сотелесен Ему и сорастворен с кровию Его; почему имеешь уже внутрь себя Царство Небесное: как же осаждаем бываешь ты страстьми плоти и крови? Боюсь, что не пребудет в тебе Дух Божий, как в плотяном (Быт. 6, 3), и в час Суда разсечен ты будешь полма: тогда взьмут от тебя всечестное священство, как от недостойнаго такой благодати и отошлют тебя на вечное мучение во ад.

59) Будто страха Божия нет пред очами твоими, что ты, кажется, маловажным нечим почитаешь недостойное священнодействование, прельщаем бывая самолюбием, подлагающим тебе, что Божество благо. На этом почивали некогда Дафан и Авиррон, пока не поглотила их земля. — Ужаснись того же и ты, и истинно убоясь страха, идеже есть страх (Пс. 13, 5), держи в мысли, коль велико дело есть Священнодействование: и, или достойно и чисто, — чтоб не сказать, — равноангельно, пользуйся властию Божественнаго священства, или отступи от сего страшнаго служения, как человек разумный; чтоб иначе, небрежничая ныне в сем деле, и совесть свою, обличающую тебя, обманывая, софизмами некогда, когда все будет право разсуждено и осуждено, не возопил ты со стенанием: страх, егоже ужасахся, прииде ми, и егоже бояхся, срете, мя (Иов. 3, 25)!

60) Трезвенно и болезненно, во первых о себе самом приноси с сокрушением и слезами мироспасительную Священную жертву во очищение: ибо кто так, как ты, поболезнует о тебе и станет приносить о тебе жертву, когда умрешь? Почему прозревая имеющее быть, как бы уже похороненнаго поминай себя, в ходатайство о спасении твоем предлагая Богу сии святыя дары на трапезе, воспоминая Его вольное здесь и человеколюбивое заколение.

61) Какое несказанное и невыразимое утешение, когда душа с уверенностию во спасении отделяется от тела, слагая его, как одежду! Ибо, как бы во обладании суще уповаемых благ, она оставляет его безпечально, с миром идя к Ангелу, свыше сходящему к ней с радостию и веселием, и вместе с ним безпрепятственно проходя воздушное пространство, никакому не подвсргаясь нападению со стороны духов злобы, но в радости восходя с дерзновением и благодарными возгласами, пока достигнет поклонения Творцу, и там получит определение быть помещенною в сонме подобных ей и равных в добродетели, до общаго воскресения.

62) Страшное скажу тебе слово; но не дивись. — Если и не достигнешь безстрастия, по причине, может быть, тиранских предрасположений, но находясь во время исхода в глубоких чувствах смирения, ни чем не меньше безстрастнаго, вознесешься на облаках. Ибо пусть сокровище безстрастных составлено бывает из всякой добродетели; но драгоцениый камень смирения, паче всех их досточестен и высок, и стяжавшему его доставляет не только умилостивление пред Богом, но и вход вместе с избранными в брачный чертог Царствия Его.

63) Приемля от Бога оставление прегрешений, славь Его, что непомня твоего зла, не отмщает тебе за него, и всеусильно охраняй себя от произвольных падений. Ибо хотя и в них возможно получать прощение всякой день до самой смерти; но ты оказываешься неблагодарным, если так легко и в ведении согрешаешь. Впрочем, если, камнем благонадежия отгнав пса отчаяния будешь неотступно и терпеливо умолять благость Божию, то простятся тебе многие грехи, чтоб и ты возлюбил Многоблагоутробнаго и Преблагаго, в веке грядущем.

64) Когда, по действию Божественной благодати, предстанешь ты пред Богом в молитве со слезами, пади ниц, крестообразно престершись на земле и, ударяя главою, проси отпущения от — зде, как освобождения от тления, и избавления от искушений; но не как тебе желательно, но как, когда и где, благоизволит Бог, желай изыти, и даже с любовию готовност изъявляй соизыти вместе с сими слезами ко Господу в глубоком смирении, чтоб утолить пламень желания своего и искания; но соглашайся потерпеть и отсрочку в настоящее время, если Бог прозревает нечто лучшее. Одного только настоятельно и неотступно ищи, — чтоб не отпасть от Бога; — чего для сего не делая, чего не говоря. чего не намеревая, и чего не предпринимая.

65) Будучи плотоносцем, не покушайся изследовать мысленнаго и духовнаго, как оно есть, хотя умность души твоей и располагает тебя к сему, когда бывает чиста. Ибо пока не телесная душа, держимая в узах плоти и крови, не отрешится от сей дебелости, и не станет быть с умными силами, дотоле не может, как должно, помышлять о них и понимать их. Итак предуготовляясь изыти из своей связи вещественной, как из второй матерней утробы — мрачной, в невещественное оное и светлое существование, благодушествуй, славя благодетеля своего, переводящаго нас чрез смерть к чаемому нами лучшему бытию, — непрестанно трезвенствуй и бодрствуй, по причине окрест нас ходящих нечистых демонов, всегда наветующих против нашего благобытия и пяту нашу коварно блюдущих до самаго конца жизни, — и до самаго исхода своего трепещи за себя, по причине безвестности будущаго, как созданный превратным и изменчивым по самовластию своему.

66) Враг тогда встречает нас жестокими и страшными искушениями, когда почует, что душа вступила в высшия меры добродетели. Свидетельствуется же это словами молитвы и возвышением ея над вещественною двоицею плоти и чувств. И тогда человеконенавистник так злобно искушает, что нам приходится даже в жизни отчаяваться. Но не знает он, суетный, каких благ бывает для нас виновником, делая нас чрез терпение более опытными и светлые нам сплетая венцы.

67) Нет другаго столь великаго подвита, как подвиг целомудрия и девственности. Честно хранящий безбрачие составляет предмет удивления для Ангелов и увенчавается не менее мучеников. Ибо от того, кто будучи связан плотию и кровию, всегда старается подражать безвещественности безплотных посредством чистоты, сколько требуется трудов и потов? И воистину, столь велико и высоко это дело, что было бы невозможным, как выше-естественное, если бы Бог свыше не являл Своего заступления, укрепляя и утверждая немощное и бренное естество, и некиим образом от земли возставляя его Божественною любовию и упованием обетованных воздаяний.

68) Усыренная многопитанием и многоспанием плоть, — великая препона целомудрию. Истинное же целомудрие и в сонных мечтаниях пребывает неподнижным. Ибо если ум во сне услаждается ими, то это служит признаком, что он носит во глубине болезнь сей страсти. Если же благодатию Божиею сподобится он во сне беседовать с Богом, то явно, что он пребывает для сей страсти неприкосновен; почему и во всякое время бывает души и тела бодренным стражем, держа их в мирном между собою устроении, и как пес некий бодрствуя над ними по причине злокозненных волков, и чрез то избегая хищничества.

69) Странное скажу тебе слово; но не дивись. Есть некое сокровенное таинство, между Богом и душею совершающееся. Бывает же сие с теми, которые достигают высших мер совершенной чистоты, любви и веры, когда человек, совершенно изменившись, соединяется с Богом, как свой Ему, непрестанною молитвою и созерцанием. На сей находясь степени, Илия заключает небо на бездождие, и небесным огнем попаляет жертву; Моисей пресекает море и воздеянием рук обращает в бегство Амалика; Иона избавляется от кита и глубины морской. Ибо нуждение некое бывает при сем для человеколюбивейшаго Бога, в меру однакож того, как сие с Его волею согласно. Сподобившийся сего, хотя и плотию обложен, но превзошел меру тления и смертности, как обыкновенный, сон приемля смерть, к его утешению пересылающую его к тому, чего всегда чаял он.

70) Благоговея пред Владычними страстями, и пред истощанием за нас Бога — Слова, а таже и пред жертвою и срастворением в нас животворящаго и Божественнаго Тела и Крови, коих не только причастия, но и Священносовершения сподобляемся мы, смиряй себя, как овча заколения, почитая всех воистину превосходящими тебя, и всячески блюдись, как бы не уязвить чей либо совести. Без очищения же себя не дерзай прикасаться Святых Тайн, чтоб не пожжену быть как сено, Божественным огнем, и как воск растаяв, не разлиться?

71) И воистину, если будешь, как должно, совершать сие Божественное, всечестное, и страшное священнодействие, и совесть ни в чем не будет укорять тебя; то ни в чем другом не обретешь ты столь удостоверительнаго упования спасения, как в нем. Ибо от него получится тобою благо, паче всякаго другаго делания и созерцания. — Если же не так, то сам смотри, что сие значит. — И всеконечно лучше, по сознанию своей немощи отказаться от высокаго чина священства, нежели с сознанием своего недостоинства и нечистоты принять его, и носить, и кажась для многих высоким, быть на деле по недостоинству, подобным трупу, достойным плача.

72) Служение честнаго священства и его умилостивление Бога и неотступное за всех пред Ним ходатайство столько превосходит всякое псалмопение и молитву, сколько солнце звезды. Ибо самаго Единороднаго приносим мы в жертву, — Его, по человеколюбию туне заклавшагося за грешников, предлагаем и приводим в умоление не только об оставлении грехов, но и о даровании всего, в чем имеем нужду, и о чем молимся: и Тело, с Божеством соединенное, как некий угль попаляет всякое беззаконие и сердца просвещает с верою приступающих; равным образом и Божественная и всечестная Кровь паче всякаго иссопа, омывает и очищает всякую нечистоту и скверну тех, кои дерзают приступать к Святым Тайнам со всевозможным сокрушеяием и уповательным умилением. Где можно получить что либо такое?!

73) Не вознесшееся на небеса тело Бога Слова, как сказал некто из Святых, с небес сошедши жрется, но самый хлеб и самое вино прелагаются в Тело и Кров Христовы, при совершении с верою, страхом, любовию и благоговением Божественнаго таинства удостоенными честнаго священства, в коем таинстве совершается сие пременение одного в другое, действием и наитием всесвятаго Духа. Какая же чистота и святость требуется от Иерея, касающагося Божественнаго Тела, и какое дерзновение, когда он должен являться посредником между Богом и людьми, имея смолитвенниками себе, со Пресвятою Богоматерию, небесныя Ангельския чины, и всех от века Святых? Мне кажется, Ангельския, или Архангельския: ибо по сану следует быть и качествам.

74) Заметить тебе надлежит, брате, что Святые дары, имеющие быть освященными, для того предлежат открытыми после Символа веры, что они некиим образом как бы молятся о приносящих, и вопиют неизрекаемыми гласами к Живущему на небесах, да не презрит их, но да призрит на них, воспоминая вольное за грешников истощание Сына своего, Его неизреченное схождение и человеколюбивое заклание, Ибо не праведным нам даровал Он чрез Свои страдания искупление и спасение, но падших нас помиловал и возставил, яко благий и незлобивый.

75) Хотя тщася о чистой, с Богом невещественно соединяющей невещественпый ум, молитве, и достиг ты уже того, что, как в зерцале, видишь имеющую сретить тебя после конца здешней жизни, участь, как приявший залог Духа и Царствие Небесное внутри стяжавший всем чувством с полным удостоверением; при всем том недопусти себя разрешиться от плоти без предузнания смерти, но и усердно молись об этом и внутренно благонадежен будь улучить сие, если будет благоугодно Богу и полезно тебе, пред исходом, — к коему и уготовляй себя денно-ночно, отревая всякую боязливость, как бы, прошедши воздушныя пространства и избежав духов злобы, дерзновенно и небоязненно быд ты уже в небесных областях, споставляемый с Ангельскими чинами и сопричисляемый к избранным от века праведникам, и Бога зря, сколько сие доступно, или всячески зря блага, от Него нам уготованныя, и Бога — Слово созерцая, лучами своими освещающаго все пренебесное, покланяемаго единым с пречистою плотию своего поклонением, купно со Отцем и Святым Духом, от всех небесных сил и Святых всех. Аминь.


ПРЕПОДОБНЫИ ФИЛОФЕЙ СИНАЙСКИЙ

КРАТКОЕ СВЕДЕНИЕ ПРЕПОДОБНОМ ФИЛОФЕЕ СИНАЙСКОМ

Преподобный отец наш Филофей был Игуменом словеснаго монашескаго стада, что на Синае, и получил от того прозвание Синайскаго. В какое время он жил и когда скончался, неизвестно. Настоящее, разделенное на 40 глав его слово, прекрасно составленное, исполнено, и сказать нельзя, коль великой духовной мудрости и душеспасительности. Почему сочтено несправедливым отделить его от состава пречих отеческих писаний о трезвении. — И оно требует большаго внимания: ибо еслиб кто назвал его точным истолкованием и верным правилом трезвения, хранения ума и чистоты сердца, не погрешил 6ы против истины.

ПРЕНОДОБНАГО ОТЦА НАШЕГО ФИЛОФЕЯ СИНАЙСКАГО

40 глав о трезвении

1) Есть в нас мысленная брань, более тяжелая, чем чувственная. Делателю благочестия надобно тако тещи и ту цель преследовать умом, чтоб, как маргарит какой, или камень многоценный, в совершенстве усокровиществовать в сердце память о Боге. Надобно оставить все, даже тело, и презреть самую жизнь настоящую, чтобы Бога единаго стяжать в сердце своем. Ибо св. Златоуст сказал, что умнаго Боговидения од-ного достаточно к тому, чтоб истребить лукавых.

2) Ведущие мысленную брань должны со всем усердием избрать себе, по указанию Божественных Писаний, духовныя делания и возложить их на ум, как целительные пластыри. Так с утра, говорит некто, должно мужественно и неотступно стоять у двери сердца, с крепкою памятию о Боге и непрестанною в душе Иисусе Христовою молитвою, и сею мысленною стражею убивать всех грешников земли, т.-е. верною, усиленною и горе восхищающею памятию о Боге посекать, ради Господа, главы сильных и начала брань воздвигающих помыслов: ибо как знаем, и в мысленных подвижнических трудах есть свой некоторый Божественный чин и порядок действования. — Так должно делать нудящим себя (царствия ради), пока настанет положенное время вкушения пищи. После сего, благодарение воздав Господу, по единому человеколюбию своему питающему нас двоякою пищею и духовною и телесною, должно томить себя памятованием и размышлением о смерти. А на следующий день опять надо самодержавно браться за утреннее дело. Ибо и при таком каждодневном образе действования, едва — едва возымеем мы в Господе избегнуть сетей мысленнаго врага. Такое делание впрочем, утвердившись в нас, раждает следующия три добродетели: Веру, Надежду и Любовь, из коих Вера располагает нас к истинному страху Божию, а Надежда, преодолев рабский страх, приводит человека к любви Божией. Если Надежда не посрамляет, порождая обыкновенно двоякую любовь, на которой висят закон и пророки; то с своей стороны и Любовь николиже отпадает, ни в сем веке, потому что здесь в причастнике своем она бывает причиною исполнения Божественных законоположений, ни в будущем.

3) Редко очень можно найти безмолвствующих умом. Это есть принадлежность только тех, которые все средства употребляют к тому, чтоб привлечь к себе Божественную благодать и исполниться истекающим от ней духовным утешением. — И так если, подобно им, хотим проходить умное делание, сию философию Христову, в хранении ума и в трезвении, начнем путь сей воздержанием от многих яств, положив принимать пищу и питие, сколько возможно, малою мерою. Трезвение справедливо называется путем, потому что оно ведет в Царствие, — и то, которое внутрь нас, и в будущее, — и умным детелищем (мысленною мастерскою), потому что оно выделывает и убеляет (полирует) нравы ума и страстное переделывает в безстрастное. Оно подобно также световому оконцу, чрез которое Бог приникши является уму.

4) Где смирение, память о Боге с трезвением и вниманием и частая против врагов устремляемая молитва, — там место Божие, или сердечное небо, в котором полчище бесовское боится стоять ради того, что в месте сем обитает Бог.

5) Нет ничего разорительнее многословия и зловреднее невоздержнаго языка; и ничто столько не сильно разстроивать и истреблять богатство душевное. Ибо, что каждый день созидаем в себе, то многословие снова разоряет и, что трудом собираем, то чрез языкоболие душа снова расточает. Что хуже сего (языка невоздержнаго)? Он — неудержимое зло. Надобно положить ему предел, обуздать его и стеснить, и, скажу так, заставить его служить только нужде. — И кто может высказать весь душевный вред, происходящий от (невоздержнаго) языка?

6) Первая дверь, вводящая в мысленный Иерусалим, во внимание ума, есть разумное молчание уст, хотя ум еще и не безмолвствует; вторая — мерное (малою мерою определенное) воздержание в пище и питии; третья, очищающая ум и тело, — непрестанная память и размышление о смерти. Узрев однажды красоту сей последней, и, духом, а не оком, уязвившись и усладившись ею, я возжелал стяжать ее себе в сожительницу на целую жизнь, возлюбив ея благообразие и благолепие. Как она смиренна, радостопечальна, задумчива, как страшится будущаго праведнаго истязания и как боится продления (случайностей) жизни! Из чувственных очей своих она обычно источает целительную живую воду, а из очей мысленных — обильный источник премудрых помышлений, который теча и скача веселит разум. Эту-то, как я сказал, дщерь Адамову, т.-е. память о смерти, жаждал я всегда иметь сожительицею себе, с нею спать, с нею беседовать и вместе с нею изследовать, что имеет быть со мною, по отложении тела сего; но часто не позволяло мне этого пагубное забвение — сия омраченная дочь диавола.

7) Есть брань, в которой духи злобы в тайне сражаются с душею посредством помыслов. Ибо как душа невидима, то зложелательныя оныя силы, сообразно с ея существом, и нападают на нее невидимою бранию. И можно видеть, как у тех, так и у ней, и оружия, и планы (расположения войск и ведения брани), и обманчивыя ухищрения и устрашительныя нападения (стремительный натиск, чтоб устрашить), и обоюдныя рукопашныя схватки и победы и поражения с той и другой стороны. Одного только недостает в этой мысленной, описываемой нами брани, сравнительно с бранию чувственною, определеннаго времени объявления войны. Для чувственной брани обыкновенно определяется время и свои в отношении к ней соблюдаются, порядки; а эта (мысленная) без предявления внезапно приражается окрест самых глубин сердца, и получив жребий (избирательный; иначе: взяв перевес чрез согласие сердца на внушаемое), убивает душу посредством греха. Чего ради и для чего возднигается против нас это, ратование и борьба? Того ради, да не будет исполняема нами воля Божия, о коей молимся, говоря: да будет в нас воля Твоя (Лук. 11, 2), т.-е. заповеди Божии. И если кто, установив ум свой, от блуждания в совершенной трезвенности в Господе, станет тщательно наблюдать за их (врагов невидимых) вторжениями (в сердце), и соплетениями (схватками с трезвящимся умом), происходящими в мечтаниях фантазии, тот узнает это из опыта. Посему и Господь, цель Свою направляя против злобных демонов, и, как Бог провидя их замыслы, в противность их цели постановил Свои заповеди, с угрозою нарушителям их.

8) Когда приобретем некоторый навык в воздержании и удалении от видимых зол, производимых пятью чувствами; то после сего возможем и сердце свое блюсти с Иисусом и просвещаться в нем от Него, и с теплым некоторым расположением вкушать умом благости Его. Ибо не для другаго чего приняли мы закон очищать сердце, как для того, чтоб, когда облака злых помыслов изгнаны будут из атмосферы сердца и разогнаны непрерывным вниманием, мы могли как в ясный день, чисто видеть Солнце правды — Иисуса, и сколько нибудь просветиться в уме словами величествия Его; ибо обыкновенно они открываются не всем, а только тем, кои очищают смысл свой.

9) Мы должны каждодневно держать себя в таком настроении, в каком надлежит являться пред лицем Бога. Ибо Пророк Осия говорит: милость и суд храни, и приближаийся к Богу твоему выну (Осии 12, 6). Опять и Пророк Малахия от лица Божия говорит: сын славит Отца и раб господина своего убоится: а аще Отец есмь Аз, то где, слава Моя? и аще Господь, есмь Аз, то где есть страх мой, глаголет Бог Вседержитель (1, 6). Тоже и Апостол пишет: очистим себе от всякия скверны, плоти и духа (2 Кор. 7, 11). И премудрость внушает: всяцем хранением блюди твое сердце: от сих бо исходище живота (Прит. 4, 23). И Сам Господь Иисус Христос заповедует: очисти внутреннее сткляницы, да будет и внешнее чисто (Мф. 23, 26).

10) Плодом неуместных пустых бесед бывает иногда ненависть к нам от тех, кои слушают; иногда же укор и осмеяние, когда зазрят они неразумие речей наших; иногда осквернение совести, а иногда осуждение от Бога и опечаление Духа Святаго: что ужаснее всего другаго.

11) Тому, кто очищая сердце свое и с корнем исторгая из него грех о Господе, труд прилагает ко стяжанию Божественнаго ведения и успевает узреть умом незримое для многих, не должно возноситься из-за того над кем либо. Что между тварями чище безтелеснаго, и что многоведущее Ангела? Однакож и он вознесшись низвержен с неба, как молния. Его высокоумие вменено ему Богом, в нечистоту. — Известно, как действуют выкапывающие из земли золото (т.-е. будь под всеми, как они под землею, чтоб достать золото ведения).

12) Апостол говорит: подвизаяйся от всех воздержится (1 Кор. 9, 25). Ибо невозможно с насыщенным пищею чревом ополчатся против начал, против невидимых зложелательных сил, тем, кои связаны сею плотию, тяжелою и всегда похотствующею на духа. Несть бо царствие Божие брашно и питие (Римл. 14, 17). Мудрование плотское вражда есть на Бога: закону бо Божию не покоряется, ниже бо может (Рим. 8, 7). Не может, очевидно, ради того, что будучи земно, составлено из соков, крови и мокрот, к земному всегда имеет пристрастие и услаждается погибельными удовольствиями настоящаго века. Мудрование бо плотское смерть есть: сущии же во плоти Богу угодити не могут (Рим. 8, 8).

13) Потребно нам ведикое смирение, если искреннее имеем попечение о хранении ума в Господе, во первых, в отношении к Богу, и (во вторых), в отношении к людям. Всячески всегда должны мы сокрушать свое сердце, изыскивая и в дело вводя все, могущее смирять его. Сокрушает же и смиряет сердце, как известно, память о прежней нашей в мире жизни, если она припоминается нами, как следует. Также память о всех грехах от юности, когда кто пересматривает их умом по частям, обыкновенно и смиряет, и слезы раждает, и ко всесердечному благодарению Бога подвигает нас, как и всегдашняя действенная (до чувства доводимая) память о смерти, которая при том раждает и плач радостный со сладостию и трезвение ума. Преимущественно же смиряет мудрование наше и располагает потуплять очи в землю воспоминание о страстях Господа нашего Иисуса Христа, когда кто проходит их в памяти и все подробно воспоминает. Это подает также и слезы. Сверх того истинно смиряют душу великия Божия благодеяния, именно к нам, когда кто подробно перечисляет их и пересматривает: ибо мы имеем брань с гордыми (неблагодарными Богу) демонами.

14) Не чуждайся из самолюбия этих спасительных врачевств душевных, если ты таков, что имеешь в них нужду. Ибо иначе ты уже не ученик Христов, и не подражатель Павла, который говорит о себе: несмь достоин нарещися Апостол (1 Кор. 15, 9); а в другом месте сознается, что был прежде хульником, гонителем, и досадителем (1 Тим. 1,13). — Видишь ли, горделивец, вот и Святый, а не забывал прежней своей жизни? Да и все Святые, от начала создания до ныне, облачались в это последнейшее святое одеяние Божие (т.-е. в смирение). Сам Господь наш Иисус Христос, будучи Бог непостижимый, недоведомый и неизглаголанный, в продолжение всей Своей во плоти жизни, облечен был в смирение; так что св. смирение праведно должно именоваться и Божественною добродетелию, и Владычнею заповедию и облачением. Также Ангелы, и все оныя светлыя Божеетвенныя силы, проходят и хранят сию добродетель, ведая, каким падением пал возгордевшийся сатана, и как он в пример того, как надлежит страшится падения (в сей грех) Ангелам и людям, лежит, лукавый в бездне, за гордость свою явленный безчестнейшим пред Богом паче всякой другой твари. Знаем мы и то, каким падением пал Адам из-за гордости. Имея, пред очами такие примеры сей высокотворной добродетели, будем всегда смирят себя всячески, сколько сил есть, пользуясь указанными выше врачевствами. Смирим себя душею и телом, и в мудровании, и в желании, и в речах, и в помышлениях, и во внешнем виде, и внешно и внутренно. О чем особенно надобно заботиться, это — чтоб сущий за нас Иисус Христос, Сын Божий и Бог, не стал против нас. Ибо Господь гордым противится, смиренным же дает благодать (Прит. 3, 34). Не чист пред Господом всяк высокосердый (Прит. 16, 5); смиряяй же себе вознесется (Лк. 18, 14). Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, говорит Спаситель (Мф. 11; 29). — Внимати убо подобает.

15) Внемлите себе, говорит Господь, да не когда отягчают сердца ваши объядением, и проч. (Лк. 21, 34). Подвизаяйся же от всех воздержится, по слову Апостола (1 Кор. 9, 25). Ведая все такия изречения, к нам обращенныя в Божественном Писании, будем проводить жизнь свою в воздержании. Прежде всего, оставя многообразие яств, приучим тело свое к обычаю и чину добродетельному, давая ему пищи в меру. Ибо таким образом легко укрощаготся и подчиняются разуму взыграния похоти, а если полную, по всему убеждению, говорит правду, то и движения гнева. Но и от других прегрешений удобнее при этом воздержаться, так как и добродетелию-то почитается у тех, кои самим делом и опытом проходят добродетели, всестороннее воздержание, т.-е., чтоб удаляться от всякаго вида зла. Так-то причина чистоты, после Бога, всех благ источника и подателя, есть равное на всякий день и мерою определенное воздержание от многоястия.

16) Как сатана, сопротивляясь Богу, в желании, чтоб не была; исполняема воля Божия, т.-е. заповеди, чрез нас воюет против Бога тем, что покушается воспрепятствовать исполнению ея: так опять Бог желая, чтоб нами была исполняема святая воля Его, то есть, как я сказал, Божественныя и животворныя заповеди, чрез нас при своем мановении, разоряет пагубное намерение лукаваго. Безумное желание врага, сопротивляться Богу тем, чтоб увлекать к преступлению заповедей Его. Бог сам низвращает чрез человеческую немощь. И посмотри, не так ли это бывает? — Все Божественныя заповеди полагают законы для троечастности души, и делают ее здравою посредством того, что повелевают. Кто строго следует им, у того сия троечастность соделывается истинно здравою. Но против этой же троечастности души день и ночь ведет войну и диавол. Если же сатана ведет войну против троечастности; ясно, что он воюет чрез то против заповедей Христовых; ибо Христос чрез заповеди облагает законом троечастность души, т.-е. раздражительную, пожелательную и мыслительную силы души. – И смотри: угроза, что гневающийся на брата своего всуе, повинен есть суду (Мф. 5, 22), и следующия за тем Его заповедания, — се врачевания раздражительной части. Эту заповедь, и прочия положенныя вместе с нею, враг покушается низвратить внутри посредством помыслов любопрительства, злопамятства и зависти. Знает этот противоборец (наш и Божий), что правитель раздражительной части есть сила мысленная. Почему в нее пгрежде и пускает стрелы посредством помыслов, как я сказал уже, подозрения, зависти, любопрения, сварливости, лукавства, тщеславия, и склоняет мысленную силу сложить с себя свойственную ей власть, и отдав бразды самому раздражению, оставит его без всякаго управления. Тогда раздражение, отбросив своего управителя, без удержи износит чрез уста в словах все, что прежде вложено было в сердце, что усокровиществовано было в нем дотоле посредством вражеских помыслов, при нерадении ума. Сердце является тогда исполненным не Духа Божия и не Божественных помышлений, а злобы (неукротимой): ибо как говорит Господь, уста говорят от избытка сердца (Лк. 6, 45). Когда же таким образом, лукавый доведет человека до того, что он изгрыгать начнет в словах то, что прежде скрытно, замышлялось внутри; тогда этот пленник (вражий) не рака только, или юрод скажет брату своему, но наговорит самых досадительных слов, а дальше дойдет и до убийства. — Вот какия козни употребляет лукавый, в отношении к данной нам Богом заповеди не гневаться всуе. — А ведь можно бы и не дойти до досадительных слов, а далее и до того, что за ними следует, еслиб тотчас по приражении раздражения, молитвою и вниманием к тому, что происходит внутри, были изгнаны из сердца (разжигающия его мысли). Так то душегубец достигает злой цели своей только тогда, как найдет кого, по воздействию вложенных им в сердце помыслов, готовым нарушить Божественную заповедь.

17) А пожелательной части что предписано Божественною Владычнею заповедию? Воззревый на жену, ко еже вожделити ея, уже любодействова с нею в сердце своем (Мф. 5, 24). — И какую же против сей заповеди сеть сплетает в уме злодей, видя, что дана такая заповедь? Так как предметы, могущие раздражить вожделение отдалены, то он подступает внутрь, и там поднимает похотную брань против сказанной заповеди. — Это производит он тем, что живописует и печатлеет в душе блудные образы; бывает, что даже и слова слышатся, возбуждающия на страсть; бывает и другое многое, что знают искусившиеся в мысленных бранях.

18) Какая наконец заповедь дает руководительные правила силе умственной? Аз же глаголю вам: не клятися всяко. Буди же слово ваше: ей и ни (Мф. 5, 34). Еще: иже не отречется всего своего имения, не может быти Мой ученик (Лк. 14, 33). И: внидите узкими враты (Мф. 7, 13). Таковы заповеди для мысленной части? —Противоборец наш, желая и эту мысленную силу, как доблестнаго какого воеводу, сделать подручною себе, сначала отнимает у ней здравомыслие, посредством помыслов чревоугодия и нерадения; лишив же ее таким образом свойственной ей власти над другими силами. и посмеявшись над нею, как над пьяным вождем, заставляет исполнять свои внушения и хотения, употребив пособниками себе в этом раздражительность и похотение. Силы же эти, похотная. т.-е., и раздражительная, оставлены будучи силою мысленною, начинают все пять чувств наших обращать, как слуг покорных, в орудие к явным грехам. И вот какия вследствие того бывают согрешения и падения! Когда ум извнутрь не обуздывает и не вяжет чувств; тогда глаза всюду разбегаются из любопытства, уши любят слушать суетное, обоняние изнеживается, уста становятся неудержимыми, и руки простираются осязать то, что не должно. За этим последуют вместо правды неправда, вместо мудрости — неразумие, вместо целомудрия — блудничество, вместо мужества — боязливость. А эти четыре главныя добродетели, т.-е., правда, мудрость, целомудрие и мужество такого суть рода, что если оне здравы и в силе в душе, то добре управляют тричастностию души; добре же управляемая тричастность удерживает чувства от всего безместнаго. И тогда ум пребывая в тишине, при управлении прочих сил по Божьему и при послушности их, удобно одерживает верх в мысленной брани. Когда же по невниманию допустит он придти в смятение прочим силам, тогда, будучи преодолеваем прилогами лукаваго, преступает он Божественныя заповеди. За преступлением же заповедей всячески следует, или соответственное покаяние, или мука в будущем веке. И так доброе есть очень дело, чтобы ум всегда трезвенствовал; ибо чрез это, установившись так, как свойственно ему стоять по естеству, соделывается он истинным хранителем Божественных заповедей.

19) Душа (грехолюбивая), как стеною будучи ограждена и окружена духами злобы, связуется узами мрака, — и по причине этого окружающаю ее мрака не может молиться как следовало бы: ибо связуется им втайне (в сокровенностях и глубинах своих, или сама не ведая как), и слепотствует внутренними очамй, Но когда она (пришедши в себя) положит начало молитвенному к Богу прибеганию и станет по силе трезвенствовать в молитве; тогда мало по малу начинает она разрешаться силою молитвы и от тьмы: иначе же разрешиться от ней нет никакой возможности. В это время познает она, что есть внутрь в сердце иное борение, иное сокровенное противоборство, иная война в помыслах, от духов злобы возбуждаемых, как свидетельствует и Святое Писание, когда говорит: аще дух владеющаго взыдет на тя, места твоего не остави (Екл. 10, 4). Место же ума есть твердое стояние его в добродетели и трезвении. — Есть стояние и в добродетельной и в грешной жизни. Ибо Писание говорит: Блажен муж иже не, иде на совет нечестивых и на пути грешных не ста (Пс. 1, 1). И Апостол учит: станите препоясаны чресла ваша истиною (Еф. 6, 14).

20) Крепко накрепко да держим Христа; ибо не мало таких, кои всячески покушаются поять его из души. И сами не допустим до того, чтоб Иисус уклонился, народу (толпе) помыслов сущу на месте души (Ин. 5, 13). Но удержать Его невозможно без болезненнаго труда душевнаго. Потрудимся осязать следы жития Его во плоти, чтобы и свою жизнь проводить нам смиренно. Восприимем в чувство страсти Его, чтоб соревнуя Ему, терпеливо переносить все скорбное. Вкусим неизреченнаго Его смотрительнаго о нас снисхождения, чтобы от сладкаго вкушения сего душею, познать нам, сколь благ Господь. Над всем же сим, или прежде всего сего, да веруем Ему несомненно во всем, что говорит Он, и каждодневно да чаем промышления Его, на нас обращеннаго, и что ни случится, что ни встретим, будем принимать то с благодарностию, любовию и радостным довольством, да научимся смотреть на Единаго Бога, Который всем управляет по Божественным законам премудрости Своей. Когда сделаем все это, тогда не далеко будем от Бога. (Да ведаем при том, что) благочестие есть конца не имеющее совершенство, как сказал некто из Богоносных и совершенных в духе мужей.

21) Кто добре искупая время жизни своей, непрестанно бывает занят помышлением и памятию о смерти, и чрез это самое мудро исхищает ум из страстей; тот обыкновенно острее зрит повсечастныя приражения бесовских прилогов, нежели тот, кто проводит жизнь без памяти смертной, надеясь очистить сердце действием одного разума, а не тем, чтобы всегда хранить печальную и плачевную мысль. Таковый, мняся своим быстроумием держать в руках все пагубныя страсти, не ведая, как связуется одною, хуждшею всех, — падает в высокоумие (как чающий преуспеть в чем либо) без Бога. Ему надлежит сильно трезвиться, чтобы за надмение не лишиться смысла. Ибо как говорит Апостол Павел (1 Кор. 8, 1), души отсюда и оттуда набирающияся знания, обыкновенно надымаются пред теми, которые, как им кажется, меньше их знают, по той причине, как я думаю, что в них нет искры назидающей любви. А кто имеет непрестанное помышление о смерти, тот острозорче, чем тот, кто же имеет его, замечая приражения демонов, удобно прогоняет их и попирает.

22) Сладостная память о Боге, т.-е. Иисусе, с гневом сердечным и огорчением спасительным, обыкновенно разрушает все обаяния помыслов, разныя внушения, слова, мечтания, мрачныя воображения, и кратко сказать, все, чем вооружается, и с чем дерзостно выступает всегубительный враг, ища поглотить души наши. Иисус, будучи призываем, все попаляет легко. Ибо ни в ком другом нет нам спасения, кроме Христа Иисуса. Это сказал и Сам Спаситель говоря: без Мепе не можете творите ничесоже (Ин. 15, 5).

23) И так всякий час и всякое мгновение будем всяким хранением блюсти сердце свое от помыслов, туманящих душевное зеркало, в коем надлежит печатлеться и светописаться одному Иисусу Христу, Который есть премудрость и сила Бога Отца. Будем непрестанно искать Царствия Небеснаго внутрь сердца; и конечно таинственно обретем внутрь себя самих и зерно, и бисер, и квас, и все другое, если очистим око ума своего. Сего-то ради и Господь наш Иисус Христос сказал; царствие Божие внутрь вас есть (Лк, 17, 21), разумея чрез то пребывающее внутрь сердца Божество.

24) Трезвение до блистания очищает совесть. Совесть же, будучи так очищена, изгоняет из внутрь всякую тьму, подобно свету вдруг возсиявающему по снятии лежащаго на нем покрова. А по изгнании тьмы, совесть, при непрерывно продолжающемся истинном трезвеиии, снова показывает то, что было забыто, или что скрывалось не будучи сознаваемо. В то же время, она, посредством трезвения же, научает невидимому состязанию с врагами, ведомому умом, и войне в мыслях, — научает как метать копья в этом единоборстве, как искусно бросать (во врагов) стрелы помышлений благих, не допуская, чтоб их стрелы поражали ум, подобно стреле устремляя его укрываться у Христа, сего, вместо пагубной тьмы, желаннаго света. Кто вкусил сего света. тот понимает о чем я говорю. Вкушение сего света гладом паче томит душу, которая им питается, но никогда ненасыщается, и чем более его вкушает, тем более алчет. Сей свет, влекущий к себе ум, как солнце очи, свет неизяснимый сам в себе, соделывающийся однакож истолковываемым, только не словом, а опытом того, кто приемлет воздействие его, или точнее сказать, кто уязвляется им, — заповедует мне молчать, хотя ум все еще хотел бы наслаждаться беседою о том, о чем идет теперь речь.

25) Мир имейте и святыню со всеми, ихже кроме никтоже узрит Господа (Евр. 12, 14), ради стяжания любви и чистоты: ибо оне-то и суть мир и святыня. Гневом же надобно вооружаться против одних демонов, мысленно вражествующих против нас и ярящихся. Но послушай, как должно вести каждочасно действующую в нас брань, и поступай так: с трезвением сочетавай молитву, — и будет трезвение усиливать молитву, а молитва трезвение. Трезвение, непрестанно назирая за всем внутри, замечает, как враги покушаются войти туда, и заграждая им по силе своей вход, призывает в то же время на помощь Господа Иисуса Христа, чтобы Он про гнал этих лукавых воителей. При этом внимание заграждает вход посредством противоречия; а призываемый Иисус прогоняет демонов с мечтаниями их.

26) С крайним напряжением внимания блюди свой ум. Как только заметишь (вражий) помысл, тотчас воспротиворечь ему, но вместе с тем спеши призвать Христа Господа на отмщение. Сладчайший же Иисус, когда ты еще будешь говорить, скажет: се с тобою Я, чтоб подать тебе заступление. Но ты, и после того как, по молитве твоей, все эти враги усмирены будут, опять продолжай усердно внимать уму. Вот снова волны (помыслов), множаишия прежних, одне за другими устремятся на тебя, так что от них будто уже погружается душа, как в пучину, и готова погибнуть. Но и Иисус опять, возбуждаемый учеником, яко Бог запрещает злым ветрам (помыслов и они утихают). Ты же улучив свободу от вражеских нападений, на час или минуту, прослав спасшаго тебя, и углубись в помышление о смерти.

27) Со всяким сердечным вниманием в чувстве душевном будем совершать путь свой. Внимание и молитва, будучи на всякий день сочетаваемы вместе, совершают нечто подобное огненной Илииной колеснице, подъемля на высоту небесную того, кто им причастен. И что я говорю? У того, кто установился в трезвении или старается установиться в нем, чистое сердце соделываетса мысленным небом, с своим солнцем, луною и звездами, и бывает вместилищем невместимаго Бога, по таинственному видению и восхождению (восторжению ума). У кого есть любовь к Божественной добродетели, пусть старается во всякое мгновение произносить имя Господа и со всем усердием слова производить в дела. Кто с некоторым насилием удерживаегь пять своих чувств, коими обычно повреждается душа, тот всячески соделывает для ума легчайшими сердечный подвиг и брань. И так ухитряйся предотвращать все внешния (вредныя для души приражения и впечатления), а с раждающимися от них внутри помыслами борись Богодарованными средствами, духовным, руководясь искусством: трудом бдений обуздывай позывы к чувственным удовольствиям, будь воздержен в ястии и питии, и довольно истончи тело свое, чтоб заблаговременно соделать для себя легкою брань сердечную. Этим всем себе будешь благодетельствовать, а не другому. Помышлением о смерти мучь душу свою и памятию о Христе Иисусе собирай расточенный ум свой; особенно ночью, когда ум обычно бывает более чист и светел, ясно созерцая Бога и все Божественное.

28) Не будем отрицаться и от трудов телеснаго подвижничества: ибо как из земли пшеница, так от них произрастает духовная радость и опытность в добре. Не будем ложными умствованиями отклонять требование совести, потому что она внушает нам спасительное и деятельное, и всегда изрекает, в чем долг наш и к чему мы обязаны, особенно когда бывает очищаема живым, деятельным и тонким трезвением ума. В этом случае она, по причине чистоты своей, обычно износит ясный суд (о всем встречающемся), — суд достодолжный и решительный), — исключающий всякое колебание. Ради всего этого не должно сбиваться с пути ложными умствованиями; ибо она внутри возвещает нам жизнь, угодную Богу, и строго обличая душу, если она осквернила смысл грехами, показывает способ исправления прегрешений, внушая сердцу падшему покаяться, и указывая ему врачевство с сладостным убеждением.

29) Дым, выходящий из дров, тяжел бывает для очей; но потом показывает им свет и услаждает тех, кому прежде причинял неприятность. И внимание, держа непрестанно в напряжении умныя очи, утомляет и тяготит голову. Но Иисус призываемый в молитве, пришедши просвещает сердце. Память о Нем, вместе с осиянием (внутреннаго нашего) доставляет и высочайшее из благ (т. е. Самаго Господа).

30) Враг, навыкши возмущать ум наш, желает склонять нас и к тому, чтоб мы вместе с ним питались перстию, и, быв созданы по образу Божию, ходили на чреве. Но Бог сказал: вражду положу между тобою и тем (Быт. 3, 15). По сей причине надлежит нам всегда воздыхать к Богу, дабы чрез то могли мы каждый день проводить, не быв уязвлены разженными стрелами диавола. Покрыю и, говорит (у Псалмопевца Бог), яко позна имя Мое (Пс. 90, 14). И еще: обаче близ боящихся Его спасение Его (Пс. 84, 10).

31) Блаженный Апостол, избранный сосуд, говорящий во Христе, имея многую опытность во внутренней в нас происходящей, невидимой, мысленной брани, сказал в послании к Ефесеям: несть наша брань к плоти и крови но к началом и ко властем, и к миродержителям тмы века, духовом злобы поднебесным (Еф. 6, 12). Апостол Петр также говорит: трезвитеся и бодрствуйте, зане супостат наш диавол, яко лев рыкая ходит иский кого поглотити, ему же противитеся тверди верою (1 Пет. 5, 8—9). Сам Господь наш Иисус Христос, беседуя о разности расположений, с какими слушаются слова Евангелия, сказал: потом же приходит диавол, и вземлет слово от сердца, — каковую кражу совершает он, наводя злое забвение, да неверовавше спасутся (Лк. 8, 12). — И опять Апостол (Павел) говорит: соуслаждаются закону Божию, по внутреннему человеку: вижду же ин закон во удех моих противовоюющ закону ума моего, и пленяющ мя (Рим. 7, 22. 23). — Все сие сказали они научая нас, и давая нам знать сокрытое от нас.

32) Разум, когда потеряет самоукорение и смирение, обычно кичится, помышляя, что он стоит выше многих. Желая стяжать сознание своей немощи, будем мудрствовать так, как мудрствовал тот, кто сказал: братие, аз себе, не у помышляю достигша: едино же, задняя убо забывая, в предняя же простираяся, со усердием гоню к почести вышняго звания Христова (Фил. 3, 13. 14). Опять: Аз тако теку, не яко безвестно,тако подвизаюся, не яко воздух бияй: но умерщвляю тело и порабощаю, да не како иным проповедуя сам не ключим буду (1 Кор. 9. 26. 27). Видишь ли, каково смирение и каково вместе с тем стремление к добродетели? Видишь ли, каково смирение и св. Павла, таковаго и толикаго мужа? (Но послушай, что еще говорит он). — Христос говорит, прииде в мир грешники спасти, от них же первый есмь аз (1 Тим. 1, 15). — Да и можно ли не смиряться нам, имея такую худость естества? Ибо что хуже персти? И о Боге памятовать нам должно, потому что для того мы и сотворены; и как подвигам воздержания приучать себя надлежит нам, чтобы легче было тещи в след Господа нашего.

33) Невозможно тому, кто предается злым помыслам, быть чисту от грехов по внешнему человеку. Тем, кои не искореняют из сердца злых помыслов, невозможно не обнаруживать их в соответственных злых делах. Причина того, что иной блудно смотрит, заключается в том, что прежде внутренное око соблудило и омрачилось. Также причина желания слышать срамное заключается в охотном слушании душевными ушами всего, что скверные демоны нашептывают внутри в пагубу нам. Должны мы очищать себя в Господе внутри и во вне; каждый из нас должен хранить свои чувства и каждодневно очищать себя от страстных воздействий и прегрешений. Как прежде в дни неразумия нашего, когда вращались мы в мире в суете ума, всем умом и всеми чувствами работали мы прелести греховной, так теперь преложившись на жизнь по Богу, надлежит нам всем умом и всеми чувствами работать Богу живому и истинному, Божией правде и воле.

34) Наперед бывает прилог (prosbolh— приражение, действие, когда брошенная вещь ударяет в то, на что брошена); потом сочетание (sunduasmoz—содвоение, внимание сковано предметом, так что только и есть что душа да предмет приразившийся и ее занявший); далее сосложение (предмет приразившийся и внимание занявший возбудил желание,— и душа согласилась на то—сложилась); за сим пленение (предмет взял в плен душу, возжелавшую его и как рабу связанную ведет к делу); наконец страсть (paqoz — болезнь души), частым повторением (удовлетворением одного и тогоже желания) и привычкою (к делам, коими оно удовлетворяется) вкачествившаяся в душе (ставшая чертою характера). Вот поприще для одержапия победы в происходящей в нас брани! Так определяется и Святыми отцами.

35) И— прилог, говорят, есть голый помысл, или образ какой либо вещи только что родившийся в сердце и представившийся уму; сочетание есть собеседование с представившимся (предметом или образом) страстное или безстрастное; сосложение есть склонение души к зримому оком ума предмету со услаждением; пленение есть насильственное и невольное отведение сердца (в плен), удержание в нем и слияние будто в одну жизнь (sunousia) с предметом пленившим, от коего (слияния) исчезает доброе наше состояние (теряется покой); страсть же вообще, говорят, внедряется в душе долговременным пристрастием (к предмету какому либо). Из всех этих (действий или состояний) первое безгрешно, второе - - не совсем; третье—по состоянию подвизающагося (м. б. по мере подвига и противоборства); брань же бывает причиною или венцов (когда кто устоит), или мучений (когда падет).

36) Пленение иначе бывает во время молитвы, и иначе не во время молитвы. Страсть несомненно подлежит или равносильному (противовесному) покаянию, или будущей муке. Кто противостоит, или безстрастно относится к первому, т. е. прилогу, тот за один раз отсекает все срамное.— Такова брань злых демонов против монахов и не монахов, в коей бывает и побеждение и победа, как мы сказали. Побеждающих ожидают венцы, а падающих и некающихся — муки. Будем же подвизаться против них мысленно чтоб злых советов их не осуществлять в видимых греховных делах. Возревнуем обрести внутрь себя самих небесное царствие, отсекая от сердца всякий грех. Посредством такого прекраснаго делания сохраним мы чистоту сердца и непрестанное пред Богом сокрушение.

37) Многие из монахов не знают прелести ума, которую претерпевает он от демонов. Они прилежат тому, чтоб быть исправными в делах, не заботясь об уме, и проводят жизнь в простоте и безхитростности. Думаю, что не вкусивши сердечной чистоты, они совсем не знают тьмы внутренних страстей. Те, которые не знают брани, о коей говорит св. Павел, неокачествовались может быть опытно и добром, и только делом совершаемые грехи почитают падениями, не беря в счет мысленных побеждений и побед, которых не видит чувственное око, потому что оне сокровенны и ведомы только единому подвигоположнику Богу, и совести подвизающагося. К таковым кажется, сказано следующее слово Писания: говорят: мир, мир, и не бяше мира (Иезек. 13, 10). 0 тех братиях, которые от простоты находятся в таком состоянии, молиться надобно, и научать их сколько можно, чтоб удалялись не от видимых только худых дел, но и от того зла, которое действует в сердце. У тех же, кои имеют Божественное желание — очистить душевное око (собственно зрительность души), иное есть делание Христово, и иное таинство.

38) Много по истине добродетелеи совмещает в себе углубленная память о смерти. Она есть родительница плача, руководительница ко всестороннему воздержанию, напоминательница о геене, матерь молитвы и слез, страж сердца, источник самоуглубления и разсудительности, которых чада сугубый страх Божий и очищение сердца от страстных помыслов — объемлют много владычных заповедей. В таком сердце зрится тогда борение и подвиг, выдерживаемые с крайним трудом. И об этом-то вся забота у многих из борцев Христовых.

39) Нечаянное какое приключение, или напасть, разстраивают обычно мысленное внимание и исторгши ум из спасительнаго благонастроения, с погашением и желания лучшаго, увлекают его к грешным любопрениям и распрям. Причиною же такого для нас пагубнаго бедствия бывает то, что не имеем никакого попечения об искушениях (поминутно готовых напасть на нас, не знать с какой стороны).

40) Не разстроит и не опечалит нас никакое из повсечасно готовых сретить нас прискорбностей, коль скоро, сознав неизбежность того, будем всегда держать то в мысли.Почему Божественный Апостол Павел и говорит: Благоволю в немощах, в досаждениях, в нуждах (2 Кор. 12, 10). И еще: вси хотящии благочестно жити о Христе Иисусе гоними будут (2 Тим. 8, 12). Тому слава во веки веков. Аминь.


ИЛИЯ ПРЕСВИТЕР И ЕКДИК

Краткое сведение об Илие Екдике

Сей Илия пресвитер, называемый также и Екдиком, есть ли Илия Критский, истолкователь богословских слов св. Григория Богослова, или другой какой, неизвестно. Но, судя по предлежащим главам видно, что он был муж в высшей степени мудрый, и внешнею мудростию, и особенно нашею духовною; и слово его выразительно и сильно, хоть инде темновато. Почему не думаем, что будет преувеличенно назвать настоящее цветособрание, как названы главы мудраго Илии, некиим садом духовным, преисполненным не цветных только злаков, но и плодовых дерев, и не стыдимся пригласить в сей рай ищущих духовных утешений, в полной уверенности, что все их духовныя чувства, и зрение и обоняние и вкус, найдут здесь богатое удовлетворение (кратко — из предисловия Греч. Доброт.).

Название глав Илии пресвитера—Анфологион, цветословие или цветособрание, наводит на мысль, что они были составлены при чтении св. Отцев, мысли которых, усвояя себе старец Божий и желая сохранить для себя, записывал, выражая их иногда отеческим словом, а иногда своим. Отчего читающие их могли видеть в них отражение то одного, то другаго из Отцев, или даже и приписывать их кому либо из них, как это и случилось на западе. Там, в Ватиканском кадексе творений св. Максима, они приписаны сему Отцу; и недавний издатель творений св. Отцев — Мignе, - поместил их в числе творений св. Максима, после его семисот глав, умозрительных и деятельных, под заглавием; иныя главы, взятыя из Ватиканскаго кодекса творений св. Максима (Рatroiogae graecae t. ХС).

Думаем, что собирателям Греч. Добротолюбия удобнее было узнать, к кому отнести главы сии, и следуем им, признавая сии главы произведением некоего Илии пресвитера.

Замечаем к сведению, что в Греч. Доброт. главы разделены на две половины (109—140). В издании Мignе главы имеют один счет от начала до конца. Следуем в сем этому последнему.

Читатель заметит, что в переводе нашем номерация глав инде идет не под ряд, с пропусками. Эти пропуски означают, что и главы, соответствующия им пропущены, по неудобопонятности их. Таких впрочем очень не много; и десятка нет.

ЦВЕТОСОБРАНИЕ

излюбомудрствованное Илиею, малейшим пресвитером и Екдиком

1) Христианину, право верующему в Бога, не следует беззаботно предаваться безпечности, но всегда ожидать искушения и быть готову встретить его, чтоб, когда придет, не изумляться и не смущаться, но благодарно претерпевать тяготу скорби, содержа в мысли, что во Псалмопении говорит с Пророком: искуси мя Господи и испытай мя (Пс. 25, 2), — и то, что, в другом Псалме, Пророк не сказал: наказание Твое извратит меня, но,— исправит мя в конец (Пс. 17, 36).

2) Начало добра страх Божий, а конец— любовь к Богу. Начало всякаго блага разум деятельный и делание осмысленное. Почему ни делание без разума не благо, ни разум без дела неуспешен (proεrχόmεnoς—непрогрессивен).

3) Делание тела есть пост и бдение, а делание уст— псалмопение. Но молитва лучше псалмопения, и молчание драгоценнее слова. Рук делание есть то, что ими безропотно делается; а ног то, что ими по первому мановению исполняется. Делание души есть воздержание с простотою и простота воздержно действующая; а ума— молитва в созерцании, и в молитве созерцание Бога.

4) Предводительствует всеми добродетелями милость и истина, коих порождение есть смирение, и из нея происходящая, по святым Отцам, разсудительность, без коей ни одна (из сказанных добродетелей) не может увидеть (или достигнуть) конца своего.

5) Делание презирающее иго разума, оказывается, подобно юнице, безполезно блуждающим там и сям; а разум, сбрасывающий честный хитон делания, не благообразным видится, хотя всячески ухитряется казаться таким.

6) Мужественная душа, подобно жене, держащая два горящих светильника, — деятельный и созерцателный, — всю жизнь делает свое должное. Противное сему бывает с душею, изнеженною удовольствиями.

7) Недостаточно для души к совершенному освобождению от греха произвольное злострадание, если кроме того, она не будет переплавлена и в раскаленной пещи непроизвольнаго.

8) Душа, если для совершеннаго очищения от греха не пройдет, подобно мечу, сквозь огнь и воду, т. е. сквоз произвольные и непроизвольные труды и тяготы, не может оставаться неуязвленною при встрече неприятных случайностей.

9) Как для искушений произвольных три бывают главных причины: здоровье, богатство и слава, так и для непроизвольных искушений тоже три причины: потери, болезни и клеветы. Бывает же все сие иным на созидание, а другим на разорение.

11) Истинно добродетельный имеет добро внутрь насажденным; у тщеславнаго же оно толко в мыслях. Зло же ревнитель добродетели имеет на поверхности, а самоугодливый сластолюбец — в глубине сердца.

12) Не часто и не намеренно бывает не в добром чине тот, кто ненавидит зло; с тем же, кто еще лелеет причины зла, случается это часто и самоохотно.

13) Которые не имеют расположения приносить покаяние, те чаще и грешат; а которые не по расположению грешат, тем удобоисполнимее покаяние, в котором ктому же редко и потребность бывает.

14) Чувство и совесть да сшествуют произносимому слову, чтобы Божественному Слову, рекшему, что ту будет посреде их (Мф. 18, 20), не стыдно было по причине продерзости или безчинности того, что говорится или делается.

15) Кто душу свою не делает неправою делами, о том нельзя еще утверждать, чтоб он хранил ее неоскверненною словами; и о том, кто хранит ее чистою от слов, нельзя еще утверждать, чтоб он не осквернял ее помыслами. Ибо согрешающий трояко это делает (т. е. делом, словом и помышлением).

16) Не можешь ты добре видеть лик добродетели, пока с услаждением еще представляешь вид греха. Этот последний тогда покажется тебе ненавистным, когда возжелаешь вкусить первой, и лице свое отчуждишь от такой образины.

17) Помыслами, а не делами сначала борют душу демоны; но, главное, конечно у них в виду дела. Дел причина — слух и зрение, а помыслов — привычка и демоны.

18) Трояка грешительная часть души, обнаруживаясь в делах, словах и помышлениях. А благо негрешения шестерояко: ибо для него надо блюсти непадательными пять чувств и произносимое слово. Аще кто в слове не согрешает, сей совершен муж, силен обуздати все тело, говорит св. Иаков (— 3, 2). Это же можно приложить и к пяти чувствам.

19) На шесть доль делится безсловесная часть души: на пять чувств и говорящее слово, которое, когда безстрастно, отрезвляет все другия части, нераздельно разделяясь по ним, а когда страстно оскверняет собою все их.

20) Ни тело не может очиститься без поста и бдения, ни душа — без милости и истины; а также ни ум — без созерцания и собеседования с Богом (т. е. без молитвы). В ряду этих двоих сия последняя есть самая значительная.

21) Вращаясь в кругу сказанных добродетелей, душа делает недосязаемым для стрел искушений свое охранилище, которое есть терпение. В терпении вашем стяжите души ваша, говорит Господь (Лк. 21, 19). Если же она в ином находится положении; то, подобно граду, неогражденному стенами, еще при издали слышном треске и шуме, бывает сильно потрясаема ударами страха.

22) Не все разумные в слове, разумны и в духовных деланиях; но все разумные в духовном, разумны и во внешнем. Ибо это внешнее (тело, чувства, положение), хотя всех держит на оброке ( — со всех берет подать); не все однакож одинаковые платят ему оброки; иные же и совсем отказываются от сего.

23) Разумность, по природе неразделимая, делится однакож на разныя доли: ибо одному дается большая а другому меньшая ея доля; пока деятельная добродетель, множась и разрастаясь, с помощию родовых добродетелей, исполнит по каждой из них все возможное добро. Ибо так бывает всегда, что, соответственно недостаточности деятельной жизни, и разумности получается меньшая мера.

25) Благоразумнаго молчания сотрапезники суть время и мера; трапезу же его составляет истина; в силу коей отец лжи, пришедши к душе, страннице (от всего устранившейся), не находит в ней ничего из того, что обычно ищет.

26) Истинно милостив не тот, кто произвольно раздает излишнее; но кто охотно уступает необходимое похитителям.

27) Одни вещественным богатством стяжевают невещественное, чрез постоянство в милостыне-подаянии; а другие невещественным отчуждаются от вещественнаго; тем что пребывают в чувстве (или вкушении) неоскудевающаго блага.

28) Всякому приятно богату быть благами, но прискорбно, если тому, кто по Божию устроению получил богатство, не попускается подолже наслаждаться им.

30) Не оскорбляйся на того, кто против твоей воли, хирургисал (оперировал) тебя (т. е. обличением вывел наружу кроющееся в тебе зло); но, взирая на выброшенную нечистоту, себя окаявай, а Бога, бывшаго причиною такого о тебе устроения, благословляй.

31) Не падай духом, взирая на трудность (душевной) болезни своей; но употребляя действеннейшия против нея врачевства притрудных подвигов, удаляй себя от нея, если искреннее имеешь попечение о здравии души своей.

33) Чем болыпе чувствуешь душевныя болезни свои, тем более будь благодарен тому, кто указал тебе их своими обличениями. Ибо чрез это он стал виновником для тебя совершеннаго очищения, без коего ум не может войти в чистую область молитвы.

34) Когда обличают, или молчать надо, или кротко защищаться, если обличение клеветливо; не для того, чтоб поставить на своем, а чтоб поправить ошибку обличителя, соблазнившагося, может быть, по неведению дела.

36) Как высокомудрый не знает своих недостатков, так смиренномудрый своих добрых качеств: ибо у того скрывает все неведение себя укорное, а у этого — Богоугодное.

38) Укор возбуждает энергию в душе, а похвала разслабляет ее и делает ленивою на добро.

39) Опора богатства — золото, а добродетели — смиренномудрие. И как тот, у кого золото не спорится, беден бывает, хотя со вне не кажется таким: так и без смирения добродетельный не бывает благоплоден.

40) Как без злата торговец не торговец, хотя бы очень способен был к тому: так без смиренномудрия подвизающийся не увидит благих плодов добродетели, хотя бы очень много полагался на свое благоразумие.

43) Как в исполнении всех заповедей надобно преуспевать, так и в смиренномудрие глубже и глубже должно погружаться тому, кто боится, как бы не оказаться чуждым среди возлежащих на брачной вечери.

44) Смешай с простотою воздержание, и с смиренномудрием сочетай истину, — и окажешься сотрапезником правды, вслед коей любит сопривводима быть, как на трапезу, всякая другая добродетель.

46) Нрав благий свидетельствует о красоте добродетели, а благопристойность членов о мире души.

47) Первое добро есть ни в чем не погрешать; второе — не стыдиться открывать свое погрешение; но и небезстыдствовать в нем, а паче смиряться, и когда укоряют, укорять и самому себя, и охотно принимать епитимию; чего если не бывает, не имеет цены все приносимое Богу.

48) При произвольном злострадании (подвигах самоумерщвления) должно покорно принимать и непроизвольное, состоящее в клеветах, потерях и болезнях. Не приемлющий покорно сих последних, но бывающий недоволен ими и ропотлив, подобен тому, кто желает всегда вкушать хлеб свой без соли.

49) Господином будучи, зрак раба приемлющим является тот, кто Божественными словесами одежду (души) ближняго запятнанную омывает, а раздранную починяет, приложением заплат. Да блюдется однакож делающий сие, как бы чрез тщеславие, но поводу того, что он так делает, вместе с наградою за то, не лишиться и присущаго ему достоинства власти.

51) Господь сохранит вхождение и исхождение твое (Пс. 120, 8), — воздержанием относительно яств и языка. Ибо кто воздержен в пище — входящей, и употреблении слова — исходящаго, тот избегает похоти очес и неразумный гнев укрощает, о которых паче всего должна быть забота у подвизающагося, чтоб они не прорывались. От этого деятельность получает силу, а созерцание твердость.

52) Иные же о входе яств внимательную блюдут осторожность, а об исходе словес нерадят. Таковые не умеют, по Еклезиасту, исторгать гнев из сердца и похоть из плоти (Екл, 11, 10): чем сердце чисто созидается от обновляющаго нас Духа Святаго.

54) Пусть чрево твое горит от скудости яств, и сердце утесняется воздержанием языка; и твои силы — вожделетельная и раздражитедьная всегда будут у тебя находиться в услужении добру.

56) Подвизающемуся необходимо знать когда и какими яствами следует питать тело, как врага и когда следует утешать его и подкреплять, как друга изнемогшаго: чтоб по ошибке не предложить ему дружескаго питания, когда оно враг и вражескаго, когда оно друг, и, раздражив его тем и другим, не найти его, во время искушения, на стороне борющих врагов.

57) Когда приемлющий пищу, питание предпочитает услаждению гортани, тогда посещает его благодать слез и начинает утешать его с такою силою, что он забывает о всякой другой сласти, будучи вполне насыщен несравненною сладостию сих слез.

58) У разширяющаго путь свой слезы изсякают, а у возлюбившаго путь тесный, оне бьют большим ключем.

59) Не бывают без печали ни грешный, ни праведный; но первый печалится о том, что еще не совсем отстал от греха, а второй о том, что еще не овладел всем добром.

60) Молитва и молчание суть из числа добродетелей, в нашей власти состоящих; а пост и бдение суть из числа не вполне в нашей власти состоящих добродетелей; так как оне зависят и от сложения тела. Подвижнику предлежит потому избирать, что наиболее для него исполнимо и полезно.

61) Дом молитвы — терпение: ибо им она поддерживается; потребы же ея — смирение: ибо им она питается.

63) Не связывай себя малым, и большим не будешь порабощен: ибо не бывает так, чтобы большее зло образовалось прежде меньшаго.

66) В ком царствуют милость и истина, в том качествует и все Богоугодное; ибо та никого не судит без милости, а эта ни к кому не человеколюбствует не по истине.

67) Растворивший воздержание простотою причастником будет тамошняго блаженства.

68) Не отсечешь борющих тебя страстей, если наперед не перестанешь возделывать землю, из которой оне заимствуют себе пищу.

69) Одни только тело стараются очистить, а другие — и душу: ибо одни получили силу воздерживаться только от дел греховных, а другие — и от страстей; которые же и от похотения (получили силу воздерживаться), тех весьма не много.

72) Страстен тот, у кого влечение ко греху сильнее помысла, хотя он и не грешит еще; сладострастен тот, у кого действие (энергия) греха слабее помысла, хотя им овладает страсть внутри; пристрастен тот, кто свободно, или лучше раболепно, привязан к тому и другому; безстрастным был бы тот, кому неизвестны такия разныя движения и состояния греховныя (кто не испытывает их).

73) Изгоняется из души страстность постом и молитвою, сладострастие бдением и молчанием, пристрастие — безмолвием и вниманием. Безстрастие же установляется памятью Божиею.

74) Из уст безстрастия, как соты меда, каплют словеса вечной жизни. Кто убо сподобится к устам онаго прикоснутся своими устами, и посреде сосцев его водвориться, и сладкою вонею одежд его облагоухается? — т. е. насладиться плодами добродетелей, коих воня паче всех аромат, известных нам чрез чувства (Песн. песн. 4, 10. 11)?!

75) От видимаго обнажится всякая душа; от тела же греха, не многие из тех, кои насладились сладостями здешней жизни.

76) Из живых телесно мертвыми бывают все; греху же мертвыми только те, кои возненавидели его от всей души.

78)[1] Душа разумная, находясь в сопределии света чувственнаго и мысленнаго, при помощи одного имеет возможность видеть и делать телесное, а при помощи другаго — духовное. Но поелику в ней свет мысленный помрачился, а чувственный стал более ясным, по причине навыка к нему из начала установившагося: то она не может всецело простертися зрением к Божественным вещам, если во время молитвы не будет вся со светом мысленным; но по неволе ей приходится оставаться в промежутке между тьмою и светом, во тьме (чувственной), вращаясь по привычке и склонности, во свете же (мысленном) одним мечтанием.

79) Да сопребывает с умом, как луч в солнце, молитва, без коей чувственныя попечения, как облава безводныя, вокруг носясь, лишают ум свойственной ему светлости.

80) Ум страстный не может войти в тесную молитвенную дверь, если прежде не оставит сластолюбивых попечений своих о чувственном; но всегда будет лишь мучиться безплодно, вращаясь в тени его (попечения).

82) Если ум не отбросит всякое излишнее попечение о чувственном, то легко возносящимся горе сделаться не может; не может понять и своего чина.

83) Молитва, подкрепляемая слезами, извергает из души во вне все враждебные ей помыслы; но их возвращает опять блуждание ума, усиливаемое празднословием, которое изгнавший изгоняет вместе и всегубительное зло дерзости (не сдержанности во взорах, речах и движениях).

84) Пост есть образ дня по причине явности его, а молитва образ ночи, по причине неявности ея и сокровенности. Кто же то и другое проходит, как должно, сочетавая каждое из них с другим, тот достигнет града преднамереннаго, откуда отбеже болезнь, и печаль, и воздыхание (Ис. 54, 11).

85) Духовное делание может состояться и стоять без телеснаго соответствующаго ему дела. И блажен кто вещественному делу (т. е. телесному) предпочел лучшее, невещественное (т. е. духовное) делание. Кто имеет его, тот им восполняет и отсутствие дела внешняго, живя жизнию молитвы, сокровенною для других, но явною для Бога.

86) Апостол призывает нас верою терпеть, упованием радоваться, в молитве пребывать, чтоб пребыло в нас и благо радования. Если так, то следует, что не имеющий терпения, и веры не имеет; нерадующийся, не имеет надежды; ибо отверг причину радости молитву и не пребывает в ней (Рим. 12, 12; Кол. 4, 2; Евр. 12, 1).

88) Как древле, низпав из своей области, ум забыл о ея преславной светлости: так теперь, забыв о всем здешнем, должно ему опять востекать туда молитвою.

89) Что для дитяти изсохшие сосцы матери, то для ума молитва, недающая ему утешения. Когда же она инаковою бывает (т. е. исполняет ум утешением); тогда он уподобляется дитяти, от удовольствия засыпающему в объятиях матери.

91) Не может содружиться с молитвою тот, кто не отрекся от всего вещественнаго, кроме пищи и одежды (1 Тим. 6, 8). Стань вне всего другаго, если желаешь быть в молитве с единым умом.

94) Не все одну и ту же имеют цель в молитве; но одни одну, а другие другую. Иной молится, чтоб, если возможно, сердце его всегда было с молитвою, и чтоб все выше и выше восходить в ней; другой, — чтобы (стяжать навык) не быть пресекаемому в молитве помыслами; все же молятся ( — говоря обще), или чтобы сохранену быть в добре, или чтоб не быть увлечену во зло.

95) Если от молитвы никто не отходит не смиренным: ибо всякой, когда молится, сокрушается во смирении; то очевидно, что не молится во смирении тот, кто во вне обнаруживает горделивую продерзость.

96) Если пребывая в молитве, будешь смотреть на вдову, подвигшую жестокосердаго судью оказать ей справедливость; то не станешь стужати си (Лк. 18, 3), при нескорости получения благ, испрашиваемых молитвою.

97) Не пребудет с тобою молитва, если замедляешь в суетных помыслах внутри, и в пустых беседах вне; но она скоро возвращающеюся видится к тому, кто ради ея многое отсекает в себе.

98) Если в лоно души не внидут словеса молитвы; то слезы не омоют ланит души.

100) Ключ в Царство Небесное — молитва. Держащий ее, как следует, зрит отложенныя (обетованныя) друзьям ея блага, Кто же только настоящее видит, тот, не возимел еще дерзновения в ней.

101) Не может ум во время молитвы с дерзновением говорить пред Богом: растерзал еси узы моя, Теби пожру жертву хвалы (Пс. 115, 7); если он вожделением лучшаго не отторгся от боязливости (страха за жизнь от утеснения плоти) и разленения, многоспания и многоядения, от коих падение.

102) Стоит вне первой завесы (вне скинии на дворе) тот, кто влается мыслями во время молитвы; за сею завесою внутри скинии (передней ея части, именуемой святая) находится тот, кто молится неразвлеченною молитвою; во святая же святых проникает один тот, кто по умиротворении естественных помыслов и движений, с единым Тем пребывает, Кто есть превыше всякаго естества, получая от Него и потребное просвещение.

103) Когда душа упразднившись от всего внешняго, сочетается с молитвою; тогда как бы пламя некое окружает ее и делает ее всю, как железо, огнем проникнутою. И тогда душа — все таже душа, только бывает неприкосновенною, подобно раскаленному железу, для всего сторонняго.

106)[2] У добре проходящих деятельную жизнь, молитва иногда, подобно облаку, осеняя их, укрощает палящие их помыслы, а иногда как бы каплями дождевыми орошая их, показывает им духовныя созерцания.

114)[3] Ум устремляясь горе, не тотчас востекает туда, но после того, как совершенно презрит все дольнее посвятив себя Божественным деланиям.

117) Когда освободишь ты ум свой от всякаго пристрастия к телам, яствам и деньгам; тогда что ни будешь делать, все то вменится в чистый дар Богу от тебя. И воздано тебе будет за то тем, что откроются очи сердца твоего и ты будешь ясно поучаться в нем законам Божиим, кои слаще меда и сота покажутся умной гортани твоей, по причине издаваемой ими приятности.

118) Не можешь ты сделать ума своего высшим похотения тел, денег и яств, если не введешь его в чистую страну праведных, в коей (или под действием коей), внедрившись в сердце память о смерти и Боге, уничтожит в нем всякое возстание земных похотений.

119) Ничего нет страшнее памяти смертной, и дивнее памяти Божией; та вселяет спасительную печаль, а эта исполняет духовным веселием. Ибо Пророк Давид поет: помянух Бога и возвеселихся (Пс. 76, 4); а Премудрый учит: поминай последняя твоя и во веки не согрешишь (Сир. 7, 39).

120) Пока ум не узрит славы Божией откровенным лицем (2 Кор. 3, 18), дотоле душа не может возглашать в чувстве своем: аз же возвеселюся о Господь (Пс. 103, 34), возрадуюся о спасении Его (Пс. 19, 6). Потому что покрывало самолюбия лежит на сердце ея, которое не снимается с нея без произвольных и невольных скорбей и лишений; оставаясь же на ней, не дает ей видеть, как все есть и бывает.

121) Не после бегства из Египта, т.-е. не после пресечения греха делом, и не после прехождения моря, т.-е., не после отсечения сочувствия и склонности ко греху; но после пребывания в пустыне, т.-е., после претерпения всяких бед, лишений и скорбей, вождь Израиля сподобляется узреть землю обетованную, т,-е. безстрастие, обладающее сильным созерцанием умным (Второз. 34, 1).

122) По пустыне шествующие, — т. е., те, у которых грех в бездействии, — по одному слуху знают о благах блаженной оной земли; соглядатаи своими глазами видят их, т.-е. пребывающие в трудах добродетели и послушания упованием объемлют их; войти же в нее сподобившиеся всем чувством насыщаются ими, как медом и млеком.

123) Не сораспялся еще Христу тот, кто имеет естественныя движения плотския, и не спогребся еще Ему тот, кто носит помышления и сочувствия плотския: как же совозстать такому с Ним, чтобы ходить во обновлении жизни (Рим. 6, 4)?

138) Древледревним заповедано было приносить в храм начатки от гумна и точила (Исх. 22, 29). Ныне же нам должно приносить Богу, как начатки деятельной добродетели, воздержание и истину, а как начатки добродетели созерцательной — любовь и молитву: теми отсекая стремления похоти и гнева, а этими —суетныя помышления, и порождаемыя ими прилоги.

139) Начало деятельной добродетели — воздержание и смирение, истина и целомудрие; конец же ея — мир помыслов и святая чистота тела.

140) Истинно доброе действование требует не только того, чтобы добре (т. е. с добрым духом) делать добро, но и того, чтобы делать, как следует, т. е., чтобы делающий соблюдал в отношении к делаемому и время и меру.

142) Как действование без созерцания не бывает твердо: так созерцание без соответственнаго действования не бывает истинно. Надлежит, как действованию быть проникнуту созерцанием, так созерцанию утверждаему действованием: чтоб с одной стороны обезсиливать зло, а с другой мощною являть добродетель в исполнении благонамерений благостынных.

143) Конец деятельной жизни — умерщвление страстей, а конец жизни созерцательной — видение добродетелей.

145) На поприще деятельной добродетели многие текут, един же приемлет почесть (1 Кор. 9,.24), —именно тот, кто конца ея старается достигнуть с участием созерцания.

147) Деятельному не удается на долго пребывать в созерцании. Ибо он, в отношении к созерцанию, похож на странника, страннопринятаго кем либо в дом свой, из котораго однакож он скоро должен выдти.

148) Деятельные вратами заповедей Божиих входят в молитву; а созерцатели пребывают во дворе добродетелей в пениих и песнех духовных: и те благодарят что избавились от уз; а эти, — что взяли в плен возстававших на них бранию.

150) Гребцами мысленнаго корабля почитай помыслы, веслами — живителныя силы души —раздражение (энергию) и похотение, воля и произволение (избирание решимость). В этих деятельный всегда имеет нужду, а созерцатель не всегда.

155) У деятеля, по причине множества представлений вещей чувственных, во время молитвы, лежит на сердце покрывало, не могущее открыться при сочувствии к ним. Один созерцатель, неимеющий такого сочувствия, может откровенным лицем отчасти видеть славу Божию.

158) Двор разумной души есть чувство; храм разсуждение; архиерей — ум. И так на дворе стоит ум, развлекающийся безвременными помыслами; в храме — занимающийся домышлениями благовременными; сподобившийся же внити в Божественное святилище — не касается ни того ни другаго.

159) В доме души деятельной пребывают рыдание, жалость и горе (Иез. 2, 10), по причине тяготы трудов; а в душе созерцательной слышится глас радования и исповедывания (Пс. 41, 5), по отрадности ведения.

162) Созерцание мысленных вещей есть рай. Муж духовный входит в него в молитве, как в дом; а муж деятельный в отношении к нему, походит на прехожаго, который хотел бы заглянуть туда, но не может, потому что ограда того дома выше его духовнаго роста.

164) Деятель не может украситься совершенным благообразием нравственным, если, подобно патриарху Аврааму, и он не изыдет из дома своего, — естественнаго закона, и от сродства своего, —сравнившейся с ним самоугодливой жизни. Ибо только таким образом и он, как печать, получит обризание родительной похоти (Быт. 17, 11; Рим. 4, 11), по причине коей от рождения лежит на нас покрывало. не дающее нам восприять совершенную свободу.

166) Для жизни деятельной пост и бдение суть препоясание чресл; а для жизни созерцательной молчание и молитва суть светильники горящие (Лк. 12, 35).

167) Уму несовершенному не попускается внити в плодоносящий вертоград молитвы; ему достаются как бедному останки от обранья винограда (Второз. 24, 21), одни псалмопения.

168) Как не все, удостоивающиеся говорить с Царем, приглашаются и к столу его: так не все и из приступяющих к молитвенному собеседованию с Богом, вводятся в состояние молитвеннаго созерцания.

169) Узда гневу благовременное молчание; безсловесному похотению — воздержное питание; а неудержимому помыслу — однословная молитва.

170) Ни желающий спустится вглубь, чтоб достать оттуда маргарит чувственный, ни желающий вознестись горе, чтоб обрести там маргарит духовный, не достигнут желаемаго и искомаго, если первый не обнажится от одежд, а вторый от всего чувственнаго.

171) Ум, внутрь сердца сосредоточивающийся во время молитвы, бывает как жених беседующий с невестою своею; а не входящий внутрь себя, как стоящий вне брачнаго чертога, стеня вопиет: кто введет мя во град ограждения (Пс. 59. 11)? или кто будет мне вождем, чтоб во время молитвы не призревать в суеты и неистовления ложна (Пс. 39. 5)?

172) Что пища без соли для гортани; то молитва, без сокрушения проходимая, для ума.

173) Душа, еще ищущая молитвы, подобна жене мучащейся родами; а душа, обретшая молитву, подобна жене родившей, и радости исполненной по причине рождения (Иоан. 16, 21).

174) Некогда Аморрей, обитавший на горе, поразил понудившихся взыти на верх горы той (Числ 14, 44. 45; Второз. 1, 44). Ныне же злое забвение отгоняет тех, которые, прежде достижения сердечной чистоты, покушаются взойти на самый верх молитвы чистой.

176) Молитва, как молитва, бывает хлебом, укрепляющим новоначальных; молитва, с каким либо созерцанием соединенная, бывает елеем умащающим; а молитва безвидная (без воображений), — вином благоуханным, которое ненасытно пиющие приходят в изступление (Пс. 103, 15).

178) Подвизающемуся надобно тело свое ограничить одним видом пищи, — а ум однословною молитвою. И тогда, став неудерживаемым страстьми, будет он в состоянии восторгаться к Господу во время молитвы.

179) Грозящий палкою на собак раздражает их против себя; а демонов раздражает тот, кто нудит себя чисто молиться.

182) Когда непрерывным упражнением в молитве напечатлеются в сердце молящагося словеса псалмов; тогда он, как добрая земля, и сам от себя начинает произращать, то розы созерцаний в области духовной, то лилии, уразумения красоты и стройности мира вещественнаго, то фиалки постижения неудобозримых разнообразных судов Божиих.

184) Душа, совершенно отрекшаася от себя самой и всецело предавшаяся молитве, сходит долу из области, в коей витает выше тварей, не когда сама хочет, но когда благоволит Тот, Кто мерою и весом располагает все наше.

191) Воин слагает оружие, когда кончится брань;а созерцатель — помыслы, когда отрешено возносится ко Господу.

192) Воевода печалится, не получив добычи на войне; а проходящий деятельную жизнь скорбит, когда не сподобляется духовнаго созерцания в молитве.

193) Олень бежит на источники вод вещественных (Пс. 41, 2), как ураненный зверем; а душа, уязвленная сладчайшею стрелою молитвы, стремится к духовным озарениям.

195) Звезды скрываются с восходом солнца; а помыслы престают с возвращением ума в свое царство.

197) И созерцательный ум, когда, влекомый потребностями естества, сходит с неба долу, может возгласить тоже, что и тот, кто изрек: есть ли что дивнее Божественной красоты? И какая мысль обрадованнее помышления о Божеском велелепии? И какое чувство так живо и неудержимо, как любовь, Богом возжигаемая в очищенной от всего худаго душе, которая от полноты сердца говорит тогда: уязвлена есмь любовию аз (Песнь песней — 2, 5; 5, 8)?

198) Говорить: согреяся сердце мое во мне, и в поучении моем возгорится огнь (Пс. 38, 4), прилично тому, кто не утомляется тещи вслед Бога молитвою, и дне человеча видеть не пожелал (Иер. 17, 16).

199) Да глаголет и деятельная душа, подобно невесте в Песнях песней, когда, по отложению ею всех своих худостей, злые демоны и помыслы лукавые, начнут понуждать ее снова воззреть на суеты и неистовления ложна (Пс. 39, 5): совлекохся ризы моея, како облекуся в ню? Умых нозе мои, како оскверню их (Пес. пес. 5, 3)?

200) Сколь блаженна ты, Боголюбивая душа, если с дерзновением можешь взывать к Богу: возвести ми, Пастырю добрый, где пасеши овец Твоих, и где в полудне даешь почитие овнам Твоим, чтобы, последуя им, не быть мне блуждающею по стадам другов Твоих (Пес. пес. 1, 6)?

201) Деятельная душа, ища удержать слово молитвы, и не возмогоши, подобно невесте песней, вопиет: на ложи моем в нощех, исках, его же возлюби душа моя: исках Его, и не обретох Его: воззвах Его, и не послуша мене. Востану убо притруднейшею молитвою, и обыду во граде, и на торжищах, и на стогнах, и поищу, Его же возлюби душа моя (Пес. пес. 3, 1, 2). Может быть я найду Его, во всем и вне всего сущаго; и насыщуся, внегда явитимися славе, Его (Пс. 16, 15).

204) Если принявший в дом свой Царя, чрез это самое становится преславным, и этою преисполняется радостию паче всякой другой радости: то что должна чувствовать душа, по очищении своем, приявшая в себя Царя Царей по неложному Его обетованию (Ин. 14, 23)? И оставит ли она в себе что либо не выброшенным вон такое, что казалось бы не к упокоению Его служащим? Или что не позаботится она приять внутрь себя такое, что явно благоугодно Ему?

205) Ожидающий быть на утро позванным пред Царя, о чем другом будет заботиться, как не о придумании слов, имеющих быть благоугодными Царю? — И всякая душа, сие в отношении к Богу соблюдающая, не окажется неготовою к тамошнему судилищу.

206) Блаженна душа, которая, в ожидании, что ныне приидет Господь ея, ни во что совершенно становит труд целаго дня, — а за тем и ночи, помышляя, что как только настанет утро, он тотчас явится ей.

207) Бог всех видит; Бога же видят одни те, кои во время молитвы ничего другаго кроме Бога не видят. И которые видят таким образом Бога, те и услышаны бывают от Него; которые же не бывают услышаны, те и не видят Его. Блажен, кто верует, что видям есть от Бога: ибо таковый не подвигнетея с пути благоугождения Ему (Пс. 15. 8).

208) Благ царствия, сущаго внутрь нас, миролюбивое око не видело, и честолюбивое ухо не слышало, и на сердце, лишенное Духа Святаго, не восходило то. Оне суть залоги благ, какия имеют быгь дарованы праведным в будущем Царстве Христовом. Кто не наслаждается здесь сими плодами Духа, тот не может сподобиться наслаждения ими и там.

209) Помыслы мужей деятельных походят на еленей. Ибо как эти то витают на вершинах гор, страха ради от звероловов, то спускаются в долины, по желанию насладиться тем, что на них: так и эти, — ни в духовном созерцании всегда быть не могут, по безсилию своему на то, ни всегда вращаться в естественном порядке дел, по потребности упокоения от них, котораго они не дают.

212) Не столько трудно пресечь путь реке, чтоб она не неслась вниз, сколько остановить стремление ума, чтоб не влаялся по видимым вещам, а устремлялся горе к сродному ему, сосредоточиваясь в молитве; хотя это последнее по естеству ему, а то не по естеству.

217) Не так быстро течет во свояси освободившийся, после долгаго плена, пленник, как ум, освободившпсь от вещественных пристрастий, обрадованною ногою устремляется к сродным ему вещам небесным.

218) Кто не со вниманием молится, но разсеявается в молитве, тому псалом кажется иноязычным, и он сам для псалма бывает, как иноязычный (1 Кор. 14, 17). Посмешище из такого устрояют бесы.

219) Не одно и тоже — кому мир распался, и кто сам миру распинается. Ибо для одних гвоздьми служат пост и бдение, а для других — нестяжание и самоуничижение. Ктомуже без вторых, труды первых безполезны.

220) Не может чисто молиться тот, кто одержим красотолюбивою и честолюбивою страстию. Ибо пристрастие к сим вещам и суетные помыслы опутывают такого, как вервями, и во время молитвы совлекают его долу, как бывает с привязанною птицею, когда она покушается подняться на воздух.

221) Невозможно уму быть мирну в молитви, если не стяжет он наперед содружества с воздержанием и любовию; из коих первое подвизается уничтожить вражду тела против души, а второе вражду души к ближнему, Бога ради: от чего приходит наконец мир, превосходящий всяк ум (Фил. 4, 7), и творит себе обитель у того, кто так умиротворяется (Ип. 14, 23).

222) Делу правды того, кто подвизается внити в Царствие Божие, необходимо преизбыточествовать во благих: в милостынях чрез подаяние от лишения своего (Мр. 12, 44; Лк. 21, 4); и в трудах, подъемдемых ради мира, чрез истощание, терпения, еже о Господе.

226) Иныя страсти суть телесныя, и иныя душевныя. Кто первыя из них отревает, а о вторых никакой заботы не имеет: тот подобен человеку, для защиты от зверей построившему себе высокую и прочную ограду, а птицам охотно попускающему клевать славные грозды мысленнаго винограда.

230) Нельзя не открыват чувств, как и не отворять городских ворот. Но необходимо блюсти, чтоб, когда открываются оне на нужное, не вошло что либо чрез них, благоприятное для врагов наших, и не сделалось причиною брани.

234) Многие восходят на крест злострадания (произвольных телесных лишений); но немногие приемлют гвозди его (пригвождают себя на нем на всегда). Многие бывают рабами произвольнаго послушания; на посрамление же произвольно предают себя, только те, которые отрешились от честолюбия.

240) В ком всему не предшествует страх Божий, в тех помыслы бывают в смятении, как овцы, неимущия пастыря; а кому он сшествует или предшествует, в тех помыслы пребывают в благопокорности и в благочинии, как овцы в овчарне.

241) Страх Божий есть сын веры; сам же он есть блюститель исполнения заповедей, как пастырь держащий овец на тучном пастбище. Кто не стяжал матери его, тот не сподобится быть узренным овцею паствы Господней.


[1] Отселе до 166 главы включительно о молитве; что в Славянском Добротолюбии означается и особым заглавием.

[2] Это — последняя глава о молитве.

[3] В Славянском Добротолюбии, отселе начинается новая номерация слов, и с новым заглавием


Кудымкарская епархия.
Русская Православная Церковь.
Московский патриархат.

Подписка на новости сайта

Создание и поддержка сайта - "Интернет проекты"
Работает на: Amiro CMS