Кудымкарская епархия
официальный сайт Кудымкарской епархии Пермской
митрополии Русской Православной Церкви

Духовный источник


Духовный листок


Жития святых


Праздники


Проповедь на каждый день


Уважаемые
посетители
сайта!

Будем признательны Вам за пожелания и замечания по работе нашего портала.

Какие материалы вам будут интересны, чего не хватает на сайте, на ваш взгляд?


Отправить предложение

Ваше мнение

Как часто Вы посещаете наш сайт?
  Каждый день 
  35.66%  (46)
  Несколько раз в неделю 
  20.16%  (26)
  Раз в месяц 
  19.38%  (25)
  Каждую неделю 
  12.40%  (16)
  Другое 
  12.40%  (16)
Всего проголосовало: 129
Другие опросы

Все теги

Главная  /  Духовный источник /  Евангелие. Толкование.

Евангелие от Марка Часть 2

03.07.14 | Автор: блж. Феофилакт Болгарский


БЛАГОВЕСТНИК, или ТОЛКОВАНИЕ БЛАЖЕННОГО ФЕОФИЛАКТА, АРХИЕПИСКОПА БОЛГАРСКОГО НА СВЯТОЕ ЕВАНГЕЛИЕ 

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.

И по шести днех поят Иисус Петра и Иакова и Иоанна: и возведе их на гору высоку особь едины: и преобразися пред ними. И ризы Его быша блещащяся, белы зело яко снег, яцех же не может белилник убелити на земли. Евангелист Лука говорит, что это было спустя восемь дней. Впрочем он не противоречит Марку, но совершенно согласен с ним. Речь его обнимает и тот день, в который Господь возвестил (о предстоявшем преображении Своем), и тот, в который Он возвел (учеников на гору): тогда как Марк говорит об одних промежуточных днях. Господь поемлет и возводит на высокую гору только трех верховных апостолов, — Петра, как исповедавшего и возлюбившего, Иоанна, как любимого, и Иакова, как великого проповедника и богослова, который был столь тяжек для иудеев, что Ирод, желая угодить иудеям, убил его. Возводит их на гору высокую, дабы чудо было тем славнее. А особь (наедине) возводит потому, что хотел явить тайну. Самое преображение разумей не как существенное изменение вида Христова, но как озарение его неизреченным светом, при чем естественный вид его оставался тот же, как и прежде.

И явися им Илиа с Моисеем: и беша со Иисусом глаголюще. И отвещав Петр глагола Иисусови: Равви, добро есть нам зде быти: и сотворим кровы три, Тебе един, и Моисееви един, и Илии един. Не ведяху бо что рещи: бяху бо пристрашни. И бысть облак осеняя их: и прииде глас из облака, глаголя: Сей есть Сын Мой возлюбленный, Того послушайте. И внезапу воззревше, ктому никогоже видеша, токмо Иисуса единаго с собою. По многим причинам Илия и Моисей являются беседующими со Христом. Но достаточно упомянуть о двух. Так, поелику ученики радовались, чти в народе одни принимали Его за Илию, а другие за одного из пророков: то Он являет им величайших пророков, дабы ученики по крайней мере таким образом познали различие между рабами и Владыкою. Вот первая причина. Вторая: так как многие почитали Христа богопротивником, разоряющим будто бы субботу и преступающим закон: то Он показывает на горе таких пророков, из коих один был законодатель, а другой ревнитель: а такие пророки не стали бы беседовать с Ним, если бы Он разорял закон и не исполнял того, что они проповедали. Петр же боялся сойти с горы (ибо страшился распятия Господня), и потому сказал: добро есть нам зде быти, и не сходить в среду иудеев; ибо, если враги твои сюда и придут, мы имеем Моисея, поразившего египтян, имеем Илию, низведшего с неба огонь и истребившего пятьдесятоначальников. О чем же беседовали с Ним пророки? Она говорили о распятии и смерти Его. А что говорил Петр, он сам не знал, что говорит, потому что все они (ученики) были в страхе от неизреченного света и славы (Христовой). Он не хотел, чтоб Иисус сходил с горы на распятие, ради нашего спасения, а желал оставаться всегда на горе. Но обратим наш ум и к (таинственному) созерцанию. По кончине мира сего, созданного в шесть дней, возведет нас Иисус, если мы (истинные) Его ученики, на гору высокую, то есть, на небо, и явит себя нам в светлейшем виде. Ныне Он является нам в бесславном виде, как распятый и сын древоделателя, а тогда увидим славу Его, как Единородного: увидим также и закон и пророков, беседующих с Ним, то есть изреченное о Нем Моисеем и пророками тогда уразумеем и найдем совершенное исполнение их вещаний. Тогда услышим мы и Отеческий глас, ибо Отец откроет нам Сына и возвестит: Сей есть Сын Мой. Как же Он возвестит нам это? При осенении облака, то есть, Святого Духа: ибо Он есть источник жизни.

Сходящым же им с горы, запрети им, да никому же поведят, яже видеша, токмо егда Сын человеческий из мертвых воскреснет. И слово удержаша в себе, стязающеся, что есть, еже из мертвых воскреснути. Для чего Иисус заповедывает ученикам не говорить никому о преображении? Для того, чтобы люди, слыша о такой славе Христа, впоследствии не соблазнились, когда увидят Его распинаемым. После же воскресения из мертвых, удобно будет сказать о столь славном событии, бывшем до распятия Христова. Итак апостолы удержаша слово в себе (соблюли в тайне это событие), стязающеся, что есть из мертвых воскреснути: ибо они еще не разумели слов Его, что Ему должно воскреснуть из мертвых.

И вопрошаху Его, глаголюще: како глаголют книжницы, яко Илии подобает приити прежде? Он же отвещав рече им: Илиа убо пришед прежде, устроит вся: и како есть писано о Сыне человечестем, да много постраждет и уничижен будет. Но глаголю вам, яко и Илиа прииде, и сотвориша ему, елика хотеша, якоже есть писано о нем. Между иудеями держалась молва, что пред пришествием Христа придет Илия. Впрочем фарисеи не так, как должно, толковали писанное об Илии, но злонамеренно превращали (смысл Писаний), скрывая истину. Ибо пришествий Христовых два, одно первое (которое уже было), а другое еще имеет быть. Предтечею первого был Иоанн, предтечею второго будет Илия. Но Христос

называет Илиею Иоанна, как обличителя, ревнителя и пустынника. Таким образом Господь опровергает мнение фарисеев, которые думали, что предтечею первого Христова пришествия должен быть Илия. Как же опровергает? Он говорит: Илиа убо пришед устроит вся: и како писано о Сыне человечестем, да много постраждет. Это значит вот что: когда придет Илия Фесвитянин, он умирит непокорных иудеев и приведет их к вере, и таким образом соделается предтечею второго пришествия Христова. А если бы Фесвитянин, долженствующий устроить все, был предтечею первого пришествия: то как же написано, что Сын человеческий должен пострадать. Итак одно из двух: или Илия не должен быть предтечею первого пришествия, ежели Писания говорят истину, что Христу надлежит пострадать: или мы будем верить словам фарисеев, что предтечею первого пришествия должен быть Фесвитянин, — и тогда не будет истины в Писаниях, которые говорят, что Христос постраждет: ибо Илия должен устроить все, и не будет тогда ни одного еврея неверующего, но все поверят проповеди, кто только услышит ее от Илии. Опровергая таким образом превратное мнение фарисеев, Господь сказал, что Илия, то есть, Иоанн, уже прииде, и сотвориша ему, елика хотеша: поелику не поверили ему, и он приял кончину отсечением (главы), сделавшись жертвою забавы (Иродовой).

И пришед ко учеником, виде народ мног от них, и книжники стязающяся с ними. И абие весь народ видев Его ужасеся, и пририщуще целоваху Его. И вопроси книжники: что стязаетеся к себе? И отвещав един от народа, рече: учителю, приведох сына моего к тебе, имуща духа нема: И идеже колиждо имет его, разбивает его, и пены тещит, и скрежещет зубы своими, и оцепеневает: и рех учеником твоим, да изженут его, и не возмогоша. Иисус, пришедши к ученикам, к тем девяти, которые не восходили с Ним на гору, нашел их в состязании с фарисеями. Ибо в отсутствие Иисуса фарисеи, приступив к ученикам Его, покушались привлечь их в свою сторону. Между тем народ, лишь только увидел Его, тотчас приветствовал. Народ смотрел на Него и приветствовал, как бы возвратившегося издалека. А по мнению некоторых, и самый вид Его, от света преображения сделавшись прекраснее, привлекал к Нему народ с приветствиями. И отвещав един от народа рече. Этот человек был немощен в вере, как свидетельствует Господь, сказав: О роде неверный, и еще: вся возможна верующему: да и тот сам говорит: помози моему неверию. Он и учеников (Иисуса) оговаривает, как бы все они были неверующие. А надлежало ему не пред всеми обвинять их, но особо наедине.

Он же отвещав ему, глагола: О роде неверен, доколе в вас буду? доколе терплю вы: приведите его ко Мне. И приведоша его к Нему: и видев Его, абие дух стрясе его, и пад на земли, валяшеся пены теща. И вопроси отца его: колика лет есть, отнележе сие бысть ему? Он же рече: издетска. И многажды во огнь вверже его, и в воды, да погубит его, но аще что можеши, помози нам, милосердовав о нас. Иисус же рече ему: еже аще что можеши веровати, вся возможна верующему. И абие возопив отец отрочате, со слезами глаголаше: верую, Господи, помози моему неверию. Видев же Иисус, яко срищется народ, запрети духу нечистому, глаголя ему: душе немый и глухий. Аз ти повелеваю: изыди из него, и ктому не вниди в него. И возопив, и много пружався, изыде: и бысть яко мертв, якоже мнозем глаголати, яко умре. Иисус же емь его за руку, воздвиже его: и воста. Итак человек тот, пришедши (к Иисусу), винил учеников, что они не могли исцелить сына его: но Христос обращает обвинение на него самого, и говорит как бы так: ты не имеешь веры, и потому ты сам виновен в том, что не исцелился сын твой. Впрочем слова Иисуса относятся не к одному только этому человеку, а говорит это Он вообще о всех иудеях, укоряя их за неверие. Ибо многие из предстоящих могли этим (случаем) соблазниться. А когда говорит (Иисус): доколе буду с вами, то сим выражает, что для Него вожделенна была смерть, то есть (как бы так сказал): прискорбно мне жить с вами неверующими. Впрочем Он не останавливается (только) на укоризне, а подает и исцеление, обнаруживая в исцелении отрока не высокомудрие, а гораздо более — смиренномудрие. Ибо заметь, что не своей силе, а вере человека того приписывает исцеление, говоря: вся возможна верующему. Притом, Он запретил духу, увидев собиравшийся (к Нему) народ, опять потому, что не хотел исцелять пред множеством народа, — для показания своей силы и для своей славы. А запрещением и словами: изыди и ктому не вниди, дает знать, что за неверие человека бес опять мог бы войти в него, если б не возбраняем был запрещением Его. Но он попустил бесу разбить отрока, дабы все поняли бесовское искушение, и то, что бес мог бы умерщвлять человека, если б не ограждала их рука Божия. Говоря в переносном смысле, бес повергает людей в огонь гнева и похоти, и в бурные волны житейских дел. Этот бес нем и глух, — глух, как нехотящий слышать словес Божественных, нем, как немогущий и других научить чему-либо душеполезному. Но когда Иисус, то есть, евангельское слово, возьмет человека за руку, то есть управит его деятельные силы, тогда он освобождается от беса. Заметь также, что Бог готов помогать нам, но мы сами отрицаемся делать добрые дела. Ибо сказано: воздвиже его Иисус, — вот помощь Божия, и воста, то есть, — в самом человеке (возбудилось) тщание на добрые дела.

И вшедшу Ему в дом, ученицы Его вопрошаху Его единаго: яко мы не возмогохом изгнати его? И рече им: сей род ничимже может изыти, токмо молитвою и постом. Ученики боялись, не лишились ли они благодати, данной им от Господа, и не потому ли не могли изгнать беса. Заметь и благоговение их в том, что приступают они к Иисусу наедине. Сей род. Какой? Род бесновавшихся в каждом новомесячии, или вообще весь род бесов, который не изгоняется иначе, как молитвою и постом. Должно поститься и тому, кто страждет от них, и тому, кто хочет целить, — и тому и другому это нужно: особенно же требуется это от самого страждущего: да и не поститься только надобно, но и молиться, и не молиться только, но и поститься. Ибо так истинная молитва совершается, когда соединяется с постом, когда молящийся не обременен пищею, молится легко и без затруднения.

И оттуду изшедше, идяху сквозе Галилею, и не хотяше, да кто увесть. Учаше бо ученики своя, и глаголаше им: яко Сын человеческий предан будет в руце человечесте, и убиют Его: и убиен быв, в третий день воскреснет. Везде слово о Своем страдании соединял (Иисус) с чудотворениями, дабы не думали, что Он страдал по немощи. И теперь, сказав прискорбное слово, что убиют Его, присовокупляет и радостное, — что в третий день воскреснет: дабы мы знали, что за скорбями всегда последует радость, и поэтому дабы не истаевали (духом) напрасно в скорбях, но надеялись получить что-либо и радостное.

Они же не разумеваху глагола, и бояхуся Его вопросити. И прииде в Капернаум: и в дому быв, вопрошаше их: что на пути в себе помышлясте? Они же молчаху: друг ко другу бо стязашася на пути, кто есть болий. И сед пригласи обанадесяте, и глагола им: аще кто хощет старей быти: да будет всех менший, и всем слуга. И приим отроча, постави е посреде их: и объем е, рече им: иже аще едино таковых отрочат приимет во имя Мое, Мене приемлет: и иже Мене приемлет не Мене приемлет, но пославшаго Мя. Ученики, имея еще человеческие помышления, спорили между собою о том, кто из них больше и почетнее у Христа. Но Господь, хотя не возбраняет стремления к большей чести (ибо повелевает нам желать высших степеней), однако не дозволяет нам похищать первенство у других, напротив хочет, чтобы мы смирением достигали возвышения. Так, Он поставил посреди (учеников) дитя и поучает нас быть ему подобными. Дитя ни славы не ищет, не завидует, не помнит зла. Да и не тогда только, говорит (Иисус), вы получите великую награду, когда сами будете такими (как дитя): но ежели и других подобных примете ради Меня, и за это получите царство небесное, поелику примете Меня: а принимая Меня, примете Пославшего Меня. Видишь ли, какую силу имеет смирение и нрав простой и бесхитростный? Это вселяет в нас Сына и Отца, а следовательно и Духа Святого.

Отвеща Ему Иоанн, глаголя: учителю, видехом некоего именем Твоим изгоняща бесы, иже не ходит по нас: и возбранихом ему, яко не последует нам. Иисус же рече: не браните ему, никтоже бо есть, иже сотворит силу о имени Моем, и возможет вскоре злословити Мя. Иже бо несть на вы, по вас есть. Не по соревнованию какому-либо и не по зависти сын громов возбраняет тому человеку изгонять бесов: но желает, чтобы все, призывающие имя Христово, и последовали за Христом, и чтобы все ученики составляли одно тело. При начале же (евангельской) проповеди случалось, что некоторые, побуждаемые страстию славолюбия, желали совершать знамения: но видя, как могущественно имя Иисусово, они призывали его и таким образом совершали знамения, хотя и чужды и недостойны были благодати Божией. Ибо Господу угодно было, чтобы проповедь распространялась и чрез недостойных. Что же Спаситель? Он не позволил Иоанну возбранять совершавшему знамения: не браните, говорит, никтоже бо может вскоре злословити Мя, иже сотворит силу о имени Моем. То есть, как будет злословить Меня тот, кто именем Моим приобретает себе славу, и призыванием Меня совершает чудеса? По-видимому, Господь противоречит Сам Себе: ибо в другом месте говорит: иже несть со Мною, на Мя есть. Но сии слова сказаны о бесах, которые стараются отвлечь сущих от Бога и рассевают Божие достояние. А здесь говорится о людях, которые чрез других, делающих чудеса, приводятся к Богу.

Иже бо аще напоит вы чашею воды во имя Мое, яко Христовы есте, аминь глаголю вам, не погубит мзды своея. И иже аще соблазнит единаго от малых сих, верующих в Мя, добрее есть ему паче, аще облежит камень жерновный о выи его, и ввержен будет в море. Я, говорит, не только не возбраняю тому, кто совершает Моим именем чудеса: но если кто даст вам что-либо и самое малое, ради Меня, а не ради людей мирских, и то не лишится награды своей. А о чаше воды сказал, имея в виду людей, отговаривающихся бедностию. Если, говорит, и чашу воды подашь, — меньше этого уже ничего не может быть, — и это не пропадет у тебя. Так если ты почтишь одного из малых, то ты угодишь Богу: если и соблазнишь одного из малых, то ты согрешил: лучше бы повесили тебе на шею жернов ослий (мельничный). Этим выражает, что мы подвергаемся в таком случае тягчайшему наказанию. Господь указал чувственное мучение, с тем, чтобы устрашить нас этим видимым примером.

И аще соблажняет тя рука твоя, отсецы ю: добрее ти есть беднику в живот внити, неже обе руце имущу внити в геенну, во огнь неугасающий: идеже червь их не умирает, и огнь не угасает. И аще нога твоя соблажняет тя, отсецы ю: добрее ти есть внити в живот хрому, неже две нозе имущу ввержену быти в геенну, во огнь неугасающий: идеже червь их не умирает, и огнь не угасает. И аще око твое соблажняет тя, исткни е: добрее ти есть со единем оком внити в царствие Божие, неже две оце имущу ввержену быти в геенну огненную: идеже червь их не умирает, и огнь не угасает. Всяк бо огнем осолится, и всяка жертва солию осолится. Добро соль: аще же соль не слана будет, чим осолится? имейте соль в себе, и мир имейте между собою. Высказав такую угрозу противу соблазнителей, что лучше бы быть им вверженным в море, Господь поучает теперь соблазняемых остерегаться людей, готовых соблазнить и сбивать их с пути (истины). Будет ли соблазнять тебя нога, или рука, или око, то есть, будет ли соблазняющий и запинающий в деле спасения из числа домашних твоих, или из близких по плоти, — отсеки его, то есть, отвергни любовь к нему и дружбу. А червь и огонь, терзающие грешников, есть совесть каждого и воспоминание о гнусных делах, совершенных в сей жизни. Это угрызает, как червь, и жжет, как огонь. Всяк бо, говорит, огнем осолится, то есть, искушен будет, как и Павел говорит, что все будет искушено огнем (1 Кор. 3, 13). И всяка жертва солию осолится: эти слова привел (Иисус) из книги Левит (2, 13). Там Бог говорит: всяк дар жертвы вашея солию да осолится. Итак надобно нам осолить свои жертвы солью Божиею, то есть, приносить жертвы не чахлые и слабые, но крепкие и здоровые. Солию же Господь называет и апостолов и вообще тех, которые имеют предохраняющую и вяжущую силу. Ибо как соль предохраняет мясо и не допускает зарождаться в нем червям, так и слово учителя, ежели оно крепко и вязко, удерживая людей от плотских страстей, не дает в них места неусыпающему червю. Если же сам учитель будет без соли, и не будет иметь в себе возбуждающей и вяжущей силы: то чем осолится, то есть, исправится. Итак, имейте в себе соль, то есть, укрепляющую и вяжущую благодать Духа, чтобы быть вам в мире между собою, связуясь с ближним союзом любви. Вот что значит иметь соль, и вот к чему сказаны слова: имейте мир с ближними своими. О таких Соломон сказал: кони мнози в колеснице Фараони, и пр.



ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.

И оттуду востав, прейде в пределы Иудейския, обонпол Иордана. И снидошася паки народи к Нему, и яко обычай име, паки учаше их. И приступльше фарисее, вопросиша Его: аще достоит мужу жену пустити? искушающе Его. Он же отвещав рече им: что вам заповеда Моисей? Они же реша: Моисей повеле книгу распустную написати, и пустити. И отвещав Иисус рече им: по жестокосердию вашему написа вам заповедь сию. От начала же создания, мужа и жену сотворил я есть Бог. Сего ради оставит человек отца своего и матерь, и прилепится к жене своей, и будета оба в плоть едину. Темже уже неста два, но плоть едина. Еже убо Бог сочета, человек да не разлучает. Господь часто оставлял Иудею по причине ненависти к Нему фарисеев. Но теперь опять приходит в Иудею, потому что приближалось время Его страданий. Впрочем Он идет не прямо в Иерусалим, но (сначала) только в пределы иудейские, чтобы оказать пользу незлобивому народу: тогда как Иерусалим, по лукавству иудеев, был средоточием всякой злобы. — И посмотри, как они по злобе своей искушают Господа, не терпя, чтобы народ уверовал в Него, но всякий раз приступая к Нему с намерением поставить Его в затруднение и препреть Его своими вопросами. Они предлагают Ему такой вопрос, который ставил Его между двух пропастей: позволительно ли, говорят, человеку отпускать от себя жену? Ибо, скажет ли Он, что это позволительно, или скажет, что непозволительно, — во всяком случае они думали обвинить Его в противоречии закону Моисееву. Но Христос, Премудрость самосущая, отвечает им так, что избегает их сетей. Он спрашивает их: что заповедал им Моисей? а когда они отвечали, что Моисей заповедал отпускать жену, Христос объяснил им самый закон. Моисей, говорит Он, не был так немилостив, чтобы мог дать такой закон: но он написал это по причине вашего жестокосердия. Зная бесчеловечие евреев, такое, что муж, не возлюбивший свою жену, легко мог бы убить ее, Моисей дозволил мужу отпускать жену нелюбимую. Но изначала не так было: Бог сочетает два лица союзом супружества так, что они составляют одно, оставляя даже своих родителей. Заметь, что Господь говорит: Бог не дозволяет многобрачия, так чтобы одну жену можно было отпускать, а другую брать, и потом опять эту оставить, а сочетаться с иною. Если бы это было Богу угодно, то Он создал бы мужа одного, а жен многих: но произошло не так, а сотворил (Бог) мужа и жену, чтобы сочетавались — один муж с одною женою. В переносном же смысле можно разуметь это так: слово учения, бросая добрые семена в душу верующего человека, имеет значение мужа для приемлющей его души. Оставляет же (слово учения) отца своего, то есть, выспренний ум, и мать свою, то есть, украшенную речь, и прилепляется к жене своей, то есть к пользе души, приспособляется к ней и предпочитает часто мысли невысокие и речь простую. И тогда они оба становятся единою плотию, то есть, душа верует, что Слово Божие плоть бысть, и уже никакой человеческий помысл не может отлучить душу от такой веры.

И в дому паки ученицы Его о сем вопросиша Его. И глагола им: Иже аще пустит жену свою, и оженится иною, прелюбы творит на ню: И аще жена пустит мужа, и посягнет за иного, прелюбы творит. Так как и ученики соблазнялись (касательно развода мужа и жены), то и они приступают к Нему (Иисусу) и спрашивают о том же. Их образ мыслей еще не совершенно был здрав. Господь отвечал им: кто отпустил жену свою и поймет другую, тот становится прелюбодеем с этою второю женою: также и жена, оставившая своего мужа и сочетавшаяся с другим, делается прелюбодейцею.

И приношаху к Нему дети, да коснется их: ученицы же прещаху приносящым. Видев же Иисус, негодова, и рече им: оставите детей приходити ко Мне, и не браните им: тацех бо есть царствие Божие. Аминь глаголю вам: иже аще не приимет царствия Божия яко отроча, не имать внити в не. И объем их, возложь руце на них, благословляше их. Велика была вера в народе, когда он одно возложение (Христом) рук принял как благословение для приводимых к Нему детей. А ученики не допускали приводящих, думая, что это недостойно Его. Что же Христос? Научая учеников смиренномудрствовать и отвергать мирское надмение, Он принимает и обнимает детей. Сим Он показывает, что приемлет незлобивых: потому и говорит: тацех бо есть царствие Божие. Заметь, не сказал: сих (детей) есть царствие, но: таковых, то есть, стяжавших такое же незлобие, какое дети имеют по природе. Ибо дитя не завидует, не помнит зла и, будучи наказуемо материю, не бежит от нее, ко, хотя бы и рубище она носила, предпочитает ее царице: так и добродетельно живущий предпочитает мать свою, разумею Церковь, всему, и не увлекается житейскими наслаждениями. За то Господь и обнимает таких, говоря: приидите ко Мне вси труждающиися и обременении, и благословляет их, говоря: приидите благословеннии Отца Моего. Царством же Божиим называет здесь проповедь (Евангелия) и обещание (будущих) благ. Итак, кто примет проповедь божественную, как отроча, то есть, нисколько не раздумывая, и не допуская в себе неверия, тот войдет в царство Божие и наследует те блага, которые уже приобрел верою.

И исходящу Ему на путь, притек некий, и поклонся на колену Ему, вопрошаше Его: Учителю благий, что сотворю, да живот вечный наследствую? Иисус же рече ему: что Мя глаголеши блага? никтоже благ, токмо един Бог. Заповеди веси: не прелюбы сотвориши: не убий: не укради: не лжесвидетельствуй: не обиди: чти отца твоего и матерь. Он же отвещав, рече ему: учителю, сия вся сохраних от юности моея. Иисус же, воззрев нань, возлюби его, и рече ему: единаго еси не докончал: иди, елика имаши, продаждь и даждь нищым, и имети имаши сокровище на небеси: и прииди, (и) ходи в след Мене, взем крест. Он же, дряхл быв о словеси, отъиде скорбя: бе бо имея стяжания многа. Некоторые ложно представляют сего юношу, как хитрого и коварного искусителя. Это не так: он был только человек любостяжательный, а не искуситель. Ибо послушай, что замечает евангелист: воззрев нань, Иисус возлюби его. А почему Христос отвечал ему так: никтоже благ? Потому что тот подошел к Христу, как к простому человеку и как одному из многих учителей. Христос как бы так говорит: если ты почитаешь Меня благим, как простого учителя, то в сравнении с Богом ни один человек не благ: если признаешь Меня благим, как Бога, то для чего называешь Меня только учителем? Такими словами Христос хочет подать высшую мысль (о Себе), чтобы тот познал Его, как Бога. Кроме того, для исправления же юноши, Господь дает ему и другой урок: если он хочет с кем-либо беседовать, то говорить должен без лести, а корень и источник благости знать один — Бога и Ему воздавать подобающую честь. Впрочем я удивляюсь сему юноше в том, что когда все другие приходили (ко Христу) за исцелением от болезней, он сам просит о наследовании жизни вечной, — если б только он не был одержим еще сильнейшею в нем страстию сребролюбия. По сей-то страсти, услышав (слова Господа): иди, продаждь и даждь нищым, он — отъиде скорбя. Заметь при сем, что Господь не сказал: продай по частям, что имеешь и раздай, а: продай за один раз и раздай, но только нищим, а не ласкателям и не развратникам: потом: ходи в след Мене, — то есть, усвой и всякую другую добродетель. Ибо много таких, которые хотя и нестяжательны, но несмиренны: или и смиренны, но нетрезвы, или имеют другой какой-либо порок. Посему и Господь не говорит только: продай и раздай нищим, но: и ходи в след Мене, взем крест, что значит быть готовым на смерть ради Его. Он же, дряхл быв о словеси, отъиде скорбя: бе бо имея стяжания многа. Не напрасно присовокуплено, что он много имел: ибо и малым владеть — худо и опасно: а узы многих стяжаний (и вовсе) неразрешимы. Но и тот, кто юн по духу, легкомыслен, невнимателен мыслию, не устроен разумом, пусть также продаст имение свое, как то: гнев и похоть со всем тем, что от них прозябает, и отдаст, бросит бесам, которые суть нищи, лишены всякого блага и богатства, потому что отпали от благости Божией, и потом да последует Христу. Ибо тот только может последовать Христу, кто отвергнет богатство грехов, которое есть достояние бесов. Уклонися, сказано, от зла: это значит бросить греховное богатство нищим, то есть силам бесовским, — и сотвори благо: что значит последовать Христу и взять крест Его.

И воззрев Иисус, глагола учеником своим: како неудобь имущии богатство в царствие Божие внидут. Ученицы же ужасахуся о словесех Его. Иисус же паки

. Итак человеку, пока он богат, невозможно спастись. Но от Бога это возможно. Христос сказал: сотворите себе други от мамоны неправды. Видишь ли, как все становится возможно, когда слышим слово Божие! От человек же невозможно, то есть, невозможно тогда, когда рассуждаем по-человечески. Но почему ученики так изумлялись при этих словах? ведь сами они никогда не были богаты? Я думаю, что они в сем случае заботились о всех людях, так как уже начинали быть человеколюбивы. Некоторые недоумевают, как Христос сказал, что вся возможна суть от Бога. Ужели Он может и погрешить? На это мы отвечаем, что, когда Христос говорит: вся, то разумеет все существенное: но грех не есть что-либо существенное: грех есть нечто несущественное, недеятельное: или иначе сказать: грех есть принадлежность не силы, а немощи, как и апостол говорит: Христос, сущим нам немощным, умре (Рим. 5, 6), и Давид говорит: умножишася немощи их (Псал. 15, 4). Значит, грех, как немощь, невозможен для Бога. Но может ли Бог, говорят, сделать и бывшее, как не бывшее? На это скажем: Бог есть истина: а сделать бывшее, как бы не бывшее, есть ложь. Как же истина сделает ложь? для этою Ему надлежало бы сперва изменить свое существо. Говорить таким образом значило бы сказать, что Бог может не быть и Богом. отвещав, глагола им: чада, како неудобь уповающым на богатство в царствие Божие внити? Удобее бо есть вельбуду сквозе иглине ушы проити, неже богату в царствие Божие внити. Они же излиха дивляхуся, глаголюще к себе: то кто может спасен быти? воззрев же на них, Иисус глагола: у человек невозможно, но не у Бога: вся бо возможна суть у Бога. Не богатство — само по себе есть зло: а берегущие его — злы и достойны осуждения: ибо должно не иметь его, то есть, держать у себя, а употреблять на пользу. Оно потому и называется богатством, что назначено для полезного употребления, а не для сбережения. Поэтому берегущие и запирающие его неудобь внидут в царствие Божие. А слово — неудобь значит здесь то же, что невозможно. Богатому человеку действительно слишком трудно спастись. Это видно из того примера, который присовокупляет Господь, говоря, что удобнее есть вельбуду сквозе иглине ушы проити, неже богату в царствие Божие внити. Под названием вельбуда разумей или самое животное или толстую вервь (канат), употребляемую на больших кораблях [1]

Начат же Петр глаголати Ему: се мы оставихом вся, и в след Тебе идохом. Отвещав же Иисус рече: аминь глаголю вам, никтоже есть иже оставил есть дом, или братию, или сестры, или отца, или матерь, или жену, или чада, или села, Мене ради и Евангелиа ради: аще не приимет сторицею ныне во время сие, домов, и братий, и сестер, и отца, и матере, и чад, и сел, во изгнании, и в век грядущий живот вечный. Мнози же будут первии последни, и последнии перви. Хотя Петр немногое оставил (ради Христа), но и это немногое называет вся. Видно, и немногое имеет узы пристрастия: а потому достоин ублажения и тот, кто оставляет немногое. Петр один спрашивал (Христа): но Господь дает общий для всех ответ: всяк, иже оставит жену, или матерь. Говорит это не с тем, чтобы мы оставляли родителей беспомощными, или разлучались с женами, но научает нас благоугождение Богу предпочитать всему плотскому: Поелику от проповеди (Евангелия) имела возгореться брань (между людьми), так что дети должны были отрекаться от отцов: то Господь и говорит: кто оставит ради евангелия плотское родство и вообще все плотское, тот и в сем веке получит все это во сто крат более, и в будущем — жизнь вечную. Поэтому уже не получит ли и жен во сто раз больше? Да, — хотя проклятый Юлиан и глумился над этим. Ибо, скажи мне, какую пользу приносит жена в хозяйстве мужа? Вообще — она заботится о пище и одежде для своего мужа и в этом отношении вполне обеспечивает мужа. Посмотри же, как это было у апостолов. Сколько жен заботились о доставлении им одежды и пищи и служили им, так что сами они не имели попечения ни о чем, кроме слова и учения! Подобно тому, апостолы имели многих отцов и матерей, какими были для них все любившие их и сердечно заботившиеся о них. Петр оставил один дом (свой), а впоследствии имел (как свои) все домы учеников своих. Он и ныне по всей земле имеет светлые домы, — храмы во имя его. А еще важнее то, что святые наследовали все это в изгнании, то есть будучи гонимы (за веру Христову), и в жестоких страданиях, но их страдания не были бесславием для них. Ибо они, казавшиеся в нынешнем веке последними, по причине претерпеваемых ими скорбей и гонений, — будут (в будущем веке) первыми за свое крепкое упование на Бога. Фарисеи, бывшие первыми, стали последними: а те, которые оставили все и последовали Христу, сделались первыми.

Бяху же на пути восходяще во Иерусалим: и бе варяя их Иисус, и ужасахуся, и во след идуще, бояхуся. И поем паки обанадесять, начат им глаголати, яже хотяху Ему быти: яко се восходим во Иерусалим, и Сын человеческий предан будет архиереом и книжником, и осудят Его на смерть, и предадят Его языком. И поругаются Ему, и уязвят Его, и оплюют Его, и убиют Его: и в третий день воскреснет. Для чего (Иисус) предсказывает ученикам, что с Ним случится? Для укрепления духа их, чтобы они, предварительно услышав об этом, мужественно перенесли, (когда это сбудется), и не были поражены внезапностию: а вместе с тем они должны были знать, что он страждет по воле Своей. Ибо, кто предвидел (страдания), тот мог избежать их: а если не бежал, явно, что волею предает себя на страдания. Но так как открыть о своем страдании следовало только ближайшим ученикам: то Он и предваряет всех на пути, желая отделить учеников от народа. Еще же упреждением всех и поспешностию Своею на пути Господь показывает и то, что Он поспешает к страданию и не убегает от смерти ради нашего спасения. Все, что высказывает Он в сем случае, хотя и прискорбно: но за все сие утешает тем, что в третий день воскреснет.

И пред Него приидоста Иаков и Иоанн, сына Зеведеева, глаголюще: учителю, хощева, да, еже аще просива, сотвориши нама. Он же рече има: что хощета, да сотворю вама? Она же реста Ему: даждь нам, да един одесную Тебе и един ошуюю Тебе сядева во славе твоей. Иисус же рече има: не веста, чесо просита. Можета ли пити чашу, юже Аз пию, и крещением, имже Аз крещаюся, креститися? Другой Евангелист (Матф. 20, 20) сказывает, что мать их (Иакова и Иоанна) приступила к Иисусу. Но вероятно было то и другое: два сии апостола, стыдясь других, послали наперед мать свою, а потом и сами подошли особо, как это обозначает Евангелист, сказав: приидоста пред Него, то есть, подошли особо, отдалясь от прочих. Чего же они просили? Восхождение (Христа) в Иерусалим (о котором Он беседовал с учениками) они поняли так, что Он идет воспринять чувственное царство, и уже по воцарении претерпит те страдания, о которых предрекал. Думая таким образом, они и просят восседания по правую и по левую сторону Христа. Потому и Господь укоряет их, как не разумеющих, чего просят: не веста, говорит, чесо просита. Вы думаете, что Мое царство будет чувственное, и потому чувственного просите восседания: нет, это не так: это выше понятия человеческого: и сесть одесную Меня есть дело самое великое, превышающее и Ангельские чины. Притом, вы мечтаете о славе, а Я призываю вас на смерть. Чашею и крещением называет Он крест, — чашею потому, что крест, как чаша (вина), скоро должен был привести Его ко сну (смертному), — и Он готов был принять чашу страданий, как сладкое для себя питие, а крещением — потому, что крестом Он совершил очищение грехов наших. Но ученики, не уразумев слов Господних, дают с своей стороны обещание, думая, что Он говорит о чаше чувственной и о том крещении, какое было у иудеев, которые пред вкушением пищи омывались.

Она же реста Ему: можева. Иисус же рече има: чашу убо, юже Аз пию, испиета: и крещением, имже Аз крещаюся, креститася: А еже сести одесную Мене и ошуюю, несть Мне дати, но имже уготовано есть. Вы, говорит, войдете в подвиг мученичества и умрете за истину: а еже сести несть Мне дати. Но здесь представляются два недоумения. Первое: уготовано ли кому это седение? второе: ужели всеобщий Владыка не может дать сего седения? Отвечаем: никто не будет сидеть ни одесную, ни ошуюю. А если и слышишь, что в Писании многократно говорится о таком седении, то разумей не сидение (в собственном смысле), но высшее достоинство. А слова: несть Мне дати, имеют такой смысл: Мне, праведному Судии, не свойственно дать вам такое достоинство по одной любви к вам: иначе Я не был бы правосуден: но такая почесть уготована только подвизающимся. Это подобно тому, как если бы правосудный царь посадил выше других какого-либо подвижника, а любимцы его, пришедши, сказали бы ему: дай нам венцы: тогда царь, конечно, ответил бы: несть мое дати, но кто будет подвизаться и победит, тому и венец уготован. — Итак вы, сыны Зеведеевы, можете быть и будете мучениками за Меня: но если кто вместе с мученичеством будет иметь и всякую другую добродетель — больше вас, тот будет иметь преимущество пред вами.

И слышавше десять, начаша негодовати о Иакове и Иоанне. Иисус же призвав их, глагола им: весте, яко мнящиися владети языки, соодолевают им: и велицыи их обладают ими. Не тако же будет в вас: но, иже аще хощет в вас вящший быти, да будет вам слуга: И иже аще хощет в вас быти старей, да будет всем раб. Ибо Сын человечь не прииде, да послужат Ему, но да послужит, и даст душу свою избавление за многи. Ученики, еще рассуждая по-человечески, впадали в зависть: поэтому и негодуют на двух Апостолов. Впрочем когда? Когда увидели, что прошение последних не принято Господом, но отвергнуто, тогда и негодовать стали. Пока сам Господь оказывал предпочтение Иакову и Иоанну, прочие ученики, видя это терпели: но когда те два ученика стали сами просить себе почести, то прочие уже не стерпели. Так еще несовершенны были они в это время! Но после увидим, как каждый из них уступал первенство другому. Теперь же Христос врачует их, сначала усмирив, и для того приблизив их к Себе, — что и означается словом — призвав. Потом показывает, что восхищать у других честь и домогаться первенства есть дело язычества. Ибо языческие властители насильственно покоряют других своей власти: а Мои, говорит, ученики не так: но кто из них хочет быть велик, тот пусть служит всем: потому что и это признак великой души, — от всех терпеть и всем служить. На это есть и пример вблизи. Ибо и Сын человечь не прииде, да послужат Ему, но да послужит, и даст душу свою избавление за многи. А это более, нежели служение. В самом деле не только послужить, но и умереть за того, кому служишь, — что может быть выше и чуднее сего? Но такое служение и смирение Господа было высотою и славою как для Него Самого, так и для всех. Ибо прежде вочеловечения Он был ведом одним Ангелам, а соделавшись человеком и претерпев распятие, не только имеет ту славу (небесную), но приял и другую и над всею вселенною царствует [2].

И приидоша во Иерихон: и исходящу Ему от Иерихона, и учеником Его, и народу многу, сын Тимеов Вартимей слепый седяше при пути прося. И слышав, яко Иисус Назорянин есть, начат звати, и глаголати: Сыне Давидов Иисусе, помилуй мя. И прещаху ему мнози, да умолчит: он же множае паче зваше: Сыне Давидов, помилуй мя. И став Иисус, рече его возгласити. И возгласиша слепца, глаголюще ему: дерзай, востани, зовет тя. Он же отверг ризы своя, востав, прииде ко Иисусови. И отвещав глагола ему Иисус: что хощеши, да сотворю тебе? Слепый же глагола Ему: учителю, да прозрю. Иисус же рече ему: иди, вера твоя спасе тя. И абие прозре и по Иисусе иде в путь. Матфей говорит о двух слепцах: и может быть, два были исцелены; но, вероятно, один из них более обратил на себя внимания, тот, о котором упоминает теперь Марк. Но посмотри, как народ чтит Иисуса: даже запрещает слепому кричать, как бы тут проходил какой-нибудь царь. А спрашивает Иисус слепого для того, чтобы не сказали, будто Он дает не то, чего слепой хотел. И благорассудна была душа слепого: ибо по исцелении он не оставил Иисуса, но последовал за Ним. А (иносказательно) можно разуметь это так: Иерихон означает низменное место (мир); слепой, сидящий здесь, есть образ человеческого естества, которое некогда усыновлено было Богу, превыше всякой почести земной; оно и взывало ко Христу, проходящему чрез Иерихон, то есть, мир сей. А Христос помиловал его и спас по вере его, когда оно совлекло с себя ветхую одежду греха. По получении же спасения оно последовало за Ним (Христом), исполняя заповеди на своем пути, то есть, в жизни сей. Ибо только в сей жизни можно последовать Христу: а после нее уже затворяются двери (спасения) и уже не будет времени к исполнению заповедей Божиих.

[1] Блаж. Феофилакт, при изъяснении слова вельбуда, очевидно, имел в виду и — верблюд, и — канат, толстая вервь. Прим. перев.

[2] См. 1 Кор. 15, 24. 25.



ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ.

И егда приближися во Иерусалим, в Вифсфагию и Вифанию к горе Елеонстей, посла два от ученик своих, и глагола им: идита в весь, яже есть прямо вама: и абие входящя в ню, обрящета жребя привязано, на неже никтоже от человек вседе; отрешша е, приведита. И аще кто вама речет: что творита сие? рцыта, яко Господь требует е: и абие послет е семо. Идоста же, и обретоста жребя привязано при дверех вне на распутии, и отрешиста е. И нецыи от стоящих ту глаголаху има: что деета отрешающа жребя? Она же реста им, якоже заповеда има Иисус: и оставиша я. Иисус часто приходил в Иерусалим и в другое время, но никогда с такою славою, как теперь. Прежде, по причине зависти Иудеев, Он

скрывался: а теперь, поелику наступило Им Самим определенное время страдания, идет открыто, дабы они, если пожелают, уразумели славу Его и чрез исполнение на Нем пророчеств познали истину. А ежели не пожелают уразуметь, то чтобы это обстоятельство послужило к большему осуждению их, как неуверовавших и после столь славных чудес. Ибо, смотри, сколько здесь знамений! Господь сказал ученикам, что обрящут жребя: сказал, что им будут возбранять, а потом, когда ученики скажут, что Господь его требует, позволят (взять). Ибо немаловажно и то, что Апостолам дозволено было увести жребя: этого не могло бы быть, если бы на владетелей жребяти не действовала сила Божия, побуждающая отпустить жребя: они были люди бедные и рабочие. И надобно знать, что Господь сделал это не напрасно, ибо прежде Он не требовал жребяти, а пеший многократно обходил Галилею и Иудею, — но Он показывал чрез это, что возобладает языческими народами, непокоривыми и ненаученными, как жребята: они были привязаны грехами своими на распутии, то есть, в жизни сей, при дверях, то есть, вне Церкви. Но ученики разрешили их посредством крещения и веры, и они подъяли на рамена свои Господа, а Апостолы возложили на них ризы свои, то есть, все истинные правила добродетели. Прежде язычники, будучи наги, были безобразны и делали беззаконные дела, но с того времени, как были приведены (ко Христу) Апостолами, они научились ходить благопристойно, потому и Христос подъят ими. Кто же были владетели жребяти, возбранявшие взять его Апостолам? без сомнения, бесы. Однако Апостолы были сильнее их.

И приведоста жребя ко Иисусови: и возложиша на не ризы своя, и вседе на не. Мнози же ризы своя постлаша по пути: друзии же ваша резаху от древия, и постилаху по пути. И предходящии и в след грядущии вопияху, глаголюще: осанна, благословен грядый во имя Господне. Благословено грядущее царство во имя Господа, Отца нашего Давида: осанна в вышних. Пока простой народ бывает неиспорчен, он познает полезное. Вот почему теперь они воздают почести Иисусу, каждый по силе своей. Но что говорили они, прославляя Его? Настоящую песнь они заимствовали у Давида. Слово же осанна, по мнению одних, значит спасение, а по другим — песнь. Но первое мнение лучше: ибо во сто семнадцатом псалме сказано: О Господи, спаси же, а в Еврейском написано — осанна. Царством же Давида они называли царство Христово, во-первых потому, что Христос происходил от семени Давидова, во-вторых потому, что Давид значит сильный рукою. А кто другой так силен рукою, как Господь, руки Которого совершили столь дивные дела? Но постелем и мы одежды свои, то есть, плоть свою: ибо плоть есть одежда души: покорим ее Господу. Устелем путь нашей жизни, срезывая с дерев ветви, то есть, подражая житию святых. Ибо святые суть как бы древа, с которых срезывает ветви подражающий добродетели их. Но дела наши и предшествующия и последующия да будут в славу Божию. Ибо иные в предшествующей жизни показали доброе начало, напротив последующая жизнь их не такова была и служила не к славе Божией.

И вниде во Иерусалим Иисус, и в церковь: и соглядав вся, позде уже сущу часу, изыде в Вифанию со обеманадесяте. И наутрие, изшедшым им от Вифании, взалка. И видев смоковницу издалеча, имущу листвие, прииде, аще убо что обрящет на ней: и пришед к ней, ничесоже обрете, токмо листвие: не у бо бе время смоквам. И отвещав Иисус рече ей: да не ктому от тебе во веки никтоже плода снесть. И слышаху ученицы Его. Иисус вошел в храм, и скоро опять вышел из него, показывая чрез это, что Он уже оставляет его на запустение и расхищение. Он уходит в Вифанию, что значит дом послушания: ибо, оставляя непокорных и жестокосердых, идет (теперь) с учениками к послушным Ему. Но рассмотрим и повествование о смоковнице: ибо здесь является по-видимому нечто странное и жестокое. Во-первых, Иисус взалкал рано; во-вторых, Он требует плода, когда еще не наступило время для смокв; а еще и то, что наказывает бесчувственное дерево. Ибо в том, что Он здесь говорит и делает, было особенное смотрение. Доселе часто Иисус творил чудеса, но только на благодеяние людям. Но ученики еще не видели, что Он сделал кому-либо зло. Теперь, дабы показать ученикам, что Он может и казнить, и что, ежели захочет, может в один час погубить намеревающихся распять Его, Он являет Свою силу над бесчувственным деревом. И чудо было по истине велико тем, что дерево, столько сочное, иссохло вдруг: ибо смоковница сочнее почти всех дерев. А что Он алчет рано утром, это Он попустил плоти Своей по особенному смотрению: и плода преждевременно ищет на смоковнице с тою целью, чтобы, как я выше сказал, показать ученикам, что Он может и наказывать. А смоковница эта была вместе и образом синагоги иудейской, которая имела только листья, то есть, закон, доставлявший одну тень: а плода они вовсе не имели. Но Иисус взалкал их спасения: Он говорит: Мое брашно есть, да сотворю волю Отца Моего: а эта воля Божия состоит в том, чтобы обращать согрешающих. Поелику же синагога не имела плода, то она проклята и иссохла, не имея (более у себя) ни пророков, ни учителей.

И приидоша паки во Иерусалим: и вшед Иисус в церковь, начат изгонити продающыя и купующыя в церкви: и трапезы торжником, и седалища продающих голуби испроверже. И не даяше, да кто мимонесет сосуд сквозе церковь. И учаше, глаголя им: несть ли писано: яко храм Мой храм молитвы наречется всем языком? вы же сотвористе его вертеп разбойником. И слышаша книжнииы и архиерее, и искаху, како Его погубят: бояхубося Его, яко весь народ дивляшеся о учении Его. Об изгнании Иисусом торжников повествует и Иоанн: но он (говорит об этом) в начале евангелия: напротив сей (Марк) к концу. Поэтому надобно думать, что это (последнее) изгнание было второе, что и служит к большему осуждению Иудеев, так как они не обратились, не смотря на то, что Господь неоднократно так поступал с ними. Храм называет Он вертепом разбойников по причине корыстолюбия (торжников). Ибо разбойнический род предан грабительству. А как и продавцы в храме торговали жертвенными животными ради корысти: то и названы разбойниками. Торжники (меновники) занимались разменом денег. Обличителем их Господь представляет и пророка Исаию, который говорит: дом Мой дом молитвы наречется (Ис. 56, 7). Будем же молиться, чтобы и нам не быть изгнанным из церкви! Ибо многие ходят и в нашу церковь для того, чтобы продавать доброе и покупать худое. Есть и такие, которые, устрояя и правя дела не ковные, имеют столы полные денег: они все делают из корысти. Испровергаются также и седалища продающих голубей, то есть престолы архиереев, продающих духовные дары: ибо голубь есть образ Духа Святого. Да извергнет Господь такого святителя от святительства: ибо проклят тот, кто рукополагает за деньги. Равным образом продает голубя своего и тот, кто продает диаволу благодать и чистоту, полученную в крещении. За то он и изгоняется вон из церкви.

И яко позде бысть, исхождаше вон из града. И утро мимоходяще, видеша смоковницу изсохшу из корения. И воспомянув Петр, глагола Ему: Равви, виждь, смоковница, юже проклял еси, усше. И отвещав Иисус глагола им: Имейте веру Божию. Аминь бо глаголю вам, яко иже аще речет горе сей: двигнися, и верзися в море: и не размыслит в сердце своем, но веру имет, яко еже глаголет, бывает: будет ему, еже аще речет. Хотя Матфей и говорит, что смоковница тотчас иссохла, и что ученики, видя это, дивились: впрочем ты не смущайся, слыша теперь от Марка, что они увидели иссохшую смоковницу уже на другой день. Сказанное Матфеем должно понимать так: и абие исше смоковница, — тут остановись; потом читай: и видевше ученицы дивишася: когда увидели? не тотчас, но на другой день. Кто так понимает, тот не встретит никакого недоумения. Заметь же, как Христос здесь является Богом. Ибо чрез пророков Господь говорит: Аз есмь изсушаяй древо зеленое и проращаяй древо сухое (Иезек. 17, 24). Но подивись человеколюбию Божию в том, что и нам, уподобляющимся Богу чрез веру, дает чудодейственную силу, принадлежащую Ему Самому по естеству, так что мы можем и горы переставлять. Гора есть в духовном смысле гордый ум, высящийся и упорный. Посему, кто видит себя одолеваемым страстию гордости, тот, стараясь изгнать ее из себя, искать должен посещения и помощи Божией. Ибо тот горд, кто говорит, что все делает он сам, а не помощию Божиею. Такой человек должен запретить горе сей, то есть, гордости, и сказать ей: двигнися и верзися в море, то есть, в мирских людей, сущих в море жизни сей и неверных: сам же он да не размышляет, то есть да не отступает от Бога. Ибо гордый отступает от Бога, говоря: я ничем не обязан Богу и не нуждаюсь в Его помощи.

Сего ради глаголю вам: вся елика аще молящеся просите, веруйте, яко приимете: и будет вам. И егда стоите молящеся, отпущайте, аще что имате на кого: да и Отец ваш, иже есть на небесех, отпустит вам согрешения ваши. Аще ли же вы не отпущаете, ни Отец ваш, иже есть на небесех, отпустит вам согрешений ваших. Кто крепко верует, тот устремляет сердце свое к Богу, и, скажу словами Давида, изливает душу свою пред Богом: а кто обратит душу свою к Богу, тот соединяется с Ним, и его сердце, будучи согреваемо (благодатию), удостоверяется, что получит просимое. Кто испытал это, тот разумеет. А я думаю, что испытали это все, кои хотя сколько-нибудь внимательны. Поэтому и говорит Господь, что вся приимете, велика с верою просите. Верующему все дает Бог, когда тот со слезами высказывает пред Ним все желания в молитве и как бы за ноги Владычии держится. А хочешь ли и другим способом получить просимое? Прости брату своему, ежели он согрешил в чем-либо против тебя. Видишь, как легко получить дар Божий!

И приидоша паки во Иерусалим: и в церкви ходящу Ему, приидоша к Нему архиерее и книжницы и старцы, и глаголаша Ему: коею областию сия твориши? и кто ти область сию даде, да сия твориши? Иисус же отвещав, рече им: вопрошу вы и Аз словесе единаго, и отвещайте Ми и реку вам, коею областию сия творю. Крещение Иоанново с небесе ли бе, или от человек? отвещайте Ми. И мысляху в себе, глаголюще: аще речем, с небесе, речет: почто убо не веровасте ему? Но аще речем от человек: бояхуся людей: вси бо имеяху Иоанна яко во истинну пророк бе. И отвещавше глаголаша Иисусови: не вемы. И отвещав Иисус, глагола им: ни Аз глаголю вам, коею областию сия творю. В ярости за то, что Христос изгнал из храма торжников, они приходят к Нему с вопросом: какою властию Он это делает? Они как бы так говорили Ему, с поношением: кто Ты такой, что это делаешь? Разве Ты поставлен учителем? разве в архиерея рукоположен? Говорили же это, стараясь привести Его в затруднение, чтоб уловить Его. Если бы Он сказал: Я творю это Моею властию, то они побили бы Его камнями, как богопротивника: а ежели бы сказал: (творю это) властию Божиею, в таком случае они могли бы отвлечь от Него народ, так как Он признавал Себя за Бога. Но Господь предлагает им вопрос об Иоанне, не без причины и не с какою-либо хитростию. Но поелику Иоанн свидетельствовал о Нем, то Он и спрашивает злодейственных иудеев об Иоанне, дабы они, если признают Иоанна за посланника Божия, принуждены были принять свидетельство Иоанна и о Христе. А как они не могли ничего отвечать: то Он, чтобы еще более уничижить их, говорит; ни Аз глаголю вам. Не сказал: Я не знаю, что отвечать вам, но — ни Аз глаголю, то есть: поелику вы злобствуете, то Я не удостаиваю вас ответа.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ.

И начат им в притчах глаголати: виноград насади человек, и огради оплотом, и ископа точило, и созда столп, и предаде его тяжателем, и отъиде. И посла к тяжателем во время раба, да от тяжатель приимет, от плода винограда: они же, емше его, биша, и отослаша тща. И паки посла к ним другаго раба: и того камением бивше, пробиша главу ему, и послаша безчестна. И паки иного посла: и того убиша: и многи ины, овы убо биюще, овы же убивающе. Еще убо единаго сына име возлюбленнаго своего, посла и того к ним последи, глаголя, яко усрамятся сына моего. Они же тяжателе реша к себе, яко сей есть наследник: приидите убием его, и наше будет наследствие. И емше его, убиша, и извергоша его вон из винограда. Что убо сотворит Господь винограда? Приидет и погубит тяжатели, и даст виноград инем. Виноград означает иудейский народ, который насадил Господь: соверши, сказано, виноград сей, егоже насади десница Твоя (Псал. 79, 16): и Моисей говорит: введ насади я в гору святую Твою (Исх. 15, 17). Под оплотом (оградою) разумеется закон, не допускавший иудеев смешиваться с другими народами. Столп (башня) есть храм, который был великолепен. Точилом означается жертвенник, на котором проливалась (жертвенная) кровь. Бог отдал народ свой делателям, то есть, учителям и правителям иудейским, всем в свое время. Он послал сперва одного раба, то есть, как можно думать, пророков, бывших около времени Илии, напр. Михея, которого бил лжепророк Седекия (3 Цар. 22, 24); послал другого, которому камнями пробили голову, и таким образом нанесли полное поругание, — можно относить это ко временам Осии и Исаии; послал и третьего раба, что можно разуметь о пророках времен плена иудейского, наприм. о Данииле и Иезекииле. Наконец Бог послал Сына Своего (который назван человеком ради человеколюбия), говоря: усрамятся Сына моего. Сказал же это, не зная, что они сделают с Сыном Его, но выражая то, чему (по намерению Его) надлежало быть и что было возможно. Но злые делатели, зная, что это Наследник виноградника, вывели Его вон из виноградника, то есть, из Иерусалима, и умертвили. Христос действительно распят был вне города. За то Господин виноградника, Отец убиенного Сына, или, лучше, Сам убиенный Сын погубит делателей, предав их римлянам, а виноградник Свой отдаст другим делателям, то есть, апостолам. Хочешь ли знать, как апостолы возделали этот виноградник? Прочитай книгу Деяний Апостольских, и ты увидишь, как три тысячи (Деян. 2, 41) и пять тысяч душ вдруг (Деян. 4, 4) уверовали и стали приносить Богу плод.

Ни писания ли сего чли есте? камень, егоже не в ряду сотвориша зиждущии, сей бысть во главу угла. От Господа бысть сие: и есть дивно во очию нашею. И искаху Его яти, и убояшася народа: разумеша бо, яко к ним притчу рече: и оставльше Его, отъидоша. Чрез все это Господь показывает, что иудеи отвержены, а язычники приняты. Камень есть Сам Господь, а зиждущие суть учители народа. Таким образом, кого пренебрегли эти учители, тот и бысть во главу угла, соделавшись Главою Церкви: ибо угол означает Церковь, которая совокупляет и соединяет всех, — иудеев и язычников, подобно как и угол соединяет две стены, сводя их в себе вместе. Этот угол, то есть Церковь, от Господа бысть: он и дивен во очесех нас, верных, тогда как для неверных и самые чудеса кажутся ложью. Итак Церковь дивна, потому что она основана на чудесах, Господу поспешествующу апостолам и слово утвержающу последствующими знаменми (Марк. 16, 20).

И послаша к Нему некия от фарисей и иродиан, да Его обольстят словом. Они же пришедше, глаголаша Ему: учителю, вемы, яко истинен еси, и нерадиши ни о комже: не зриши бо на лице человеков, но воистинну пути Божию учиши. Достоит ли кинсон Кесареви дати или ни? дамы ли, или не дамы? Он же, ведый их лицемерие, рече им: что Мя искушаете? принесите Ми пенязь, да вижу. Они же принесоша. И глагола им: чий образ сий и написание? Они же реша Ему: Кесарев. И отвещав Иисус рече им: воздадите Кесарева Кесареви, и Божия Богови. И чудишася о Нем. Об иродианах сказали мы в другом месте, что это была какая-то новоявившаяся секта (людей), называвших Ирода Христом по той причине, что в его время кончилось преемство царей иудейских. А другие говорят, что иродианами называются здесь воины Иродовы, которых фарисеи взяли с тем, чтоб ока были свидетелями того, что скажет Христос, а потом могли взять Его и отвести к суду. Но посмотри на злонравие их, с каким ласкательством они покушаются обольстить Господа! Знаем, говорят, что Ты не смотришь на лица человеков: а потому не убоишься и самого Кесаря. Все же это было только лукавством, чтобы во всяком случае уловить Его. Ибо, если бы Он сказал, что должно Кесарю платить подать, они обвинили бы Его пред народом в том, что Он порабощает народ чуждому игу: а если бы сказал, что не должно, в таком случае они могли обвинить Его в возмущении народа против Кесаря. Но Источник премудрости избегает их козней. Покажите Мне, говорит, монету, и, видя на ней изображение Кесаря, сказал: что имеет на себе такое изображение, то отдавайте (лицу) изображаемому, то есть, Кесарю, а Божия Богу. То есть: обязанность платить дань Кесарю нисколько не препятствует вам в деле богопочитания: ибо можете и Кесарю отдавать, что следует, и Богу воздавать должное. Но у каждого из нас есть (своего рода) кесарь: это неизбежная потребность телесная. Итак Господь заповедует давать и телу свойственную ему пищу и потребную одежду, и Божия Богови, то есть, посильное бдение, молитву и прочее. Но и диаволу, и этому кесарю, брось данное тебе от него, как то — гнев, злую похоть: а Богу приноси Божие — смирение, воздержание во всем и прочее.

И приидоша саддукее к Нему, иже глаголют воскресению не быти: и вопросиша Его, глаголюще: учителю, Моисей написа нам: яко еще кому брат умрет, и оставит жену, а чад не оставит: да поймет брат его жену его, и воскресит семя брату своему. Седмь братий бе: и первый поят жену, и умирая не остави семене: и вторый поят ю, и умре, и ни той остави семене: и третий такожде. И пояша ю седмь, и не оставиша семене: последи же всех умре и жена. В воскресение убо, егда воскреснут, которому их будет жена? Седмь бо имеша ю жену. И отвещав Иисус, рече им: не сего ли ради прельщаетеся, не ведуще писания, ни силы Божия? Егда бо из мертвых воскреснут, ни женятся, ни посягают: но суть яко ангели на небесех. О мертвых же, яко востают, несте ли чли в книгах Моисеовых, при купине, яко рече ему Бог, глаголя: Аз Бог Авраамов, и Бог Исааков: и Бог Иаковль? Несть Бог мертвых, но Бог живых. Вы убо много прельщаетеся. Саддукеи были между иудеями такие еретики, которые говорили, что нет ни воскресения, ни ангела, ни духа. Как люди коварные, они выдумывают такую повесть с тем, чтобы ею испровергнуть истину воскресения. Они дают вопрос о том, чего никогда не бывало, да и быть не может. А что семь мужей брали (один после другого) одну и ту же жену, это они выдумали для большего посмеяния над воскресением. Что же Господь? Поелику они в основание своего вопроса представляли закон Моисеев: то Он обличает их в незнании Писаний. Вы, говорит, не разумеете, о каком воскресении говорится в Писании: вы думаете, что в воскресении будет таково же состояние (людей по плоти и по душе), как ныне: нет, не так: вы не понимаете смысла Писания: да и силы Божией не постигаете. Вы, видно, обращаете внимание только на трудность дела, и потому недоумеваете, как могут разрушившиеся тела снова соединиться с душами: но для силы Божией это ничего не значит. По воскресении же состояние (воскресших) будет не чувственное, но богоподобное, и образ жизни ангельский. Ибо мы уже не будем подлежать тлению, но будем жить вечно: а по этой причине тогда и брак уничтожится. Ныне брак существует по причине смертности, чтобы, поддерживаясь преемством рода, мы не изгибли. Но тогда, подобно ангелам, люди будут существовать без посредства брака, никогда не умалятся (в числе) и пребудут всегда без убыли. Еще в другом отношении саддукеи оказываются неведущими Писания. Если бы они разумели его, то поняли бы, почему сказано: Аз есмь Бог Авраама, Исаака и Иакова, — что указывает на живых. Ибо (Господь) не сказал: Аз бех, но — есмь (Бог их), как бы присущих, а не погибших. Но может быть, скажет кто-нибудь, что Господь сказал это только о душе праотцов, а не вместе о теле, и что отсюда нельзя заключать о воскресении тел. На это я скажу, что Авраамом называется не одна душа, но совокупно душа и тело, так как Бог есть Бог и тела, и оно пред Богом живо, а не обратилось в небытие. Далее, поелику саддукеи не веровали (только) воскресению тел, то и Господь сказал о телах, что они живы у Бога, а не о душах: последнее признавали и саддукеи. Затем обрати внимание и на то: воскресение есть восстание падшего (в землю, в прах): но пала не душа (она бессмертна), а тело: следовательно оно и восстанет, снова соединясь с единосоюзною душою.

И приступль един от книжник, слышав их стязающихся, и видев, яко добре отвеща им, вопроси Его: кая есть первая всех заповедий? Иисус же отвеща ему: яко первейши всех заповедий: слыши, Исраилю, Господь Бог ваш, Господь един есть: и возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею, и всем умом твоим, и всею крепостию твоею: сия есть первая заповедь. И вторая подобна ей: возлюбиши ближняго своего яко сам себе. Большая сих ина заповедь несть. И рече Ему книжник: добре, учителю, воистинну рекл еси, яко един есть Бог, и несть ин разве Его. И еже любити Его всем сердцем, и всем разумом, и всею душею и всею крепостию: и еже любити ближняго яко себе, боле есть всех всесожжений и жертв. Иисус же видев, яко смысленно отвеща, рече ему: не далече еси от царствия Божия. И никтоже смеяше ктому Его вопросити. Матфей говорит, что книжник подошел (ко Христу) искушая: а Марк замечает о нем, что он смысленно отвеща. Не противоречат ли евангелисты друг другу? Нет: сначала, вероятно, он спрашивал, как человек искушающий, а потом вразумился ответом Христовым и отвечал разумно, и таким образом был похвален. Впрочем заметь, что и похвала свидетельствует о нем, как еще о несовершенном: ибо Христос не сказал: ты находишься в самом царствии Божием, а только — не далече еси. Для чего же законник так смело предлагает Христу свой вопрос? Он думал показать себя Христу совершенным в законе, и для того обращает к Нему такую речь, как будто бы касался (только) закона. Но Господь, желая показать, что без любви, при ненависти к ближним, нет исполнения закона, отвечает на вопрос законника, что первая и большая заповедь есть — любить Бога, а вторая, подобная — любить ближнего. Почему же подобна? Потому что они обе тесно связаны между собою. Ибо любящий Бога любит и создание Его, а ближайшее к Богу из созданий есть человек: следовательно любящий Бога возлюбит и всех человеков. И наоборот, кто любит ближнего, тот тем более любит Бога: ибо если он любит людей, которые часто бывают виною соблазнов и ненависти, тем более любит Бога, всегда благодеющего. Услышь и Господне слово: любяй Мя заповеди Моя соблюдет (Иоан. 14, 21). Видишь, что от любви к Богу зависит исполнение заповедей Его, а все заповеди Его сходятся к одному предмету — взаимной любви. И в другом месте (Господь говорит): о сем разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою (Иоан. 13, 35). Видишь ли опять, как любовию друг к другу держится и любовь ко Христу и познаются Его истинные ученики и други! Обрати внимание и на то, как Он в ответе законнику исчислил все силы души. В душе есть сила животная: на нее указывает словами: от всея души: ибо Христос повелевает, чтоб сила раздражения и вожделения совершенно были подчинены любви к Богу. Есть и другая сила души, называемая растительною, а иначе она называется силою питания и возрастания. И эту силу должно предать вполне Богу. Есть наконец (в душе) и сила разумная, которую закон назвал мыслию. Итак все силы души должны быть устремлены к любви.

И отвещав Иисус глаголаше, уча в церкви: како глаголют книжницы, яко Христос сын есть Давидов? Той бо Давид рече Духом Святым: глагола Господь Господеви моему: седи одесную Мене, дондеже положу враги Твоя подножие ногама Твоима. Сам убо Давид глаголет Его Господа: и откуду сын ему есть? И мног народ послушаше Его в сладость. И глаголаше им во учении Своем: блюдитеся от книжник, хотящих во одеяниих ходити, и целования на торжищах, и преждеседания на сонмищах, и первовозлежания на вечерях: Поядающе домы вдовиц, и непщеванием надолзе молящеся, сии приимут лишшее осуждение. Поелику Господу надлежало идти на страдание, то Он исправляет ложное мнение книжников, которые думали, что Христос есть (только) сын Давидов, а не Божий. Посему Он из самых слов Давида показывает, что Он (Христос) — Бог; и не просто, но устрашая говорит: дондеже положу враги твоя подножие ног твоих. А они-то (книжники и фарисеи) и были те враги, которых Бог Отец положил в подножие ног Христовых. Заметь и то, как Он вопрошает! Чтоб не смутить их, он не сказал: что вам мнится о Мне, а — о Христе. Но вы не можете сказать, что Давид изрек это не по внушению Духа Святого: нет, он Духом назвал Его (Христа) Господом, то есть, будучи движим благодатию Святого Духа. Как же думать, что Христос есть только сын Давида, а не вместе и Господь его и Бог? Простой народ, сказано, послушаше Его в сладость, и Он стал говорить народу: остерегайтесь книжников, которые носят великолепные одежды, и из-за них требуют себе почестей: которые любят принимать приветствия и похвалы на торжищах и все другие знаки славы: которые поядают домы вдовиц, вкрадываясь к сим беззащитным женам, под видом заступников их: которые лицемерною продолжительною молитвою, наружным благочестием и лицемерием обольщая неопытных, поядают домы богатых. За то они подвергнутся еще тягчайшему осуждению, нежели прочие согрешающие иудеи: сильнии бо сильне истязани будут (Прем. 6, 6). Говоря таким образом народу, Господь поучает вместе и апостолов, чтобы они не поступали по примеру книжников, но подражали Ему Самому. Так как Он поставлял их учителями (Церкви): то по справедливости излагает им и правила жизни.

И сед Иисус прямо сокровищному хранилищу, зряше, како народ мещет медь в сокровищное хранилище. И мнози богатии вметаху много. И пришедши едина вдовица убога, вверже лепте две, еже есть кодрант. И призвав ученики Своя рече им: аминь глаголю вам, яко вдовица сия убогая множае всех вверже вметающих в сокровищное хранилище. Вси бо от избытка своего ввергоша: сия же от лишения своего вся, елика имеяше, вверже, все житие свое. У иудеев сохранялся особенный обычай, тот, что имеющие и желающие делали вклады в церковную сокровищницу, которая называлась “газофилакион”, из которой получали содержание священники, бедные и вдовицы. Между тем как многие делали это, подошла и вдовица и показала свое усердие лучше богатых. Слава Тебе, Христе, что Ты и малое приемлешь лучше великого! О если бы и моя душа соделалась вдовицею, отвергшись сатаны, с которым сочеталась неподобными делами, и решилась бы повергнуть в церковную сокровищницу две лепты, — плоть и ум, утончив их — плоть воздержанием, а ум смирением, дабы и я услышал, что всю жизнь мою посвятил Богу, не имея в себе нисколько ни помыслов мирских, ни побуждений плотских!



ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ.


Исходящу Ему от церкве, глагола Ему един от ученик Его: учителю, виждь, каково камение, и какова здания. И отвещав Иисус рече ему: видиши ли сия великая здания? не имать остати зде камень на камени, иже не разорится. И седящу Ему на горе Елеонстей прямо церкве, вопрошаху Его единаго Петр, и Иаков, и Иоанн, и Андрей:

Рцы нам, когда сия будут? и кое (будет) знамение, егда имут вся сия скончатися? Поелику Господь много говорил о запустении Иерусалима, напр.: оставляется вам дом ваш пуст: то ученики дивились, что столь величественные и прекрасные здания должны погибнуть, и потому показывали Ему столь поразительное благолепие храма. Но Он предрекает, что тем не менее из всего этого не останется даже камня на камне. Против этого некоторые говорят, что много уцелело остатков от древнего города Иерусалима, и таким образом пытаются представить Христа лживым. Но это напрасно: ибо если и сохранились некоторые остатки (что впрочем несправедливо): то до всеобщей кончины не останется камня на камне. Впрочем история свидетельствует, что Элий Адриан раскопал самые основания города и храма, так что чрез него исполнилось пророчество и о том, что не останется камня на камне. Когда же Господь сидел на горе Елеонской, к Нему подошли ученики, спрашивая: когда сия будут? то есть, когда исполнится предреченное о Иерусалиме? А Он, прежде ответа на их вопрос, утверждает их ум, чтобы не соблазнились. Ибо при начале бедствий в Иудее явились люди, называвшие сами себя учителями: посему и говорит Господь: блюдитеся, да не прельщени будете.

Иисус же отвещав им, начат глаголати: блюдитеся, да не кто вас прельстит. Мнози бо приидут во имя Мое, глаголюще: яко аз есмь: и многи прельстят. Егда же услышите брани, и слышания бранем, не ужасайтеся: подобает бо быти, но не у кончина. Востанет бо язык на язык, и царство на царство: и будут труси по местом, и будут глади и мятежи: начало болезнем сия. Блюдитеся же вы сами: предадят бо вы в сонмища, и на соборищах биени будете: и пред воеводы и цари ведени будете Мене ради, во свидетельство им. И во всех языцех подобает прежде проповедатися Евангелию. — Мнози приидут: таковы, например, были Иуда (Галилеянин) и Февда, кои выдавали себя за помазанников Божиих. Услышите, говорит, брани: это те брани, о которых и Иосиф (Флавий) повествует, и которые были пред разрушением Иерусалима. Иудеи в то время возмутились и перестали платить дань римлянам, а разгневанные римляне пошли на них войною и делали постоянные нападения. Но не у (не тогда еще) кончина Иерусалима, ибо римляне еще оказывали человеколюбие. И не одни войны были, но и другие Богом посланные казни, — голод и землетрясения, которые ясно показывали иудеям, что Сам Бог ведет с ними брань. Все же это было только начало болезней, то есть, предстоявших им бедствий. А вы, говорит, берегитесь: ибо вас будут предавать в судилища. Благовременно вводит речь о них, что их будут предавать в судилища: это для того, чтоб от общих бедствий они получали некоторое утешение в своих собственных бедах. Но когда Господь сказал: Мене ради ведени будете пред воеводы и цари, то и этими словами Он преподал немалое утешение ученикам, именно в том, что они будут страдать ради Его. Во свидетельство им, то есть: чтоб быть им безответными и видеть свое осуждение уже в том самом, что, истязуя вас, они не могут преодолеть истины. А чтоб ученики не подумали, будто беды и скорби воспрепятствуют проповеди (евангелия), Господь говорит, что во всех языцех подобает прежде проповедатися евангелию, а потом уже предан будет запустению Иерусалим. А что действительно евангелие проповедано было всюду еще до разрушения Иерусалима, послушай Павла: во всю землю, говорит он, изыде вещание их и в концы вселенныя глаголы их (Рим. 10, 18). И это обстоятельство послужило к большему осуждению иудеев, то есть, что проповедь распространилась всюду еще прежде разрушения Иерусалима. Ибо, видя, что проповедь сия в краткое время распространилась по всему миру, они должны были признать в этом силу Божию, покаяться и таким образом избавиться от бедствий. Но они не вразумились: потому и осуждению тем большему подвергнутся.

Егда же поведут вы предающе, не прежде пецытеся что возглаголете, ни поучайтеся: но еже аще дастся вам в той час, се глаголите: не вы бо будете глаголющии, но Дух Святый. Предаст же брат брата на смерть, и отец чадо: и востанут чада на родители, и убиют их. И будете ненавидими всеми имене Моего ради: претерпевый же до конца, той спасен будет. Действительно, прежде нежели наступила решительная брань римлян с иудеями, чего не потерпели от них апостолы, будучи преданы на судилища и ведены к царям, Ироду, Агриппе и Нерону? Но вы, говорит, не заботьтесь наперед, что вам отвечать: в тот самый час Дух Святый даст вам, что должны вы будете говорить. При этом предсказывает им и то, что всего хуже, именно, что они будут преследуемы и от своих домашних. Говорит же это для того, чтоб они, слыша о сем предварительно, приготовлялись к напастям и впоследствии могли легко переносить их. Далее следует утешение: ради Меня, говорит, будете ненавидимы. Это самое великое облегчение в несчастии. Великое также утешение заключается и в том, что претерпевший до конца спасен будет.

Егда же узрите мерзость запустения, реченную Даниилом пророком, стоящу, идеже не подобает (чтый да разумеет): тогда сущии во Иудеи да бежат на горы: И иже на крове, да не слазит в дом, ни да внидет взяти чесо от дому своего. И иже на селе сый, да не возвратится вспять, взяти ризу свою. Горе же непраздным и доящым в тыя дни. Под мерзостию запустения разумеется статуя того, кто подверг город (Иерусалим) запустению. Ибо мерзостию называется всякий идол: мерзостию же запустения назван он потому, что его поставили внутри недоступного святилища храма, когда Иерусалим был взят и чрез то подвергся запустению. Впрочем еще Пилат внес ночью в храм изображение Кесаря, и чрез то был виною великого мятежа в народе. С этого времени начались и войны и запустение Иерусалима. Тогда сущии во Иудеи да бежат в горы. Хорошо сказал: сущии во Иудеи (все вообще, а не апостолы): ибо апостолов не было тогда в Иудее, но, как сказано, они еще прежде войны были изгнаны из Иерусалима, или, лучше, сами ушли из него, будучи движимы Духом Святым. Итак да бегут оставшиеся в Иудее. А кто будет на кровле, пусть ни зачем не возвращается в дом свой: рад должен быть и тому, ежели спасется хотя нагий. Но горе (будет тогда) женам, имеющим детей и беременным. Почему? Потому что первые, имея детей и будучи удерживаемы любовью к ним, не могут убежать: да и во чреве имеющим неудобно будет бежать по причине бремени чревоношения: Но я думаю, что здесь указуется и на детоядение: ибо осаждаемые (иудеи), во время голода, поднимали руки даже на детей своих.

Молитеся же, да не будет бегство ваше в зиме. Будут бо дни тии скорбь, якова не бысть такова от начала создания, еже созда Бог, до ныне, и не будет. И аще не бы Господь прекратил дний, не бы убо спаслася всяка плоть: но избранных ради, ихже избра, прекратит дни. Если бы бегство случилось зимою, то трудность времени препятствовала бы желающим бежать. И (вообще) скорбь будет тягчайшая из всех когда-либо бывших и имеющих быть. И аще не бы Господь прекратил, то есть: если бы скоро не окончил войны римлян, не бы спаслася всяка плоть, — не осталось бы ни одного иудея. Но избранных ради, то есть, уверовавших из евреев и имеющих уверовать, впоследствии, война кончилась скоро. Ибо Бог, предвидя, что по пленении многие из евреев уверуют, — ради сего не попустил до конца погибнуть (иудейскому) народу. Но можно разуметь это и в нравственном отношении. Так мерзость запустения есть всякое помышление сатанинское, стоящее на месте святе, — в разуме нашем. В сем-то случае сущий во Иудеи да бежит в горы, то есть, исповедуясь пусть восходит на горы добродетелей (Иудея значит “исповедание, проповедь”). А кто стоит уже на высоте, пусть не сходит с нее. Ибо когда какой-либо страстный помысл станет в нас, тогда надлежит посредством исповеди спешить на высоту добродетели и не сходить с сей высоты. И делающий доброе пусть не возвращается взять прежнюю совесть, — ветхую одежду, которой он совлекся. Горе же бегущему зимою: ибо должно нам бежать от греха с теплотою, то есть, с покаянием, а не с холодностию, неподвижно, — что и означает бегство зимою.

Тогда аще кто речет вам, се зде Христос, или се онде: не имите веры. Востанут бо лжехристи и лжепророцы, и дадят знамения и чудеса, еже прельстити, аще возможно, и избранныя. Вы же блюдитеся: се прежде рех вам вся. Но в тыя дни, по скорби той, солнце померкнет, и луна не даст света своего. И звезды будут с небесе спадающе: и силы, яже на небесех, подвижутся. И тогда узрят Сына человеческаго грядуща на облацех, с силою и славою многою. Господь кончил речь о Иерусалиме: далее начинает говорить о пришествии антихриста. Слово тогда — надобно разуметь не так, что, когда начнет сбываться вышесказанное о Иерусалиме, тогда не верьте, ежели кто скажет вам: вот здесь Христос; но знай, что это есть особенное свойство Писания. Так евангелист Матфей, сказав о рождестве Христовом, говорит: во дни оны прииде Иоанн. В какие дни? в те ли, которые непосредственно следовали по рождестве Христовом? Нет: но неопределенно. Так и здесь Христос говорит: тогда не прельститесь, то есть, не в то время, как опустошен будет Иерусалим, но во время пришествия антихриста. Не прельститесь, говорит: ибо многие станут называться именем Христа, дабы соблазнить и избранных. По пришествии же антихриста вся тварь изменится: звезды померкнут от преизбытка света Христова, и ангельские силы подвижутся, то есть, ужаснутся, смотря на такой переворот в мире и видя сорабов своих судимыми. И тогда-то узрят Господа, как Сына человеческого, то есть во плоти: ибо видимое (в Нем) есть тело Его. Но хотя Он придет и в теле и как Сын человеческий, однако с силою и славою многою.

И тогда послет ангелы Своя и соберет избранныя Своя от четырех ветр, от конца земли до конца неба. От смоковницы же научитеся притчи: егда уже ветвие ея будет младо, и изращает листвие, ведите, яко близ есть жатва. Тако и вы, егда сия видите бывающа, ведите, яко близ есть при дверех. Аминь глаголю вам, яко не имать прейти род сей, дондеже вся сия будут. Небо и земля прейдет, словеса же Моя не прейдут. Видишь ли, что и Сын посылает ангелов, как и Отец? Где же те, кои говорят, что Он не равен Богу и Отцу? Ангелы же придут тогда для того, чтобы собрать избранных, которые, быв восхищены на облаках, должны будут таким образом сретить Господа. А что Я говорю, продолжает Господь, это можете уразуметь из примера смоковницы. Как смоковница, покрывшаяся листьями, показывает, что близко жатва: так и после скорбного времени антихристова непосредственно последует второе пришествие Христово, которое для праведных будет точно как жатва после зимы, а для грешных — зима после жатвы. Аминь глаголю вам, яко род сей, то есть, род верных или христиан, не прейдет, дондеже вся сия будут, — все сказанное о Иерусалиме и пришествии антихриста. Господь говорит здесь не о роде апостольском: ибо апостолы не продолжают жить до кончины мира: многие из них не дожили и до разрушения Иерусалима. Значит, (родом сим) именует (здесь) род христианский, утешая таким образом апостолов. Дабы они не подумали, что при столь тяжких бедствиях вера, может быть, совершенно оскудеет, — Господь говорит: дерзайте, не прейдет род верных и не оскудеет. Скорее прейдут небо и земля, — эти непоколебимые по-видимому стихии, нежели слова Мои в чем-либо не исполнятся: ибо все, что Я сказал, будет.

О дни же том или о часе, никтоже весть, ни ангели, иже суть на небесех, ни Сын, токмо Отец. Блюдите, бдите и молитеся: не весте бо, когда время будет. Якоже человек отходя оставль дом свой, и дав рабом своим власть, и комуждо дело свое, и вратарю повеле, да бдит. Бдите убо: не весте бо, когда Господь дому приидет, вечер, или полунощи, или в петлоглашение, или утро. Да не пришед внезапу, обрящет вы спящя. А яже вам глаголю, всем глаголю, бдите. Желая удержать учеников от любопытства о последнем дне и часе, Господь говорит, что ни ангелы, ни Сын не знают о сем. Если бы Он сказал: Я знаю, но не хочу открыть вам, — в таком случае Он опечалил бы их. А теперь, когда говорит, что ни ангелы, ни Я не знаю, — Он весьма мудро поступает и совершенно удерживает их от желания знать и докучать ему. Это ты можешь понять из примера. Малые дети, видя что-либо в руках отцов, часто просят у них, и ежели отцы не хотят дать, они, не получая (просимого), начинают плакать. В таком случае отцы обыкновенно скрывают от них вещь, держиму в руках, и, показывая детям пустые руки, удерживают их от слез. Так и Господь, поступая с апостолами, как с детьми, скрыл от них последний день.

Иначе, если бы сказал: Я знаю, но не скажу, они восскорбели бы, что Он не хотел им сказать. А что Господь знает о последнем дне и часе, это очевидно: ибо Сам Он веки сотворил. Как же Ему не знать того, что Сам сотворил? Притом, и для пользы нашей Бог скрыл кончину жизни, как общей, так и каждого из нас в частности, дабы мы, при неизвестности сей кончины, непрестанно подвизались, ожидая ее и страшась, как бы она не застала нас неготовых. Но рассмотрим и с другой стороны сказанное. Вечером настает конец, когда кто умрет состарившись: в полночь, — когда кто достигнет средины века: в петлоглашение, — когда начинает раскрываться в нас рассудок: ибо алектор означает рассудок, пробуждающий нас от сна бессознательности: а потому, когда отрок начинает действовать рассудком и понимать, тогда в нем гласит (как бы) алектор. Наконец утро означает совершенно детский возраст. Итак всем нужно помышлять о конце (жизни). Младенец ли есть, — и об нем должно позаботиться, чтоб не умер некрещеным. Заповедует же это Господь всем вообще — и мирским людям и отшельникам. Итак мы должны бодрствовать и молиться, — исполнять и то и другое: ибо многие, хотя бодрствуют, но проводят ночи (не в молитве, а) в худых делах. Заметь и то, что Христос теперь не сказал: Я не знаю, когда наступит время (кончины), но — не весте: ибо ради нашей пользы сокрыл (это время). Если мы и при неизвестности кончины враждуем друг против друга: то чего не сделали бы, если бы знали время кончины? Тогда все время жизни до смерти мы проводили бы в крайне худых делах: а в последний день, изъявляя раскаяние, впали бы еще в худшее состояние.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ.

Бе же пасха, и опресноцы по двою днию: и искаху архиерее и книжницы, како Его лестию емше убиют. Глаголаху же, (но) не в праздник, еда како молва будет людска. И сущу Ему в Вифании, в дому Симона прокаженнаго, возлежащу Ему, прииде жена имущи алавастр мира народнаго пистикиа многоценна: и сокрушши алавастр, возливаше Ему на главу. Бяху же нецыи негодующе в себе, и глаголюще: почто гибель сия мирная бысть? Можаше бо сие продано быти вящше трех сот пенязь, и датися нищым: и прещаху ей. Совет (против Христа) составлен был в среду. И вот причина, почему мы постимся по средам. Враги хотели было переждать праздничное время: но это не было попущено им. Господь, определяя Сам для Себя страдания, благоизволил предать Себя распятию на самую пасху: ибо Сам был истинная пасха. Здесь надобно дивиться могуществу Его. Ибо когда враги хотели взять Его, тогда не могли: а когда не хотели, по причине праздника, тогда он Сам волею предал Себя им. И сущу

Ему в дому Симона прокаженнаго, прииде жена. О мире упоминают (все) четыре евангелиста. И думают некоторые, что (у всех их разумеется) одна и та же жена. Но несправедливо: это две разные жены, из коих одна упоминается у Иоанна (12, 3), она же и сестра Лазаря, другая — у трех прочих (евангелистов). А ежели вникнешь, то найдешь, что их было три: об одной упоминается у Иоанна, о другой у Луки (7, 37. 38), а у прочих двух евангелистов о третьей. Ибо упоминаемая у Луки была блудница и (помазала) Господа среди Его проповеди: а упоминаемая у Матфея (сделала то же) около времени страдания, и притом она не была явная блудница. Господь приемлет усердие ее, как издержавшей так много на миро. Под нардом пистикиею разумеется или особенный вид нарда, называвшийся пистикиею, или нард неподдельный и приготовленный с верою. Бяху же нецыи негодующе, замечает евангелист. А Иоанн говорит, что негодовал Иуда (Иоан. 12, 3. 5). Можно думать, что и прочие апостолы упрекали жену, так как они постоянно слышали от Христа учение о милостыне. Но Иуда негодовал из жену не с тою мыслию, как прочие, а по сребролюбию, ради гнусной корысти. По этой причине Иоанн и упоминает о нем одном, как поносившем жену с лукавым намерением. И прещаху ей: то есть, негодовали, укоряли, поносили.

Иисус же рече: оставите ю: что ей труды даете? добро дело содела о Мне. Всегда бо нищыя имате с собою и егда хощете, можете им добро творити; Мене же не всегда имате. Еже име сия, сотвори: предвари помазати Мое тело на погребение. Аминь глаголю вам: идеже аще проповестся Евангелие сие во всем мире, и еже сотвори сия, глаголано будет в память ея. Господь упрекает апостолов за то, что они не благовременно удерживали усердие жены. Что, говорит, труды ей даете, отталкивая ее своими укорами после того, как она уже принесла дар? А вместе обличает и Иуду, сказав: она сделала это, приготовляя Меня к погребению, — и обнаруживает его бессовестность, как бы так говоря ему: ты, предавая Меня на смерть, не укоряешь сам себя, а она ужели заслуживает от тебя укоризны за то, что для приготовления Меня к погребению принесла миро, и притом по особенному как бы внушению Божию? Здесь Господь изрекает два пророчества: первое, что евангелие будет проповедано во всем мире, второе, что проповедано будет и о поступке жены. Да постыдятся же те, кои предпочитают нищих Христу! Ибо я слышал золотых дел мастеров, которые говорят, что, ежели разбить церковный сосуд на части и отдать нищим, — не будет греха. Пусть же слышат они, как Христос ценит служение Ему выше служения нищим. А на золотом дискосе и бывает истинное тело Христово, а в чаше кровь Христова. Посему, кто уносит из церкви драгоценный дискос и заставляет полагать тело Христово на плохом дискосе, ссылаясь на нищих, — тот пусть знает, чьим участником он становится.

И Иуда Искариотский, един от обоюнадесяте, иде ко архиереем, да предаст Его им. Они же слышавше возрадовашася: и обещаша ему сребреники дати: и искаше, како Его в удобно время предаст. Когда жена оказала подобающую честь Христу, тогда ученик враждует против Него, и притом один из двенадцати. Ибо не напрасно сказано: един от обоюнадесяте, а для показания, что и он был из числа избраннейших (учеников). Что же значит выражение: да Его предаст? Это значит: да известит их, когда Христос будет один. Напасть на Него во время учения они боялись, чтоб не навлечь на себя беды со стороны народа: посему Иуда обещался предать Его им тогда, как Он уединится от всех.

И в первый день опреснок, егда пасху жряху, глаголаша Ему ученицы Его: где хощеши, шедше уготоваем, да яси пасху? И посла два от ученик Своих, и глагола им: идита во град: и срящет вас человек в скуделнице воду нося: по нем идита. И идеже аще внидет, рцыта господину дому, яко Учитель глаголет: где есть виталница, идеже пасху со ученики Моими снем? И той вама покажет горницу велию постлану, готову: ту уготовайта нам. — Первым днем опресноков (евангелист) называет четверток, который (непосредственно) предшествовал празднику опресноков [1]: ибо опресноки иудеи начинали есть в пятницу. Ученики подходят и спрашивают, где им есть пасху? Отсюда видно, что ни Христос не имел собственного жилища, ни ученики не имели своих домов: если бы имели, то приняли бы Его к себе. Двоих учеников Своих, Петра и Иоанна, как говорит Лука, Он посылает к человеку незнакомому, показывая им чрез это, что Он мог бы и не страдать, если б захотел. Ибо Тот, Кто расположил незнакомого человека принять Его, чего не произвел бы в других. Между тем дает ученикам признак, как найти искомый дом, именно: велит идти за человеком, несущим кувшин с водою. Но можно объяснять это и в переносном смысле. Скудельник воды носит крещеный. Он идет в дом, приличный разумному (духовному) его состоянию. Ибо носящий крещение приходит в покой, по слову жизни, и успокаивается в сем состоянии, как в доме. Господин дома есть ум, который показывает горницу велию, — возвышенность своих помыслов. Но эта горница постлана, то есть, хотя и возвышенна, но не имеет ничего жесткого и гордого, напротив устлана и углаждена смирением. Здесь-то, в таком, говорю, уме, Христу уготовляется пасха, двумя учениками, Петром и Иоанном, то есть, деятельностию и созерцанием: ибо Петр был пылок и деятелен, а Иоанн, как Богослов, — созерцателен.

И изыдоста ученика Его, и приидоста во град, и обретоста, якоже рече има, и уготоваста пасху. И вечеру бывшу прииде со обеманадесяте. И возлежащым им и ядущым, рече Иисус: аминь глаголю вам, яко един от вас предаст Мя, ядый со Мною. Они же начаша скорбети, и глаголати Ему един по единому: еда аз? и другий: еда аз? Он же отвещав, рече им: един от обоюнадесяте, омочивый со Мною в солило. Сын убо человеческий идет, якоже есть писано о Нем, горе же человеку тому, имже Сын человеческий предастся: добрее было бы ему, аще не бы родился человек той. Как же они возлежали, когда закон повелевал есть пасху стоя? Надобно думать, что Господь сначала совершил пасху подзаконную, а потом возлег, чтоб преподать Свою собственную пасху. Ученики начали скорбеть, когда Господь сказал: един от вас предаст Мя. Хотя они и чужды были сего греха, однако смущались: ибо больше верили Богу, ведающему сердца их, нежели самим себе. Заметь и слово — идет: ибо смерть Христа была только отшествием, а не смертию. Добрее было бы, аще не бы родился. Это сказано по отношению к той казни, которой подвергнется предатель. Ибо лучше вовсе не родиться, нежели родиться на мучение. Таким образом по отношению к последней судьбе лучшим оказывается, если бы Иуда вовсе не существовал. Ибо Бог сотворил его на благие дела, а как он сам впал в столь ужасное злодейство, то действительно лучше было бы ему вовсе не родиться.

И ядущым им, прием Иисус хлеб, и благословив преломи, и даде им, и рече: приимите, ядите: сие есть тело Мое. И приим чашу, хвалу воздав, даде им: и пиша от нея вси. И рече им: сия есть кровь Моя новаго завета, за многи изливаема. Аминь глаголю вам, яко ктому не имам пити от плода лознаго, до дне того, егда е пию ново во царствии Божии. Некоторые говорят, что Иуда не причастился св. Таин, но вышел прежде, нежели Господь преподал сии Тайны. Напротив другие утверждают, что Господь и сего неблагодарного приобщил Своей святыни. Благословив, то есть, благодарив, Господь преломил хлеб. Так делаем и мы, произнося молитвы. Сие, говорит, что вы теперь приемлете, есть тело Мое: ибо хлеб есть не образ тела Господня, но самое тело Христово, в которое хлеб прелагается. И Господь говорит: хлеб, его же Аз дам, плоть Моя есть (Иоан. 6, 51). Не сказал: образ Моей плоти, но — плоть Моя есть. И еще: аще не снесте плоти Сына человеческаго (53 ст.). Но как это? — может быть, скажет кто-нибудь: ведь плоти тут не видно. Это ради нашей немощи, человек! Поелику хлеб и вино суть обыкновенные для нас вещи, а видеть предложенную нам плоть и кровь было бы нестерпимо для нас и мы бы отвратились от них: то Человеколюбец (Бог), по снисхождению к нам, сохраняет вид хлеба и вина: но они прелагаются в силу плоти и крови. Кровь Свою назвал кровию нового завета, в отличие от ветхого завета: ибо и ветхий завет имел кровь, которою окроплялись и народ и книги Закона. Не буду, Он говорит далее, пить от вина сего до воскресения (царством называет здесь воскресение, так как, по воскресении из мертвых, Он воцарился над смертию). После же воскресения Он опять ел и пил с учениками Своими, уверяя их таким образом, что Он есть тот самый, который пострадал. Но пил уже новое вино, то есть, пил новым некоторым и необыкновенным образом: ибо имел плоть уже не страдательную и нуждающуюся в пище, а нетленную и бессмертную. А можно понимать это и так: виноградная лоза есть Сам Господь, плод лозный суть тайны и ведение сокровенное, которое рождает Он, уча человека ведению. Таким образом во царствии Божии Христос будет пить с учениками Своими тайны и премудрость, научая нас новым истинам и открывая то, что ныне сокрыто.

И воспевши изыдоша в гору Елеонскую. И глагола им Иисус, яко вси соблазнитеся о Мне в нощь сию: писано бо есть: поражу пастыря, и разыдутся овцы. Но потом, егда воскресну, варяю вы в Галилеи. Петр же рече Ему: аще и вси соблазнятся, но не аз. И глагола ему Иисус: аминь глаголю тебе, яко ты днесь в нощь сию, прежде даже вторицею петель не возгласит, три краты отвержешися Мене. Он же множае глаголаше паче: аще же ми есть с Тобою и умрети, не отвергуся Тебе. Такоже и вси глаголаху. Благодарили и прежде пития, благодарили и после пития, дабы и мы знали, что должно благодарить и петь и пред пищею и после пищи. Этим Господь показывает вместе и то, что смерть ради нас не страшна для Него, так что Он славит Бога и тогда, как идет к преданию на смерть. Сим, без сомнения, и нас научает не унывать, когда впадем в скорби ради спасения многих, но благодарить Бога нашего, скорбию содевающего спасение многих. Господь исходит в гору Елеонскую, чтоб Иудеи, нашедши и взяв Его в уединении, не произвели смятения (в народе). Ибо, если бы они напали на Него в городе, народ, может быть, возмутился бы за Него: а в таком случае враги, воспользовавшись этим благовидным предлогом, стали бы думать, что убили Его по справедливости, как мятежника. Христос предсказывает ученикам, что и они соблазнятся. А чтоб они не сочли сего явною укоризною, относящеюся ко всем, приводит свидетельство пророка Захарии, что они разыдутся (Зах. 13, 7). Наконец преподает им и утешение: варяю, говорит, то есть, встречу вы в Галилеи. Но Петр прекословит: за то и слышит следующее: прежде даже вторицею петель не возгласит, три краты отвержешися Мене. Это было так: в след за тем, как Петр отрекся в первый раз, пропел петух, потом, когда Петр отрекся во второй и третий раз, петух опять пропел. Это и означают слова: прежде даже вторицею петель не возгласит, три краты отвержешися Мене. Выражая тщетную горячность, и все (прочие ученики), подобно Петру, давали обещание, не оставлять Господа, как бы обращая таким образом в ложь слово самосущей Истины. Посему и Господь попускает и человеческая природа обнаруживает свою немощь. Ибо нет сомнения, что Господь мог сохранить их, особенно Петра: однакож попустил, дабы они, а также и мы, не были самонадеянны. Поражу пастыря: это говорит (Бог) Отец. Так как Он попустил Сыну быть пораженным, то говорится, что Он поразил пораженного по Его попущению. А овцами назвал Он апостолов, как людей незлобивых.

И приидоша в весь, ейже имя Гефсиманиа: и глагола учеником Своим: седите зде, дондеже шед помолюся. И поят Петра и Иакова и Иоанна с Собою: и начат ужасатися и тужити. И глагола им: прискорбна есть душа Моя до смерти: будите зде, и бдите. И прешед мало, паде на земли, и моляшеся, да, аще возможно есть, мимо идет от Него час: И глаголаше: Авва Отче, вся возможна Тебе: мимо неси от Мене чашу сию: но не еже Аз хощу, но еже Ты. И прииде, и обрете их спящих, и глагола Петрови: Симоне, спиши ли? не возмогл еси единаго часа побдети: Бдите и молитеся да не внидите в напасть. Дух убо бодр, плоть же немощна. И паки шед помолися, тожде слово рек. И возвращся обрете я паки спящя: бяху бо очеса им тяготна, и не ведяху, что быша Ему отвещали. И прииде третицею, и глагола им: спите прочее и почивайте, приспе конец, прииде час: се предается Сын человеческий в руки грешников. Востаните, идем: се предаяй Мя приближися. Христос всегда имел обычай молиться наедине, подавая и нам пример, чтобы мы для молитвы искали уединения. Он берет с Собою только тех троих (учеников), кои были очевидцами славы Его в Фаворе, дабы они, видев славное Его состояние, видели и состояние скорбное, и таким образом дознали, что Он есть истинный человек, и скорбит и тоскует подобно нам. Ибо как Он восприял всего человека с его естественными свойствами, то скорбит и тужит, без сомнения, по естеству человеческому: ибо мы, люди, по природе отвращаемся от смерти. Таким образом, когда Он говорит: да мимо идет чаша сия, Он обнаруживает в Себе человеческое (свойство): а за сим присовокупив: не еже Аз хощу, но еже Ты, — Он научает нас, не смотря на требования природы, просить того, что угодно Богу. После молитвы пришедши (к ученикам), Он нашел тех троих учеников спящими: но упрекает одного Петра, как бы так говоря ему: не ты ли обещался умереть со Мною? а и одного часа не мог побдеть: и ты ли можешь презреть смерть? Но бдите и молитесь, чтобы не впасть в искушение и не отречься От Меня. Пусть дух ваш готов не отрекаться, как вы и обещались Мне: но плоть немощна: а потому, если Бог, по вашей молитве, не даст силы плоти вашей, — вас постигнет беда. И опять, отойдя от них, начал молиться и говорить те же, что и прежде, слова, дабы и вторичным молением удостоверить, что Он был существенно и истинно человек, да и нас научить молиться чаще, а не так, чтобы, проговорив что-либо в молитве однажды, тотчас и оставлять ее: надобно с усердием повторять молитву. Увидев же учеников опять спящими, уже не делает им упрека: потому что они отягчены были сном. Отсюда познай человеческое легкомыслие и немощь! вот мы и сну противиться не можем, а обещаем часто невозможное для нас! В третий раз Христос молится по тем причинам, о которых мы говорили выше. И снова приходит (к ученикам), но не обличает их, хотя и следовало обличить, так как они и после упреков не укрепились, но предались сну. Что же говорит: спите прочее и почивайте! Говорит же это, пристыжая их. Поелику видел, что предатель идет, то и сказал им (как бы так): теперь время сна, — спите, вот враг уже идет. Сказал же это (повторил), пристыжая их за сон. А что Он сказал это действительно в виде укоризны, послушай, что говорит ниже: востаните, идем. Так говорит не с тем, чтоб бежать, но чтобы встретить врагов. Выражение: прискорбна есть душа Моя до смерти, — некоторые разумеют так. Я скорблю не о том, что должен умереть, но о том, что Меня распинают Израильтяне, — ближние Мои, и за то будут отвержены от царства Божия.

И абие, еще Ему глаголющу, прииде Иуда, един сый от обоюнадесяте, и с ним народ мног со оружием и дреколми, от архиерей и книжник и старец. Даде же предаяй Его знамение им, глаголя: Его же аще лобжу, той есть: имите Его, и ведите Его сохранно. И пришед, абие приступль к Нему, глагола Ему: Равви, Равви: и облобыза Его. Они же возложиша руце свои на Него, и яша Его. Един же некто от стоящих извлек нож, удари раба архиереова, и уреза ему ухо. И отвещав Иисус, рече им: яко на разбойника ли изыдосте со оружием и дреколми яти Мя? По вся дни бех при вас в церкви уча, и не ясте Мене: но да сбудется Писание. Не напрасно прибавлено: един от обоюнадесяте, но в осуждение предателя, за то, что он, будучи в первом лике (апостолов), злоумышлял противу своего Владыки. Но посмотри на безумие его, как он думал утаиться от Господа лобзанием, надеясь быть принят за друга. Если ты в самом деле друг, зачем пришел со врагами? По истине лукавство бессмысленное! Един же от стоящих: это был Петр. Марк умолчал о имени его, чтобы не подумали, будто он хвалит Петра, учителя своего, за его ревность о Христе. Но Петр кстати отсек ухо у архиереева раба: этим указывается на то, что Иудеи были люди непослушные, непокорные и невнимательные к Писаниям. Иначе, если бы они имели уши внимающие Писаниям, — они не распяли бы Господа славы. И не другого какого-либо раба поразил Петр, а архиереева: ибо архиереи первые не слушались Писаний, сделавшись рабами зависти и самолюбия. Христос сказал толпе: на разбойника ли изыдосте? Каждый день Я учил в церкви! Но это свидетельствует о Его Божестве. Ибо, когда Он учил в церкви, они не могли взять Его, хотя и был Он в руках их, поелику еще не настало для Него время страдания. Когда же Он Сам восхотел, тогда и предал Себя им, да сбудутся пророческие писания, что Он яко овча на заколение ведеся (Исаии, 53), не пререкая, ни вопия, но добровольно последуя (за ведущими).

И оставльше Его, вси бежаша. И един некто юноша иде по Нем, одеян в плащаницу по нагу: и яша того юношу. Он же, оставль плащаницу, наг бежа от них. И ведоша Иисуса ко архиерею: и снидошася к нему вси архиерее и книжницы и старцы. И Петр издалеча в след Его иде до внутрь во двор архиереов: и бе седя со слугами, и греяся при свещи (при огни). Ученики разбежались: ибо невозможно было Самосущей Истине и пророкам солгать. Только один какой-то юноша шел за ним. Этот юноша был, вероятно, из того дома, в котором ели пасху. Некоторые впрочем думают, что это был Иаков, брат Божий, прозванный праведным: ибо он во всю свою жизнь ходил в одной мантии, по вознесении же Господнем он принял от апостолов и престол епископский в Иерусалиме. Он-то, говорят, оставив верхнее покрывало, бежал. И нет ничего удивительного, что, когда бежали верховные апостолы, и сей оставил Господа. Впрочем Петр, являя теплейшую любовь к учителю, следовал за Христом. Закон повелевал, чтоб (у иудеев) был один архиерей во всю свою жизнь: между тем у них тогда было много архиереев, которые (один за другим) каждый год покупали власть у римлян. Таким образом архиереями (Евангелист) называет тех, которые, пробыв некоторое время на архиерействе, оставили оное.

Архиерее же и весь сонм искаху на Иисуса свидетельства, да умертвят Его: и не обретаху. Мнози бо лжесвидетельствоваху на Него, и равна свидетельства не бяху. И нецыи воставше лжесвидетельствоваху на Него, глаголюще: яко мы слышахом Его глаголюща, яко Аз разорю церковь сию рукотвореную, и треми денми ину нерукотворену созижду. И ни тако равно бе свидетельство их. И востав архиерей посреде, вопроси Иисуса, глаголя: не отвещаваеши ли ничесоже? что сии на Тя свидетельствуют? Он же молчаше, и ничтоже отвещаваше. Люди, сами достойные осуждения, составляют вид судилища, чтобы показать, будто умертвили Его (Христа) по суду. Но где справедливость суда, когда приводятся свидетели, не могущие сказать ничего справедливого, а только одно буйство и нелепости? Да и те самые, кои думали сказать нечто (дельное), сказали ложь. Ибо Господь не говорил: Я разорю церковь, но — разорите: не сказал притом — церковь рукотворенную, а просто — церковь. Архиерей, восстав, вопрошал Иисуса, в намерении побудить Его к ответу, а ответ обратить в обвинение. Но Христос молчал, зная, что не будут внимать словам Его, как Лука действительно и замечает, что, когда спрашивали Господа, Он сказал: аще вам реку, не имете веры; аще же и вопрошу вы, не отвещаете (Лук. 22, 67).

Паки архиерей вопроси, и глагола Ему: ты ли еси Христос Сын Благословеннаго? Иисус же рече: Аз есмь, и узрите Сына человеческаго одесную седяща силы, и грядуща со облаки небесными. Архиерей же растерзав ризы своя, глагола: что еще требуем свидетелей? слышасте хулу: что вам мнится? Они же вси осудиша Его быти повинна смерти. И начаша нецыи плювати нань, и прикрывати лице Его, и мучити Его, и глаголати Ему: пророцы: и слуги по ланитома Его бияху. Первосвященник снова спрашивает (Иисуса), не с тем, чтоб, познав истину, уверовать, но чтобы иметь какой-либо предлог (к осуждению). К словам: ты ли еси Христос (помазанник)? — он присовокупляет: Сын Благословеннаго. Ибо многие были помазанниками, так как назывались сим именем и цари и первосвященники: но ни один из них не был Сын Бога, присно благословляемого и прославляемого. Иисус сказал: Аз есмь. Хотя и знал, что они не уверуют, однако вынужден был отвечать, дабы они впоследствии не могли сказать, что, если бы мы слышали от Него прямое свидетельство о Себе Самом, мы уверовали бы. Посему-то и осуждение их будет тем большее, что они, и слышав (это свидетельство), не уверовали. И узрите Мя, говорит Он, как сына человеческого, седяща одесную силы, то есть Отца (силою называет здесь Отца). Ибо Он приидет снова не без тела, но таким, что может быть видим и узнан распявшими Его. При этом архиерей исполнил обычай (разодрал одежду). Ибо, когда случалась с иудеями какая-либо беда или скорбь, они раздирали одежды. В настоящем случае архиерей разодрал одежду свою в знак того, что Иисус будто бы произнес хулу (на Бога) и таким образом произошло великое зло. Но прилично сказать при сем с Давидом: разделишася, и не умилишася (Псал. 34, 15). Но это раздрание было вместе и образом раздрания и упразднения иудейского первосвященства, хотя первосвященник и не сознавал сего. Когда таким образом архиереи согласно осудили Его (Христа), тогда слуги, накрывши Его, стали бить и говорить: угадай, кто ударил тебя? Если же столько претерпел за нас Господь наш, то мы сколько должны претерпеть ради Его, чтобы воздать равным Владыке? О, это страшно!

И сущу Петрови во дворе низу, прииде едина от рабынь архиереовых: и видевши Петра греющася, воззревши на него, глагола: и ты с Назарянином Иисусом был еси. Он же отвержеся, глаголя: не вем, ниже знаю, что ты глаголеши: и изыде вон на преддворие: и алектор возгласи. И рабыня видевши его паки, начат глаголати предстоящым, яко сей от них есть. Он же паки отметашеся. И помале паки предстоящии глаголаху Петрови: воистинну от них еси: ибо галилеанин еси, и беседа твоя подобится. Он же нача ротитися и клятися, яко не вем человека сего, егоже вы глаголете. И второе алектор возгласи. И помяну Петр глагол, егоже рече ему Иисус, яко прежде даже петель не возгласит двакраты, отвержешися Мене трикраты: и начен плакашеся. Хотя Петр был и горячее всех, однако оказался немощен, и отрекся от Господа, быв смущен страхом. И такой страх навела на него служанка! Попустил же ему Бог потерпеть это по особенному промышлению, чтобы он не превозносился, чтобы был сострадателен к другим, падающим, дознав сам на себе глубину человеческой немощи. Что же касается до того, одна ли была рабыня, уличавшая Петра, или была еще другая, — то Матфей говорит, что была другая, а Марк, что (в оба раза обличала Петра) одна и та же рабыня. Но это нисколько не затрудняет нас относительно истинности Евангелия. Ибо здесь противоречие Евангелистов не касается чего-либо важного и относящегося к нашему спасению. Не сказали — один, что Господь был распят, а другой, — что не был распят. Итак Петр, смущенный страхом и забывши слово Господне — иже отвержется Мене, отвергуся его и Аз пред Отцем Моим, — отрекся от Христа: но покаяние и слезы опять возвратили его Христу. Ибо начен, сказано, плакашеся. То есть, закрыв лицо свое, горько стал плакать. Матфей (говоря об отречении Петра) сказал неясно: прежде даже алектор не возгласит: Марк это пояснил: прежде даже петель не возгласит двакраты. Петухи обыкновенно в один раз делают по несколько возгласов, потом засыпают: а после некоторого времени снова начинают пение. Поэтому смысл Матфеева сказания такой: прежде даже алектор не возгласит, то есть, прежде нежели успеет кончить первый раз своего пения, трикраты отвержешися Мене. Но да постыдятся новатиане, не приемлющие согрешивших после крещения, покаяния и причащения св. Таин! Вот Петр, отрекшийся уже после причащения пречистого тела и крови, снова был принят (в апостольский лик). Ибо падения святых для того и описываются, чтобы мы, когда по невнимательности своей падаем, взирали на пример их и спешили бы покаянием исправиться.

[1] Греческое значит и первый и прежний, предыдущий. Прим. перевод.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ.

И абие наутрие совет сотвориша архиерее со старцы и книжники, и весь сонм, связавше Иисуса ведоша, и предаша Его Пилату. И вопроси Его Пилат: ты ли еси царь иудейский? Он же отвещав рече ему: ты глаголеши. И глаголаху на Него архиерее много. Пилат же паки вопроси Его, глаголя: не отвещаваеши ли ничтоже? виждь, колика на Тя свидетельствуют. Иисус же ктому ничтоже отвеща, яко дивитися Пилату. На всяк же праздник отпущаше им единаго связня, егоже прошаху. Бе же нарицаемый Варавва со сковники своими связан, иже в кове убийство сотвориша. И возопив народ нача просити, якоже всегда творяше им. Пилат же отвеща им, глаголя: хощете ли, пущу вам царя иудейска? Ведяше бо, яко зависти ради предаша Его архиерее. Архиерее же помануша народу, да паче Варавву пустит им. Пилат же отвещав паки рече им: что убо хощете сотворю, Его же глаголете царя иудейска? Они же паки возопиша, глаголюще: пропни Его. Пилат же глаголаше им: что бо зло сотвори? Они же излиха вопияху: пропни Его. Пилат же хотя народу хотение сотворити, пусти им Варавву: и предаде Иисуса, бив, да пропнут Его. Иудеи предали Господа римлянам: за то и сами преданы были от Господа в руки римлян. И сбылись слова Писания: горе беззаконному: лукавая бо приключатся ему по делом рук его (Исаии 3, 11): и еще: по делом руку их даждь им (Псал. 27, 3): и еще: якоже сотворил еси, сице будет ти воздаяние твое (Авд. ст. 15). На вопрос Пилата: ты ли еси царь иудейский — Господь дает обоюдный ответ. Ибо слова: ты глаголеши, — можно понимать так: “правду ты говоришь: ты сам высказал, Кто Я”: а можно понимать и так: “Я не говорю этого, а ты говоришь”. Но быв спрошен в другой раз, Христос ничего не отвечал, и тем привел Пилата в удивление. Ибо Пилат дивился, что Он, будучи сведущ в законе и красноречив, и имея возможность одним ответом ниспровергнуть (возводимые на Него) клеветы, — ничего не говорил, а напротив смиренно терпел обвинения. Заметь же кровожадность иудеев и умеренность Пилата (хотя и он достоин осуждения, потому что не с твердостию стоял за праведника). Ибо те кричали: да распят будет, а он, хотя слабо, однако пытался освободить Иисуса от осуждения. Посему опять спрашивал: что сотворю Иисусу? стараясь дать им возможность отпустить Господа, как невинного; почему и медлил и откладывал. Наконец, уступая требованию их, стал бить Господа, то есть, ударять ременным бичом, дабы видно было, что они приняли Его, как осужденного уже на судилище, и предаде Его им, да пропнут Его. Ибо он хотел народу хотение сотворити, то есть, сделать угодное, приятное (для народа), а не то, что угодно Богу.

Воини же ведоша Его внутрь двора, еже есть претор, и созваша всю спиру, и облекоша Его в препряду, и возложиша на Него сплетше тернов венец, и начаша целовати Его, (и глаголати:) радуйся, царю иудейский. И бияху Его по главе тростию, и плюваху на Него, и прегибающе колена покланяхуся Ему. И егда поругашася Ему совлекоша с Него препряду, и облекоша Его в ризы своя: и изведоша Его да пропнут Его. И задеша мимоходящу некоему Симону Киринею, грядущу с села, отцу Александрову и Руфову, да возмет крест Его. Военное сословие, всегда утешающееся бесчинствами и обидами, (и теперь) выказало обыкновенное свойство свое. Ибо, если иудеи, слышавшие от Христа столько поучений и получавшие от Него так часто и так много благодеяний, нанесли Ему столько поруганий: то что нам сказать о язычниках? Итак они сзывают на Него всю спиру, то есть, целый отряд, облекают Его для посмеяния в порфиру, как царя, и начинают бить Его: берут венец терновый вместо диадимы, вместо скипетра — трость. Сии слуги диавола заставили, как сказано, некоего нести крест Его: между тем другой Евангелист говорит, что Иисус шел, неся крест на Себе (Иоан. 19, 17). Но было и то и другое: сначала несколько времени Он сам нес крестное дерево, а когда нашли другого, способного нести, тогда заставили сего последнего, и крест несен был им. А для чего сказано и то, каких сынов был отцом (этот человек)? Для большего удостоверения: потому что человек тот, вероятно, был еще жив и мог пересказать все касательно креста. Но облечемся и мы в порфиру, царскую одежду. Я хочу сказать то, что мы должны шествовать, как цари, наступая на змею и на скорпию и побеждая грех. Мы именуемся христианами, то есть, помазанными, подобно как некогда назывались христами цари. Посему да будет жизнь наша не рабская и низкая, но царская и свободная. Будем носить терновый венец, то есть, потщимся увенчаться жизнию строгою, воздержною, чуждою плотских удовольствий, а не роскошною, изнеженною и преданною чувственным наслаждениям. Соделаемся и Симоном, что значит послушание и возьмем крест Иисусов, умертвив уды наша, сущия на земли (Колос. 3, 5).

И приведоша Его на Голгофу место, еже есть сказаемо, лобное место. И даяху Ему пити есмирнисмено вино: Он же не прият. И распеншии Его разделиша ризы Его, метающе жребий о них, кто что возмет. Бе же час третий, и распяша Его. И бе написание вины Его написано: Царь Иудейск. И с Ним распяша два разбойника, единаго одесную и единаго ошуюю Его. И сбыстся Писание, еже глаголет: и со беззаконными вменися. Есть предание, дошедшее до нас от святых Отцов, что на Голгофе погребен был Адам. Здесь распинается и Господь, врачующий падение и смерть Адамову, — дабы там же последовало и разрушение смерти, где было начало смерти. Даяху Ему пити вино есмирнисмено (смешанное со смирною): но смирна есть самая горькая жидкость: значит, это давали Господу в поругание над Ним. Другой Евангелист говорит, что Господу подали уксус с желчью (Матф. 27, 34), а третий, что Ему поднесено было и еще что-то. Но в этом нет противоречия: при тогдашнем бесчинстве одни приносили то, другие другое: один — уксус с желчью, другой — вино со смирною. А могло быть и то, что вино было окислое, а смирна прогорклая, и следовательно Евангелисты согласны между собою, когда один из них говорит о вине есмирнисменом, а другой — об уксусе с желчью. Ибо вино могло быть названо уксусом, а смирна — желчью, первое — по своей кислоте, вторая — по горечи. Равным образом, когда один говорит, что даяху Ему пити, Он же не прият, то не противоречит другому, который говорит: и вкушь не хотяше пити (Матф. 27, 34). Ибо, когда сказано — не прият, сим уже ясно показано, что не пил. И жребий бросали об одежде Его также в поругание над Ним, то есть, разделяя между собою как бы царские одежды, тогда как они были скудные. Написали и титло, то есть, вину, за которую Господь распят: Царь Иудейск, чтобы опозорить славу Его, как человека возмутительного и называющего Себя царем, и чтобы все проходящие не только не жалели о Нем, а напротив нападали бы на Него, как на похитителя царской власти. Но как Марк говорит, что Христос распят был в третьем часу, а Матфей, — что тьма произошла в шестом часу? Можно сказать, что в третьем часу был распят, а тьма началась с шестого часа и продолжалась до девятого. И с разбойниками распят был Господь для того, чтобы люди имели худое мнение о Нем, что и Он был злодей. Но это было по усмотрению Божию, ибо (с одной стороны) исполнилось пророчество: со беззаконными вменися (Исаии. 53, 12), с другой стороны, два разбойника были образами двух народов, — иудейского и языческого. Оба сии народа были беззаконны, — языческий, как преступивший естественный закон, иудейский, как (преступивший) и сей (закон) и писанный, который дал ему Бог. Но языческий (народ) оказался благоразумным разбойником, напротив иудейский — хулителем до конца. Посреди сих двух народов распинается Господь, поелику Он есть Камень, соединяющий нас в Себе.

И мимоходящии хуляху Его, покивающе главами своими, и глаголюще: уа, разоряяй церковь, и треми денми созидаяй: спасися сам, и сниди с креста. Такожде и архиерее ругающеся, друг ко другу с книжники глаголаху: ины спасе, себе ли не может спасти? Христос Царь Исраилев да снидет ныне с креста, да видим и веру имем Ему. И распятая с Ним поношаста Ему. — Мимоходящии, то есть, проходящие тою дорогою, где был распят Господь, — и те, говорит евангелист, хулили Господа, укоряя Его, как обманщика. Так как Господь, чудодействуя, спасал многих, то, подобно проходящим, и архиереи говорили: других спасал, а себя не спасает? Говорили же это, издеваясь над чудесами Его и почитая их явлениями призрачными. Но говорить — сниди со креста, — побуждал их диавол. Поелику начальник зла знал, что крестом совершится спасение: то снова искушал Господа, дабы в случае сшествия Его со креста убедиться, что Он не Сын Божий, и чтобы таким образом разрушилось спасение (людей) крестом. Но Он был истинный Сын Божий, и посему-то именно не сошел с креста. Напротив, поелику знал, что это будет во спасение людям, Он решился и быть распятым и претерпеть все прочее и совершить дело Свое. И распятые с Ним сначала оба поносили Его. Потом один из них признал Его невинным, и даже увещевал другого, когда тот хулил.

Бывшу же часу шестому, тма бысть по всей земли, до часа девятаго. И в час девятый возопи Иисус гласом велиим глаголя: Елои Елои, лама савахфани, еже есть сказаемо: Боже Мой, Боже Мой, почто Мя оставил еси? И нецыи от предстоящих слышавше, глаголаху: се Илию гласит. Тек же един, и наполнив губу оцта, и возложь на трость, напояше Его, глаголя: оставите, да видим, аще приидет Илиа сняти Его. Иисус же пущь глас велий, издше. Тьма была не в одном месте, но по всей земле. И если бы тогда было время ущерба (луны), то еще мог бы кто-нибудь говорить, что это было естественное затмение. Но теперь был четырнадцатый день месяца, когда естественное затмение невозможно. Пророческое изречение Господь произносит по-еврейски, показывая, что Он до последнего дыхания чтит еврейское. Почто Мя оставил еси? — говорит Он от лица человеческого естества как бы так: почто Ты, Боже, оставил меня — человека, чтобы я имел нужду в распятии за меня Бога? Ибо оставлены были мы, люди, а Он никогда не был оставляем Отцом. Послушай, что Сам Он говорит: несмь един, яко Отец со Мною есть (Иоан. 16, 32). Или же говорит это и за Евреев, так как и Сам был по плоти Еврей: почто Ты оставил Меня, то есть, Еврейский народ, чтоб он распял Сына Твоего? Как мы обыкновенно говорим: Бог облекся в меня, вместо — в человеческое естество: так и здесь выражение: оставил Мя еси — надобно разуметь вместо — Мое человеческое естество, или Мой Иудейский народ. Тек же един, оцтом напояше Его, дабы горечь оцта скорее умертвила Его. Иисус испустил дух, возопив громким голосом, то есть, как бы призывая смерть, как Владыка и умирающий по Своей власти. А какой был глас, это означил Лука: Отче, в руце Твои предаю дух Мой. Этим Господь соделал для нас и то, что души святых отходят в руки Божии. Ибо прежде души всех содержались в аде, пока не пришел Проповедавший плененным отпущение.

И завеса церковная раздрася на двое, свыше донизу. Видев же сотник стояй прямо Ему, яко тако возопив издше, рече: воистинну человек сей Сын бе Божий. Бяху же и жены издалеча зряще, в нихже бе Мариа Магдалина, и Мариа Иакова малаго и Иосии мати, и Саломиа, яже и егда бе в Галилеи, хождаху по Нем и служаху Ему: и ины многия, яже взыдоша с Ним во Иерусалим. Завеса раздралась в знамение того, что благодать Духа отступила от храма, что Святое святых сделается видимым и доступным для всех, как это и сбылось, когда вошли Римляне, и что самый храм сетует. Как обыкновенно Иудеи поступали в несчастиях и раздирали одежды свои, так и храм, как бы одушевленный, показал то же во время страданий Творца, раздрав одежду свою. Но этим означается и другое нечто. Плоть наша есть завеса нашего храма, то есть, ума. Итак сила, которую плоть имела над духом, раздрана страданиями Христовыми, сверху до низу, то есть от Адама до последнего человека. Ибо и Адам освятился страданиями Христовыми, и плоть его уже не подлежит проклятию и тлению: напротив все мы почтены нетлением. Видев же сотник, то есть начальник над сотнею (воинов), что Он умер так владычественно, — удивился и исповедал. Заметь же, как превратился порядок! Иудеи умерщвляют, язычник исповедует: ученики разбегаются, жены остаются. Бяху бо, говорит евангелист, и жены, в них же бе Мариа Магдалина и Мариа Иакова малаго и Иосии мати, то есть, Богородица, которая была для них материю. Поелику Она обручена была Иосифу, а Иаков и Иосия были дети Иосифа: то Она называется материю их, как мачеха, подобно как называлась и женою Иосифа, в образе невесты. Тут же была Саломия, мать сынов Зеведеевых, и многие другие. Евангелист же упомянул только о важнейших.

И уже позде бывшу, (понеже бе пяток еже есть к субботе), прииде Иосиф, иже от Аримафеа, благообразен советник, иже и той бе чая царствия Божия, дерзнув вниде к Пилату, и проси телесе Иисусова. Пилат же дивися, аще уже умре: и призвав сотника, вопроси его: аще уже умре? И уведев от сотника, даде тело Иосифови. И купив плащаницу, и снем Его, обвит плащаницею, и положи Его во гроб, иже бе изсечен от камене: и привали камень над двери гроба. Мариа же Магдалина и Мариа Иосиева зрясте, где Его полагаху. Блаженный Иосиф, еще служа закону, признал Христа Богом, почему и дерзнул на похвальный подвиг. Не стал он размышлять: вот я богат, и могу потерять богатство, если буду просить тело того, кто осужден за присвоение себе царской власти, и сделаюсь ненавистным у Иудеев, — так ни о чем подобном не размышлял сам с собою: но оставив все, как менее важное, просил одного — предать погребению тело осужденного. Пилат же дивися, аще уже умре: ибо думал, что Христос долгое время будет выдерживать страдания, как и разбойники: почему и спросил сотника: аще уже умре? то есть, неужели умер прежде времени? Получив тело, Иосиф купил плащаницу, и, сняв тело, обвил ею, честное честно предавая погребению. Ибо он был и сам ученик Христов, и знал, как почтить Владыку. Он был благообразен, то есть, человек почтенный, благочестивый, безукоризненный. Что касается до звания советника, то это было некоторое достоинство, или, лучше, служение и должность гражданская, которую имеющие должны были заведовать делами судилища, и здесь часто подвергались опасностям от злоупотреблений, свойственных сему месту. Пусть слышат богатые и занимающиеся делами общественными, как достоинство советника нисколько не препятствовало добродетели Иосифа. Имя “Иосиф” значит приношение, а “Аримафей” — возьми оное. Будем же и мы, по примеру Иосифа, всегда прилагать усердие к добродетели и взимать оное, то есть, истинное благо. Да сподобимся принять и тело Иисусово посредством причащения, и положить оное в гробе, иссеченном из камня, то есть, в душе, твердо памятующей и незабывающей Бога. Да будет душа наша иссеченною из камня, то есть, имеющею свое утверждение во Христе, который есть Камень. Да обвием сие тело плащаницею, то есть, примем его в чистое тело (ибо тело есть как бы плащаница души). Божественное тело должно принимать не только в чистую душу, но и в чистое тело. Должно же именно обвить оное, то есть, покрыть, а не раскрывать. Ибо таинство должно быть покрыто, сокровенно, а не раскрываемо.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ.

И минувшей субботе, Мариа Магдалина и Мариа Иаковля и Саломиа купиша ароматы, да пришедше помажут Иисуса. И зело заутра во едину от суббот приидоша на гроб, возсиявшу солнцу. И глаголаху к себе: кто отвалит нам камень от дверий гроба? И воззревше видеша, яко отвален бе камень: бе бо велий зело. И вшедше во гроб, видеша юношу седяща в десных, одеяна во одежду белу: и ужасошася. Он же глагола им: не ужасайтеся. Иисуса ищете Назарянина распятаго: воста, несть зде: се место, идеже положиша Его. Но идите, рцыте учеником Его и Петрови, яко варяет вы в Галилеи: тамо Его видите, якоже рече вам. И изшедше бежаша от гроба: имяше же их трепет и ужас: и никомуже ничтоже реша, бояхубося. Ничего великого и достойного Божества Иисусова не помышляют жены, когда сидят при гробе и покупают миро с тем, чтобы, по Иудейскому обычаю, помазать тело, дабы оно было благоухающим, а не издавало неприятного запаха от тления, и дабы силою мира, иссушающею и поглощающею влагу тела, сохранялось невредимым. Вот о чем думали жены. И зело заутра (то же, что у Матфея — в вечер субботный, а у Луки — утру глубоку), во едину от суббот, то есть, в первый день седмицы (ибо субботами называли дни седмицы, а единою — день первый), восстав, идут ко гробу и размышляют: кто отвалит им камень? Но между тем как они размышляли о сем, ангел отвалил камень, хотя жены не чувствовали того. Так и Матфей говорит, что ангел отвалил камень после того, как жены пришли. Но Марк умолчал об этом, потому что Матфей уже сказал, кем отвален был камень. Если же Матфей говорит, что ангел сидел на камне, а Марк, что жены, вошедши во гроб, увидели его сидящим внутри: то сим не должно смущаться. Ибо могли они видеть ангела, сидящего вне на камне, как сказано у Матфея: могли видеть опять его же внутри гроба, как упредившего их и вошедшего туда. Впрочем некоторые говорят, что одни жены были упоминаемые у Матфея, — другие — у Марка, а Магдалина была спутницею всех, как самая усердная и ревностная. Явившийся ангел сказал женам: не ужасайтеся. Сначала он освобождает их от страха, а потом благовествует о воскресении. Он называет Иисуса Христа распятым: ибо не стыдится креста, который есть спасение человеков и основание всех благ. Воста: из чего это видно? из того, что несть зде. И хотите ли увериться? Се место, идеже положиша Его. Для того и отвалил он камень, чтобы показать это место. Но идите рцыте учеником его и Петрови. Петра отделяет от учеников, или как верховного, именуя его особо от тех, по преимуществу, или вот почему: так как Петр отрекся, то, если бы жены сказали, что им велено возвестить только ученикам, он сказал бы: я отрекся, следовательно уже не ученик Его, а потому Господь отверг меня и возгнушался мною: поэтому ангел и присовокупил: и Петрови, дабы, то есть, не смутился Петр тою мыслию, что будто он не удостоен и слова, как отрекшийся, и потому уже недостойный быть в числе учеников. Посылает же их в Галилею, отводя их от смятения и великого страха со стороны Иудеев. Тогда объял жен трепет и ужас, то есть, они поражены были и видением ангела и страхом воскресения, и потому никомуже ничтоже реша, бояхубося. Или боялись они иудеев, или одержимы были страхом от видения, до того, что как бы потеряли разум. Потому и ничего никому не сказали, забыв все, что слышали.

Воскрес же Иисус заутра в первую субботу явися прежде Марии Магдалини, из неяже изгна седмь бесов. Она же шедши возвести с Ним бывшым плачущымся и рыдающым. И они слышавше, яко жив есть и виден бысть от нея, не яша веры. По сих же двема от них грядущема явися инем образом, идущема на село. И та шедша возвестиста прочым: и ни тема веры яша. Последи же возлежащым им единомунадесяте явися, и поноси неверствию их и жестокосердию, яко видевшым Его воставша не яша веры — Воскрес же Иисус. Здесь остановись, потом читай: заутра в первую субботу явися Марии Магдалини. Ибо не — воскрес заутра (кто видел, когда Он воскрес?), но явился заутра, в день воскресный (так как этот день есть первый день субботы, то есть седмицы), который выше назван единою от суббот. Марии Магдалини, из неяже изгна седмь бесов, то есть, многих (ибо Св. Писание принимает иногда число седмь в смысле множества, напр.: неплоды роди седмь), или семь бесов, противоположных семи духам добродетели, как то: дух бесстрадания (небогобоязливости), дух неразумия, дух неведения, дух лжи и прочие, противоположные дарованиям Св. Духа. По сих же двема от них грядущема явися инем образом. Об этих двоих и Лука говорит (24, 13-35). И та возвестиста прочым: и ни тема веры яша. Как же Лука говорит, что они, возвратившись, обретоста совокупленных единагонадесяте, глаголющих, яко воста Господь (Лук. 24, 33. 34), тогда как по свидетельству Марка, не поверили и тем, кои пришли из села? Отвечаем: когда евангелист говорит, что возвестиста прочым, то разумеет не одиннадцать апостолов, но некоторых других. Этих и назвал он прочими, поелику одиннадцать видели Его (Христа) в тот же день, в который и возвратившиеся из села нашли их глаголющих, яко воста Господь.

И рече им: шедше в мир весь, проповедите Евангелие всей твари. Иже веру имет и крестится, спасен будет: а иже не имет веры, осужден будет. Знамения же веровавшым сия последуют: именем Моим бесы ижденут: языки возглаголют новы: змия возмут: аще и что смертно испиют, не вредит их: на недужныя руки возложат, и здрави будут. Господь же убо, по глаголании Его к ним, вознесеся на небо, и седе одесную Бога. Они же изшедше проповедаша всюду, Господу поспешствующу, и слово утверждающу последствующими знаменми. Аминь. Заметь заповедь Господа: проповедите всей твари. Не сказал: проповедуйте только послушным, но — всей твари, будут ли слушать, или нет. Иже веру имет: и не довольно сего, но — и крестится: ибо, кто уверовал, но не крестился, а остается еще оглашенным, тот не есть уже и спасен. Верующих, говорит, будут сопровождать знамения, — изгнание бесов, глаголание новыми языками, взимание змей, то есть истребление змей, и чувственных и мысленных, как в другом месте сказано: наступайте на змию и на скорпию, очевидно, мысленных (Лук. 10, 19). Впрочем выражение:

змия возмут — можно разуметь и буквально, так как напр. Павел взял в руку змею без всякого для себя вреда (Деян. 28, 3-5). Аще и что смертно испиют, не вредит их. Это случалось много раз, как находим в повествованиях. Ибо многие, выпивая яд, силою крестного знамения сохранялись невредимыми. По глаголании же к ним (Господь) вознесеся на небо и седе одесную Бога: они же проповедаша всюду, Господу поспешствующу и слово утверждающу последствующими знаменми. Видишь ли? Везде сначала наше (действие), а потом уже Божие содействие. Ибо Бог содействует нам тогда, когда мы действуем и полагаем начало: а когда мы не действуем, Он не содействует. Заметь и то, что за словами следуют дела, и слово утверждается делами, как и у апостолов тогда слово утверждали последующие дела и знамения. О если бы, Христе Слове, и наши слова, которые мы говорим о добродетели, утверждались делами и поступками, так чтобы мы совершенными предстали Тебе, содействующему нам во всех делах и словах! Ибо Тебе подобает слава и в словах и делах наших. Аминь.

Кудымкарская епархия.
Русская Православная Церковь.
Московский патриархат.

Подписка на новости сайта

Создание и поддержка сайта - "Интернет проекты"
Работает на: Amiro CMS