Кудымкарская епархия
официальный сайт Кудымкарской епархии Пермской
митрополии Русской Православной Церкви

Духовный источник


Духовный листок


Жития святых


Праздники


Проповедь на каждый день


Уважаемые
посетители
сайта!

Будем признательны Вам за пожелания и замечания по работе нашего портала.

Какие материалы вам будут интересны, чего не хватает на сайте, на ваш взгляд?


Отправить предложение

Ваше мнение

Как часто Вы посещаете наш сайт?
  Каждый день 
  35.66%  (46)
  Несколько раз в неделю 
  20.16%  (26)
  Раз в месяц 
  19.38%  (25)
  Каждую неделю 
  12.40%  (16)
  Другое 
  12.40%  (16)
Всего проголосовало: 129
Другие опросы

Все теги

Главная  /  Духовный источник  /  Проповеди на каждый день /  Проповеди на каждый день

Месяц июнь Первый день.

14.06.18 | Автор: протоиерей Григорий Дьяченко
Полный годичный круг кратких поучений, составленных на каждый день года 

Поучение 1-е. Преподобный Агапит Печерский, безмездный врач.

(Уроки из его жизни: а) врачевание болезней есть дар Божий и б) в болезни должно прибегать с молитвою к Богу).

   I. Ныне ублажаемый преподобный Агапит подвизался в киевских пещерах, под руководством пр. Антония; к многотрудным иноческим подвигам своим преподобный присоединил подвиг безмезднаго служения страждущим от болезни. Заболевал ли кто из братии, преподобный тотчас спешил оказать помощь и оставался у одра болящаго до тех пор, пока больной не выздоравливал. Преподобный со всем усердием служил заболевавшему брату, сам поднимал его с постели, укладывал, переносил с одного места на другое, и все это сопровождалось молитвою об исцелении болящаго.
   Средства, употребляемыя преподобным к уврачевавию, были самыя простыя, и даже обыкновенныя растения, употребляемыя в пищу, давались больному и по силе веры и молитвы преподобнаго оказывали действительную помощь в самых тяжких болезнях. Слава врачевания преп. Агапита далеко распространилась, и многие недужные приходили к нему и получали пользу. Тем же, которые упрашивали его притти для врачевания больных в город, или окрестныя места, он всегда отказывал, строго держась своего монашескаго обета не выходить из монастыря и боясь, чтобы снисканием славы человеческой не повредить своему спасению; ибо он глубоко веровал, что сила исцелений заключается не столько во врачебном искусстве, сколько в благодатной помощи, низводимой смиренною молитвою. Так, когда черниговский князь Владимир Всеволодович, находясь в тяжкой болезни и слыша об успехах врачевания пр. Агапита, послал просить его к себе, преподобный решительно отказался, но с посланным от князя болярином отправил растение от брашна своего, и больной скоро и совершенно выздоровел. Князь сам приехал в Печерский монастырь, чтобы отблагодарить своего избавителя, но преподобный скрылся и принесшим ему от князя дары, не приняв их, сказал: «я никогда ни от кого ничего не брал; ибо не мое искусство, но сила Христова исцеляет болящих». Этот безмездный врач и молитвенник скончался в глубокой старости около 1095 г. по Р. X. и погребен в Антониевой пещере.
   II. а) Из примера пр. Агапита и других прославленных Богом безмездных врачей мы должны убеждаться в том, что врачевание от болезней не есть только искусство, но более дар Божий, приобретение и раздаяние коего должно быть совершаемо с верою, молитвою и в духе христианской любви. Без благоговейной мысли о Боге, едином всесильном помощнике, во власти Котораго жизнь и смерть всех тварей, дело врачевания не может быть совершаемо успешно. «Господь дает премудрость и от лица Его познание и разум» (Притч. 2:6). Никакой ум человеческий не в состоянии проникнуть в таинственную глубину природы человеческой и никакое искусство не может уловить и подчинить себе ту жизненную силу, которая производит в теле человеческом те или другия перемены. Никакая премудрость человеческая не может «власа единаго бела или черна сотворити» (Мф. 5:36). Потому, если Бог благословляет успехом врачебную науку, то это есть дар Божий, и врач есть не более как посредствующее орудие благости и милосердия Божия к роду человеческому.
   б) Верно зная, что болезни врачует не столько искусство человеческое, сколько благодатная сила Христова, мы должны, пользуясь земною врачебною помощию, в то же время усугублять свои молитвы к небесному Врачу душ и телес наших и на Него возлагать упование. Так как коренная причина всех болезней есть «грех», то прежде всего нужно обращать внимание на эту причину и молитвою, с покаянием во грехах своих, облегчать страждущее сердце. «Сын мой! говорит Премудрый, в болезни твоей не будь небрежен, но молись Господу, и Он исцелит тебя, оставь греховную жизнь и исправь руки твои и от всякаго греха очисти сердце твое» (Сир. 38:9, 10). Затем, по истинном «раскаянии», необходимо приступить к святейшему таинству «причащения» тела и крови Христовой во исцеление души и тела. При усилении болезни должно прибегнуть к соборной молитве, с совершением таинства «елеосвящения» по слову ап. Иакова: «болит ли кто из вас, да призовет пресвитеры церковные и да молитву сотворят над ним, помазавше его елеем, во имя Господне. И молитва веры спасет болящаго и воздвигнет его Господь: и аще греси сотворил есть, отпустятся ему» (Iак. 5, 14, 15). Аминь. (Сост. по № 19 Моск. Епарх. Ведом.).

Поучение 2-ое. Святой мученик Иустин Философ.

(Истинное просвещение возможно только в христианстве).

   I. Св. Иустин, память коего ныне, один из ученейших философов второго столетия по Р. X., родился в самарийском городе Сихеме; его родители были люди богатые и знатные и заботились об его образовании. Иустин с ранних лет пристрастился к науке; он посещал лучшия школы, учился у знаменитейших философов, и наконец пришел к убеждению, что только в слове Божием заключается истина, что лишь верою душа человека может обрести покой, истинное просвещение и спасение.
   Уже в то время, когда апостолы проповедывали евангелие, самые умные и образованные язычники мало верили богам. Убедившись в ложности языческаго богопочитания, они искали истины в учениях древних философов или мудрецов: Платона, Пифагора, Зенона, Эпикура и других. Иустин долго и добросовестно искал истины, и приставал то к одному учению, то к другому, но ни одно не удовлетворяло его, потому что душа его смутно чувствовала необходимость признать существо высшее и вечное. Более других учений привлекло его учение Платона, которое отличалось возвышенностию стремлений и некоторых понятий о Божестве и о безсмертии души. Иустин страстно предался изучению книг Платона: он часто искал уединения, чтобы на свободе думать о предмете, который так сильно занимал его душу. В одну из таких минут пришлось ему услышать об учении Христовом от одного старца, который указал ему на книги священнаго писания, в которых однех только можно найти истину.
   «Я больше уже не встречал сего старца», пишет Иустин, «но в душе моей возгорелся огонь любви к пророкам и святым мужам, которые суть друзья Христовы. Размыслив о словах старца, я понял, что единая истинная мудрость есть та, о которой он говорил мне. Я начал изучать книги пророков и апостолов, и наконец сделался философом настоящим, то есть христианином».
   Уверовав всем сердцем и приняв святое крещение, Иустин стал усердно проповедывать слово Божие. В это время императором римским был Антонин, прозванный «Кротким». Он преследовал христиан, но не из ненависти к учению их, а потому, что верил клеветам, которыя возводили на них. Тогда Иустин написал «апологию», или разсуждение в защиту христианской веры. В этом сочинении, которое он подал самому императору, он опровергал ложные толки и обвинения на христиан, объяснил сущность их учения и описывал их образ жизни. Его слова сильно подействовали на императора, который велел прекратить гонения.
   Вскоре после этого свят. Иустин оставил Рим и прибыл в него уже во время царствования другого Антонина (Марка Аврелия Антонина), известнаго под именем «философа». Это был один из лучших императоров, когда-либо правящих Римом. Он держался высоких правил добродетели, твердости духа; а между тем жестоко преследовал христиан, не понимая их веры и считая их врагами государства. Безпрестанно совершались жестокия казни. Предавались смерти люди, которые даже в глазах язычников не имели иной вины, кроме той, что были христиане. Иустин написал вторую апологию или разсуждение в защиту христиан. В этой апологии он доказывал, как несправедливо предавать казни людей, не совершивших никакого преступления. Но это осталось без действия. Гонение свирепствовало с прежнею силою, и вскоре Иустин сам подвергся одной участи с теми, которых так горячо и безбоязненно защищал (около 166 г. по Р. X.).
   II. Св. мученик Иустин философ, собственным опытом узнавший суетность всех земных знаний без света Христова учения, научает нас, братие, тому, что истинное просвещение возможно только в христианстве.
   Увлекаясь пристрастием к современности, многие думают, что мы обязаны стремлением к улучшениям по разным частям общественной жизни и деятельности естественному ходу вещей. «Таков век наш, век пробуждения идей, век движения вперед, век просвещения», говорят. Такое суждение очень поверхностно. Стремление к усовершению себя врождено нам; оно дано Самим Богом человеку, как образу Божию, и обнаруживается в каждом из нас с самаго детства. Но, чтобы стремление это было к истинному совершенству, всегда к лучшему и лучшему, надобно, чтобы указан был для него путь и средства существом совершеннейшим, самим Творцом нашим, — Самим Богом. Такой путь и указан Господом нашим Иисусом Христом в Его св. учении, в нашей св. вере. «Будите совершени, якоже Отец ваш небесный совершен есть» (Матф. 5:48), сказал Господь, и дал средства к достижению совершенства, и умственнаго и нравственнаго. Кто не идет путем Христовым, кто не пользуется Его руководством, тот не идет вперед — к лучшему, но отступает назад — к худшему. Так ли это в самом деле? Удостовериться не трудно опытом. Обращая внимание на просвещение, на образование, легко можно видеть, что оно мало озаряет умы наши, и не приносит благих плодов для жизни, если не станет следовать за божественным светом Христовым, который светит в церкви Его.
   а) Нужно ли доказывать, что просвещение естественное, до явления Иисуса Христа бывшее, на самой высшей степени своего развития слишком бедно и не разъясняет самых существенных, самых важных для нас вопросов? Вместо всяких доказательств приведем слова одного из образованнейших мужей своего времени, св. Климента римскаго, который прекрасно описывает состояние духа человеческаго, ищущаго просвещения одними собственными усилиями. «От ранней юности», говорит он, «приходил я в недоумение: буду ли я чем либо по смерти? Неужели тогда ничто уже не напомнит обо мне, — и бесконечное время все приведет к забвению? Когда сотворен этот мир? Что будет по окончании мира? В ответ на такия и подобныя мысли я ничего не знал, хотя постоянно об этом думал. Я обратился к школам философским, чтобы найти в них надежное познание, но не нашел там ничего, кроме построения и ниспровержения учений различных мыслителей, — не обрел ничего более для себя, кроме головокружения, и вздохнул из глубины души моей. Я не нашел ничего вернаго, я не имел даже твердаго понятия о том, что такое добро и богопочтение, я не знал, смертен ли мой дух, или безсмертен, я не знал, где найти твердое учение, на какой мысли успокоиться». Находясь в таком состоянии, кружась около истины, Климент услышал весть, что в Палестине явился Сын Божий, отправился туда, — там узнал евангелие и обрел покой для своего духа. Из этого примера не ясно ли, что при естественной мудрости человек столь же мало видит истину, сколько блуждающий во мраке ночи — вещественные предметы?
   б) Так; но мы воспитались в лоне христианства; наш разум возрос и возмужал под руководством веры, — и потому, сроднившись с нею, многие легко забывают, чем мы ей обязаны, и хвалятся тем, что получили, как будто своею родовою собственностию. Это, однакож, не столько еще предосудительно, как самонадеянное желание многих — светить собственным светом при свете христианства, и считать его, если не вовсе не нужным, то безразличным средством к истинному образованию. Таков нынешний индифферентизм, к несчастию, проникающий и к нам. Чем же оканчивается это неразумное желание, к чему ведет этот легкомысленный индифферентизм? — Оканчивается вольнодумством, ведет к неверию, а вместе с тем к невежеству; ибо только «вера есть око, озаряющее наш разум», как выражается один св. отец церкви (Кирилл иерусалимский). Вольнодумство и неверие у христиан... какое, кажется, противоречие, какая несообразность! Однако же были и есть вольнодумцы и неверы между христианами, и к сожалению, образованными. Значит, есть образование ложное, есть просвещение мнимое, есть учение, которое — не свет, а тьма; следовательно ведет человека не к совершенству, а к упадку, не вперед, а назад. Так ли? Каждому, знающему историю, должно быть известно, к чему привело противухристианское направление образования, или вольнодумство мнимых мудрецов во Франции в восемнадцатом веке. Науки тогда не были в упадке, — философия и естествознание процветали, а мудрования людей, слывших просвещенными, дошли до того, что называвшие себя христианами обоготворили разум, отвергли бытие Бога, всякую веру, а затем ниспровергли всякий религиозный и гражданский порядок. Кто из вас, почтенные слушатели, не согласится, что такой плод образования слишком горек, ядовит и гибелен? А он созрел естественно без света Христова, на почве сердец, заглушенных страстями...
   III. Да пребудет же для всех нас, братия, навсегда св. вера наша руководственным светом в деле современнаго просвещения. При ея руководстве мы пойдем верным путем к истинному совершенствованию, и умственному, и нравственному. Стойте непоколебимо все в вере святой — православной, мужайтеся против обольщений вольномыслия и неверия, утверждайтеся в благочестивой, безкорыстной и добросовестной деятельности, и будет всем нам благо постоянное, прочное, вечное. Аминь. (Сост. по «Слов. и Реч.» Леонтия, митропол. моск., т. II, изд. 1888 г.).

Поучение 3-е. Преподобный Дионисий Глушицкий.

(Какова, по Евангелию, должна быть наша благотворительность?)

   I. Нынешний день совершается память преп. Дионисия глушицкаго. Преподобный Дионисий, в мире Димитрий, родился в окрестностях Вологды в 1362 году. Кто были родители его и как прошли первые годы его жизни, неизвестно. Сведения о преподобном начинаются со времени пострижения его в иноки Дионисием Святогорцем, игуменом Спасокаменнаго монастыря на Кубенском озере. Девять лет пробыл Дионисий в этом монастыре, а затем стал искать более уединеннаго места и удалился на реку Глушицу, куда, по прошествии некотораго времени, к нему стали стекаться другие подвижники и селились вблизи его кельи. Дионисий, видя умножение братии, просил у ростовскаго епископа Григория благословения на создание обители. «Похвально твое желание», сказал епископ, «ибо Сам Господь учил: «где двое или трое собраны во имя Мое, там и Я посреди их» (Матф. 18:20). Получив благословение святителя, Дионисий просил Кубенскаго князя Димитрия оказать помощь в построении обители, и князь прислал плотников и нужный для работ материал. Немало трудилась и братия в этом деле, причем Дионисий сам показывал пример трудолюбия. В три года была выстроена церковь во имя Покрова Богородицы и постройки необходимыя для братии.
   Строгий подвижник, посвятивший себя на служение Богу, Дионисий учил братию словом и примером. «Дети, будьте милостивы и щедры», говорил преподобный, «ибо немилующие ненавидимы Богом, милующий же нищаго взаим дает Богу, по словам писания». Впрочем братии не всегда нравилась щедрость Дионисия. Чтобы побудить его быть менее щедрым к неимущим, иноки однажды подослали к нему юношу, одетаго в виде нищей странницы. Дионисий оказал помощь. В тот же день вечером испытавшие святого возвратили ему деньги и, сказав, кто был мнимая странница, укоряли его за безразсудную раздачу денег. Преподобный позвал юношу, отдал ему деньги обратно и сказал братии: «если вы, против моей воли, отнимете у него деньги, то нарушите две заповеди: одну, показав себя немилостивыми к нищим, другую — запрещающую требовать обратно от того, кому дали. Господь Бог велит делать добро, сколько есть сил; и так перестаньте побуждать меня к немилосердию».
   II. В день памяти преп. Дионисия, отличавшагося милосердием и щедростью, приличным и небезполезным нахожу, братие, показать вам, «какова, по евангелию, должна быть наша благотворительность». В основание своей беседы полагаем правило, которым Иисус Христос некогда заключил свое наставление о сей же добродетели. «Будите милосерди», говорил Он, «якоже и Отец ваш милосерд есть» (Лук. 6:36). Это значит, что как Бог ни в какой милости и никому не отказывает; так и мы должны: «во-первых», жертвовать в пользу несчастных всем своим изобилием; «во-вторых», жертвовать всем не для некоторых только, но для всех и каждаго несчастнаго. Изложим эти мысли несколько пространнее.
   а) Должно, говорим, жертвовать в пользу несчастных всеми избытками своего достояния; к этому обязывает нас самое намерение Промысла, допустившаго такое неравное разделение благ земных, по коему одни изобилуют всем до излишества, другие лишаются всего до крайностей.
   Ибо для чего такое неравное разделение? Почему Провидение, от коего «нищета и богатство» (Сир. 11:14), к одним так милостиво, к другим так, повидимому, не милосердо? Потому ли, что одни достойнее других? Но Бог не правосудный только мздовоздаятель, но и Отец премилосердый; и для кого бы милосердие, ежели не для недостойных, когда для достойных довольно щедрот одного правосудия? Или потому, что одни успели предвосхитить себе изобилие своею опытностию, заботливостию, трудами? Но ужели Бог не мог бы пролить золотого дождя и на других, не требуя от них никакого усилия? «Удобно есть, пред очима Господнима, внезапу обогатити нищаго» (Сир. 11:21), говорит сын Сирахов, удобно есть, — однакож небо не дождит злата на бедных; верно и их доля — также на земли! Для чего-ж, спрашиваем еще, такое неравное разделение? Не для того, разсуждает апостол, чтобы одним была «отрада», другим «скорби», но «ко изравнению» (2 Кор. 8:13-15); дабы тем, чем избыточествуют одни, восполнялось лишение других, и чем изобилуют другие, восполнялось бы лишение первых, «да будет равенство». И так неравный раздел благ земных почти необходим — для того, чтобы богатые, восполняя своим изобилием лишение бедных, не могущих, по каким бы то ни было причинам, сами себе доставить или сами свое поддержать благополучие, — восполняли и свое собственное лишение избытком бедных, теми т. е. благословениями, которыя почиют на бедных для богатых, и покупаются ценою милосердия богатых к бедным. Так, слушатели, в порядке промысла, богатые суть посредники между Богом и бедными; равно как и бедные суть посредники между Богом и богатыми! Бедные передают богатым щедроты небесныя; Сам Бог благоволил избрать таких посредников между собою и богатыми. Богу же угодно, чтобы богатые раздавали бедным блага земныя; «да будет» таким образом «равенство» не то, при котором бы исключалось всякое различие в разсуждении долей земного счастия, но то, при котором бы ни бедные не нуждались в необходимом для довольной и покойной жизни, ни богатые не были бы несчастны от самаго своего изобилия. Кто после сего не видит, что несчастные, хотя не по законам естественным или гражданским, однако-ж по духу евангельскаго учения, имеют на избытки счастливых право законное; что всякий избыток в руках счастливца, как бы некоего приставника, есть законная доля несчастных; и что всякое употребление этого избытка, после законных своих нужд, не на пользу несчастных, есть похищение доли, законно им принадлежащей? И какое похищение? Оно вопиет на небо! Посему то слово Божие так часто упрекает счастливцев в немилосердии к несчастным; посему то так часто грозит немилостию на суде не сотворшим милости; посему-то так часто напоминает нам о долге милосердия.
   б) Изложивши причины, почему мы должны жертвовать всеми избытками своего достояния в пользу несчастных, покажем, почему мы должны быть так благотворительны не для некоторыхь только, но для всех и каждаго несчастнаго.
   Позвольте вопросить вас, слушатели, когда евангелие повелевает нам любить ближних, делает ли оно какой либо разбор между нашими ближними? Или паче не осуждает ли всякаго такого разбора заповедию о любви ко врагам? Что же это значит? то, что так как всякий человек есть наш ближний, кто бы он и каков бы ни был, друг или враг, чужой или присный, добродетельный или порочный; то и христианская благотворительность объемлет всех и каждаго несчастливца, подобно как и Отец небесный «сияет солнце Свое не на» одних «добрых», но и на «злых», и «дождит» не на одних «праведников», но и на «неправедных» (Матф. 5:45).
   Есть, однако-ж, благотворительность не так всеобъемляющая, и тем более опасная, что внушается, повидимому, самым благоразумием; это благотворительность или слишком осторожная, милующая только тех, коих несчастие ни мало несомненно; или слишком пристрастная, милосердная только к родным и друзьям.
    «Слышим некия», говорит апостол, «безчинно ходящая у вас, ничтоже делающыя, но лукавно обходящыя. Таковым запрещаем и молим о Господе нашем иисусе Христе, да с безмолвием делающе свой хлеб ядят» (2 Сол. 3:11, 12). Есть и у нас такие нищие; но не о них наше слово; хотя можно бы, и по отношении к таковым, присовокупить апостольское наставление: «вы же, братие, не стужайте доброе творяще», и каждаго из таковых, «не аки врага имейте его, но наказуйте, якоже брата» (-13, 15). Есть несчастные, которых безпорядочной или праздной жизни мы не знаем подлинно; но которых и несчастие не так достоверно; чтобы нельзя было усомниться. Осторожные благотворители отказывают не редко и таковым; но по какой, достойной уважения, причине? По вероятности ли подозрения? Но почему более доверяют своему подозрению, нежели словам несчастливца, уверяющаго в подлинности бедственнаго своего положения? Почему не доверяют ему, по крайней мере, ради того вида, в котором он является пред ними? Самая решимость его — казать себя несчастным — не есть ли уже некоторый вид несчастия? По осторожности ли, чтобы не обмануться (ибо обманываться неприятно)? Но почему таковые более осторожны в том, чтобы обманувшись не сделать лишняго, так сказать, благодеяния, нежели в том, чтобы — не опустить должнаго? Можно усомниться в несчастии не только вымышленном, но и подлинном, когда оно не имеет очевидных признаков; можно след. по одному подозрению, т. е. без всякой достаточной причины, не оказать благодеяния и самому несчастному. Боятся, может быть, оказать подозреваемому несчастливцу пособие к развратной праздности? Напрасная боязнь! Если он добродетелен, то не употребит во зло их милости; если же развратен, то холодным отказом они не исправят его, но или дадут ему случай клеветать и злословить их, или склонять его к каким либо постыдным и преступным средствам доставать себе пропитание, т. е., думая отклонит от предполагаемаго только разврата, они сами введут его в подлинное какое либо преступление. Должно, слушатели, в таком случае повиноваться гласу «любви, которая всему веру емлет» (Кор. 13:7). «Не погибает сокровище», говорит Златоуст, «аще даси милостыню; аще же не даси, погибнет». И как ей погибнуть, когда «милуя нищаго» (Притч. 19:18), известнаго нам или неизвестнаго, подлиннаго или мнимаго, «даем взаим Самому Богу?» Посему то чаша студеной воды, поданная кому бы то ни было во имя Христово, не погубит мзды своей. Злоупотребление след. или обман приемлющаго не уничтожит добродетели дающаго. «Всякому просящему у тебе», христианин, «дай»; — так заповедал тебе Иисус Христос (Лук. 6:30).
   Нехристианская благотворительность и та, которая милосерда только к присным по плоти. Ежели степени плотскаго родства одних из подобных нам поставляют к нам ближе, других от нас отдаленнее: то свойство по духу сближает всех христиан в столь тесное отношение, в каком находятся члены одного тела. «Вы есте тело Христово», говорит апостол верующим, «и уди от части; ибо единем духом мы вси воедино тело крестихомся, аще иудеи, аще еллини, или раби, или свободни, и вси единем духом напоихомся» (1 Кор. 12:27, 13). Гдеж то преимущество, по коему право на нашу благотворительность могло бы исключительно или наипаче принадлежать присным по плоти? Скажете, закон естественной любви преимущественнее влечет к кровным; справедливо, ежели христианин водится одним естественным законом плоти; но чем тогда отличим христианина от язычника? ибо и язычники тоже творили. Если так, то напрасно украшается сей благотворитель именем ученика Христова; оно праздное для него титло! Что касается до исключительнаго благосердия к друзьям и немилосердия ко врагам; первое, подобно предпочтительной любви к родным, не ставит христианина выше язычника; а последнее уже осуждено заповедию любить врагов. Христианская благотворительность «милосердствует» (1 Кор. 13:4) ко всем, не изследывая кто несчастный, друг или враг, кровный или не кровный. «Аще алчет враг твой, ухлеби его, аще ли жаждет напой его» (Рим:12, 20); и ежели бедствует человек вовсе тебе неизвестный, будь для него сострадательным самарянином.
   III. Такова благотворительность, которой требует от нас Иисус Христос в евангелии! Можно бы теперь повторить вопрос: такова ли наша благотворительность? Но, чтобы не продолжить слова, предоставим такое испытание собственной совести каждаго. Напомним только, что суд на немилосердых уже изречен: «понеже не сотвористе единому сих меньших», говорит Иисус Христос, «ни Мне сотвористе; идите...... во огнь вечный» (Мате. 25, 45). (Сост. по «Слов. и реч.» Николая, еписк. тамбов., изд. 1872 г.).





Источник: Полный годичный круг кратких поучений, составленных на каждый день года применительно к житиям святых, праздникам и др. священ. событиям, воспоминаемым Церковию, и приспособленных к живому проповедническому слову (импровизации). Составил по лучшим проповедническим образцам /Священник Григорий Дьяченко/. В двух томах. - /Второе пересмотренное и значительно дополненное издание/. - М.: Издание книгопродавца А. Д. Ступина, 1897. Электронный источник: Слово пастыря


Кудымкарская епархия.
Русская Православная Церковь.
Московский патриархат.

Подписка на новости сайта

Создание и поддержка сайта - "Интернет проекты"
Работает на: Amiro CMS