Кудымкарская епархия
официальный сайт Кудымкарской епархии Пермской
митрополии Русской Православной Церкви

Духовный источник


Духовный листок


Жития святых


Праздники


Проповедь на каждый день


Уважаемые
посетители
сайта!

Будем признательны Вам за пожелания и замечания по работе нашего портала.

Какие материалы вам будут интересны, чего не хватает на сайте, на ваш взгляд?


Отправить предложение

Ваше мнение

Как часто Вы посещаете наш сайт?
  Каждый день 
  35.66%  (46)
  Несколько раз в неделю 
  20.16%  (26)
  Раз в месяц 
  19.38%  (25)
  Каждую неделю 
  12.40%  (16)
  Другое 
  12.40%  (16)
Всего проголосовало: 129
Другие опросы

Все теги

Месяц декабрь Пятый день. Преп. Савва Освященный.

18.12.16 | Автор: протоиерей Григорий Дьяченко
Полный годичный круг кратких поучений, составленных на каждый день года

Поучение 1-ое. Преп. Савва Освященный.

(Добрыя ли мы дети Церкви?)

   I. Юный Савва, в последствии названный «освященным», память коего совершается ныне, трудился однажды в виноградном саду, очищая виноградныя лозы, окапывая корни их и поливая водою, которую сам издалека носил с великим трудом. Изнемогший от жарких лучей восточнаго солнца, облитый собственным потом, он, — как отрок — почувствовал большой голод и жажду, прислонился под тень ближайшаго дерева и поднял разгоряченное чело свое к небу. На вершине дерева Савва увидел прекрасное спелое яблоко, которое теперь было очень полезно ему для подкрепления сил и для утоления жажды и голода. Юный садовник сорвал яблоко и хотел вкусить, но вдруг ему пришло на мысль, что время, определенное уставом церковным для употребления плодов, еще не наступило. «Соблазн! сказал себе Савва, разсматривая плод. Вот также и райское яблоко было красиво и хорошо; но оно погубило моих праотцев: они вкусили его и преступили чрез то заповедь Божию. Не то же ли и я хочу теперь сделать, что сделали наши прародители в раю? Ведь и мне запрещено св. церковию вкушать теперь этот плод... Нет, во всю жизнь мою до самой смерти не буду есть яблоков за то, что это яблоко соблазнило меня и чуть не сделало преступником церковнаго устава!» И не смотря на томительный голод и жажду, мудрый отрок бросил искусительный плод на землю и повел жизнь самую воздержную и осторожную, каждую мысль свою, каждое чувство и дело подвергая строгому разбору и самоосуждению. Конечно, он не хуже многих других знал, что яблоки вкушать не грех; помнил даже апостольское слово, что труждающемуся делателю прежде подобает вкушать от плодов труда своего: но устав церкви он предпочел и голоду с жаждою, и красоте зрелаго яблока («Ч.-Мин.»).
   II. Мы нисколько не погрешим, возлюбл. во Христе братия мои, если назовем препод. Савву добрым, послушным сыном матери-церкви.
    Спросимь себя: добрыя ли мы дети матери нашей церкви?
   Мы называем церковь своею «матерью»: но любим ли и чтим ли ее, как дети? Верны ли и послушны ли ей, как дети? Исполняем ли ея законы и уставы, как добрыя дети исполняют повеления своих родителей? Храним ли ея порядки, как хранят их покорныя дети в благочестивом семействе? Наша жизнь, наши дела, наши нравы и обычаи — суть ли нравы и обычаи, завещаваемые нам св. матеръю нашею — церковию? Что будем отвечать на эти и подобные им вопросы?... Увы, братие возлюбленные, трогательная жалоба Господа на древняго Израиля так же верно может относиться и к нам: «сыны родих и возвысих; тии же отвергошася Мене!» (Исаия 1, 2—4).
   а) Так — церковь возродила нас в таинстве крещения; запечатлела нас печатию даров Духа Святаго в таинстве миропомазания; восприяла нас от купели чистыми и непорочными, как ангелы: и мы дали клятвенное обещание — со дня возрождения до последняго издыхания пребыть непорочными, как ангелы. Где же эти ангелы между нами? Где обещанныя Богу и церкви чистота и непорочность? Что осталось у нас от святыни крещения, от благодати миропомазания?... Что более, кроме имени христианскаго? Как же не болезновать, и не сказать со святым Димитрием ростовским: «болезновать сердцем приходится, что многие из нас именем токмо суть христиане, а дела их — хуже неверных; именование носят христианское, а житие их — скотское; крестом Христовым ограждаемся, а Христа распинаем вторицею яко богоубийцы, — распинаем Его скверными, мерзкими и нечистыми делами. Именем Христовым хвалимся, и сие же имя Его святое, на нас нареченное, хульно творим; будучи христианами, живем не по христиански». В таинстве покаяния — сколько раз мы слышали из уст церкви матернее слово: «чадо, отпущаются тебе греси твои мнози; иди, и ктому не согрешай!» Но куда же мы шли, и куда всего чаще идем, как не согрешать? Куда спешим от дверей покаяния, как не на прежния стези неправды!»
   б) Учат детей; но где же те дети, которыя с детским усердием и простодушием хотели бы учиться у матери церкви? Есть христиане, которые вовсе не хотят ни знать, не учиться ничему относящемуся к ведению христианскому. «Поседели, — жалуется один из великих учителей нашей церкви, московский митрополит Платон — от дряхлости ничем не владеют, одною ногою на земле, другою во гробе: а что знают? Их должно бы учить так же, как младенцев. Но как таких учить, которые не хотят учиться, которые, будучи христианами, христианскаго учения бегают?... Скажи пожалуйста: сколько теперь (когда мы преподаем учение церкви) — сколько теперь людей, шатающихся на улицах, пьянствующих на торгу или обманывающих, или безполезно бродящих? Без числа; а чтоб посидеть кому при ногу Иисусову, и послушать Его слово, то или одна Мария, или мало с нею кто другой.» — Есть люди, именующиеся христианами, которые ничего не зная, ничему не учась у церкви, сами хотят учить церковь и детей ея. «О, окаянныя времена наши! сетует о таковых св. Димитрий ростовский. Ныне истинная церковь много терпит скорбей и от внешних, и от внутренних врагов, которые терзают церковь — матерь свою, хулят ее и отторгаются от нея, и иных многих увлекают за собою в заблуждение и погибель... Что ни город, то иная некая особая изобретается вера, и уже люди простые, полуграмотные разсуждают о вере и учат по своему смышлению, и в своем упорстве стоят, презирая и отвергая истинных учителей церковных». Есть даже такие христиане, которые много знают, всему охотно учатся, одно только учение о спасении души — учение церкви кажется им излишним: «сыны родих и возвысих, тии же отвергошася Мене.
   в) А храмы и богослужение? Их или не посещают, или посещают редко, или, посещая, вносят туда всю суету и мятеж жизни мирской, повседневной! Что всего чаще слышим, как не жалобы учителей церкви, во все времена сетовавших против лениваго или безчиннаго стояния в храмах Божиих при богослужении? «О чудесе, — взывал древле св. Златоуст к своим современникам, — о чудесе! Когда тайная трапеза уготована; когда херувимы пред нею стоят, серафимы окрест летают, шестокрылнии лица свои покрывают, когда все безтелесныя силы вкупе с иереем за тебя молят: ты ли не боишися, не срамишися такой ужасный час в беседах и суесловиях провождать? От ста шестидесяти осми часов, в седмице числимых, един только час отделил Себе Бог: и тот ли на житейския дела, и смех, и разговоры тратишь?»
   г) Что сказать об уставах, законоположениях, обрядах церковных? Если где, то здесь особенно церковь может и имеет все право вопиять против нас: «слыши небо, и внуши земле, сыны родих и возвысих, тии же отвергошася Мене!.». Отвергаются меня в моих уставах, над которыми нередко издеваются, не впимают ни гласу Бога Судии, ни гласу матери своей церкви. — Жаловался некогда Господь на сынов цервви ветхозаветной за то, что они презрели все попечения Его. Горе нам, братие — христиане, если и на нас, сынов церкви новозаветной, воззрит Господь праведным оком Своим, и скажет святой матери нашей: оставь их; что вопиеши ко Мне о людех сих, об этих буйных и непокорных детях твоих? Пусть они будут тебе, яко язычники и мытари!.. Где тогда обрящем пристанище? Где найдем покой смятенным душам нашим? Кто будет молить и ходатайствовать о нас пред грозным и праведным судом Божиим?
   III. Пощадим души наши, братия возлюбленные; пощадим время наше до гроба и вечность нашу за гробом. Если не хотим слушать учения церкви, по крайней мере не будем презирать то, чего не знаем. Если не храним уставов церковных, по крайней мере будем сознаваться, что мы тяжко согрешаем. Если не чтим обрядов, по крайней мере не будем глумиться над ними. В глубоком сокрушении и раскаянии будем умолять Господа о помиловании, матерним же гласом церкви: /согрешихом, беззаконновахом, забыхом заповеди Твоя, и в след мысли нашея лукавыя ходихом, и недостойно званию и евангелию Христа Твоего жительствовахом, яко быхом поношение имени христианскому и церкви: темже затворихом щедроты Твоя, и человеколюбие Твое... Но остави, Господи, умилостивися, Господи, и не предаждь нас до конца, беззаконий ради наших: милость бо Твоя неизреченна, и человеколюбие Твое непобедимо!./. (Сост. по Беседам... проф. Киевск. Д. Ак. Я. Амфитеатрова).

Поучение 2-ое. Преп. Савва Освященный.

(О десятой заповеди закона Божия, запрещающей нечистыя мысли и желания).
   I. В день преподобнаго и богоноснаго отца нашего Саввы освященнаго, который проводил жизнь святую и был так внимателен к своему духовному состоянию, что каждую мысль свою, каждое желание и каждое чувство и малеешее движение своего сердца подвергал тщательному самоосуждению, дабы не погрешить пред Господом не только делом или словом, но и мыслию, уместно будет, братие мои, поразмыслить о том: с такою ли осторожностию мы относимся к своим мыслям и желаниям своего сердца, с какою относился преподобный Савва «освященный», и не допускаем ли мы грехов, прямо и ясно запрещаемых десятою заповедью закона Божия. (См. Ч. М. дек. 5 д.).
   II. а) Десятая заповедь, запрещающая нечистыя мысли и желания, служит, бр. мои, дополнением всех остальных. Она объясняет нам, что Бог требует от нас не только внешней добродетели, но и внутренней чистоты; Он требует от нас жертву нашей воли, от которой происходят дурные поступки. Человеческие законы могут запретить только преступления, видимыя на глаз; человеческия же мысли вне их власти.
   Сердце падшаго человека похоже на галлерею нечистых представлений, подобную той, которую с ужасом увидел пророк Иезекииль. Но все окутано для нас непроницаемой тьмой. Это скрыто от чужого глаза в таинственной глубине личности, которая в каждом из нас образует как бы остров, окруженный несудоходным морем. Никто не может ни взойти на него, ни подойти к нему. Один святой Законодатель может превратить это обиталище и источник нечистых желаний, эту мерзость в очах Господа, в Свое святилище. Один Господь может изречь закон, запрещающий не только проступок, но и пожелание сердца.
   б) Десятая заповедь учит нас, что Бог требует повиновения, не только наружнаго в обрядах, но и сердечнаго.
   Соломон говорит о лицемере: «каковы мысли в душе его, таков и он» (Притч. XXIII:7). «Господь знает мысли человеческия» (Пс. ХСIII, 11). «Господь испытует все сердца и знает все движения мыслей» (1 Пар. XXVIII:9).
   Фарисеи учили людей довольствоваться внешней чистотой чаши и блюда. Но этот закон, требующий внутренняго чистосердечия, мог бы научить их тому, что для Бога эти внешние обряды просто омерзительны, когда ими заменяют правосудие, смирение, любовь. Даже язычники признавали, что Богу угодно только послушание самаго сердца. Их философы учили:
   «Нечестие и несправедливость находятся в помыслах» (Аристотель).
   «Человек, задумавший преступление, виноват так же, как и совершнвший его» (Ювенал)
   «Завистливый взгляд на чужую собственность подобен хищению» (Ксенократ).
   в) Эта заповедь предупредительно благодетельна; она милостиво предназначена, чтобы спасти нас от ошибок. Ея цель не стращать нас, а воспитать. Подобно проблеску из вечности, она открывает нам, где и как должны мы достигнуть единственной цели нашей жизни. Она говорит нам, подобно пророку, сказавшему Иерусалиму: «смой злое с сердца твоего, Иерусалим, чтобы спастись тебе: доколе будут гнездиться в тебе злочестивыя мысли?» (Иер. IV:14). А Соломон говорит: «больше всего хранимаго храни сердце твое, потому что из него источники жизни» (Притч. IV:23). Да, вот где затруднение: легко быть внешним образом почтенным, легко придерживаться буквы закона, — но повиноваться всем сердцем, всем умом, всей силой, вполне, без всякаго ограничения в пользу любимаго греха, придерживаться св. закона Божия постоянно, во время своенравнаго отрочества, пламеннаго юношества, подверженной искушениям возмужалости, разочарованнаго возраста — кто из нас такой честный и совершенный человек?
   г) Эта заповедь показывает нам, что нельзя вылечить ни одной болезни, не устранив причины ея.
   Может ли загрязненный источник доставлять чистую воду? Дает ли испорченное дерево хорошие плоды?
   Ах, братие-христиане, сыны православной церкви, нужно бросить целительную соль в журчащий ключ, а то реки, вытекающия из него, будут полны смертоносным ядом. Нужно вырыть корни испорченнаго дерева, а не только отщипнуть его бутоны и срезать его ветки.
   Когда мы бросаем застарелые грехи, то совершаем великий подвиг, но этого еще не достаточно. Мы должны бросить не только самый грех, но и всякое поползновение. к нему. Если мы в глубине своего сердца продолжаем любить грех, то мы не преобразились. Мы должны сделаться мертвыми для греха. Св. ап. Павел подразумевал это, когда, мучимый тоской собственнаго опыта, он говорил, что мы должны совершить обрезание над самим сердцем; что мы должны распять плоть нашу с ея страстями и вожделениями; что мы должны умертвить деяния нашего тела, умертвить члены наши на земле, нечестивыя желания, алчность — подобие идолопоклонства, так как за все эти дела на сынов непокорных возстанет гнев Божий. Вот необходимо какое обрезание и вот какие дурные порывы должны быть изгнаны из нас духом И. Христа. Вожделение плоти, развращенность наших телесных желаний, — сладострастие глаз, тщеславныя желания и страсти ума, — хвастовство в жизни, наше поклонение маммоне, наше себялюбие, наша надменность, наше пустое тщеславие — вот что необходимо искоренить (Рим. II:29. Деян. VII:51).
   Мы должны поднять секиру этой заповеди на самые корни упомянутых пороков, т. е. на нечистыя желания, нашего сердца. Св. пророк и боговидец Моисей так же говорит нам, как и И. Христос, что пока не отсечем их и не бросим, мы не преобразимся и не спасемся (Мф. XVIII:8).
   д) Быть может, вы думаете: «что худо-то в одном желании? Что может быть дурного в неосязаемой мысли?» Ответ двоякий. Во-первых, это неосязаемое желание, как вы говорите, имеет для Бога большое значение. Его видят и слышат на небесах, и на небесах мы должны искать прощения. Во-вторых, когда лелеешь порочную мысль, то она становится плодовитой матерью всех грехов — это яйцо, из котораго вылупляется ехидна. Греховные помыслы предвестники греховных дел. Грешное любопытство, скрытое под образом невиннаго ребенка, останавливается на границах искушения и раскрывает двери к греху; когда оно достигает своей цели, то преображается в огромнаго великана перед тайным, робким, краснеющим вероотступником и раскрывает двери ко множеству случаев нравственных падений.
   Какой грех в одном, например, нечистом взгляде, желании и помысле? Но, ведь, они вовсе не так безвинны. От этих горьких корней берут свой сок и свое питание виноградныя лозы Содома и грозды Гоморры. Нечестивый взгляд Давида на Вирсавию (2 Цар. XI:3), когда он прогуливался по дворцовой кровле, — грешные помыслы Ахара (Нав. «VII, 21) утаить ценныя вещи (одежду, серебро и золото), — грешныя желания Ахава (3 Дар. XXI) завладеть виноградником Навуфея — разве они не были причиной многих зол? Во-первых, вожделение повело к прелюбодеянию; во-вторых — к краже, в-третьих — к убийству.
   Единственный способ освободиться от греха, это последовать увещанию святого апостола Иакова: «очистите руки, грешники, исправьте сердца, двоедушные» (Иак. IV:8).
   Мы не должны допускать и мысли, что Бог в этой заповеди назначил нам неисполнимую задачу. Нам не особенно трудно устоять против дурных начал, всею силою воли заглушить первые зачатки их наклонностей. Когда же они облекутся в дело, то их не так легко победить.
   е) Раньше, чем совершить проступок, мы должны пройти через четыре периода, борьба в которых постепенно увеличивается, так как с каждым периодом требуется более устойчивости.
    В начале является туманная мысль о грехе; если не поспешим изгнать ее из нашего ума, то мы задумываемся и развлекаемся ею.
    Затем входим в собеседование с нечистою мыслию и начинаем испытывать приятное ощущение; хотя закон запрещает это, и совесть напоминает нам о законе, но появляющаяся страсть подкупает разум и заставляет его подать голос о согласии на грех.
    Далее, чувственность начинает угнетать волю, без свободы которой и совесть безсильна, а затем уже грех будет совершен.
   Еще можно назвать счастливым человека, умеющаго остановиться на первом грехе; второй совершается уже гораздо легче перваго; поэтому, если Бог, по особой милости, не устранит повод к искушению, то одно падение легко превратится во множество падений. Когда человек приучается к нарушениям, то ему становится в тысячу раз труднее разбить те железныя оковы, в которыя привычка заковывает грешное тело и грешную душу. Тот, кто захочет выиграть самое легкое сражение, должен одержать победу над помыслами своего сердца,т.е.. изгнать их прежде, чем они возбудят чувства, против которых труднее устоять.
   ж) Десятая заповедь останавливается, главным образом, на внешних видах вожделения: на алчности, которая есть не что иное, как идолопоклонство; на жажде к наживе, против чего она особенно предостерегает, на любви к золоту и т. п. нечистых стремлениях грешнаго нашего сердца. Не страшно ли и подумать, что смертный грех Иуды произошел из алчности? Даже апостол мог прельститься наживой. И не видим ли мы в каждом поколении ужасныя доказательства того, что «корень всех зол есть сребролюбие» (1 Тим. VI:10)? Не грустно ли думать, что многие женщины и мужчины, пользующиеся большой славой и высоким положением, что многие юноши и девицы с большими дарованиями в несколько месяцев разорились из-за желания скорее разбогатеть, не брезгая никаким грязным способом? Нельзя ли применить это нравоучение, например, к Москве и другим нашим городам? Не следует ли нам опасаться, что алчность упадет на нас, подобно звезде «полынь» (Откр. VIII:11), как сказано в Апокалипсисе, и отравит наши реки своей смертоносной горечью? Не грозит ли нам страшное соперничество между различными сословиями, из-за себялюбивой пышности одного и горькой зависги другого?
    Эта заповедь говорит современным богачам: «чем хочешь быть, свободным христианином, или рабом маммоны? Защитником мира или его разрушителем? Примером для всего мира, или его вьючным животным? Ты с каждым днем становишься богаче. Но ведь благосостояние не значит богатство, а лишь довольство. Поэтому, горе тебе, переставшему быть довольным, когда прибившия волны богатства превращаются в огненныя озера опьяняющих напитков или в пену себялюбивой наживы. Если это так, то твоя слава тоже исчезнет, как краса Тира, и все состояние твое разрушится, как венецианские дворцы».
    «Миллионам наших братий», в эту минуту, нервно истощенным, ослепленным и опьяненным неутолимой жаждой наживы, «продающим честь и честность, чтобы разбогатеть», уклоняющимся перед Богом из-за денег, — всем им десятая заповедь говорит: ищите настоящее богатство, — старайтесь в Бога богатеть (Лук. XII:21). Чтобы преобразиться, тебе нужно снова открыть истинное значение жизни, следуя учению Господа: «смотрите, берегитесь любостяжания, ибо жизнь человека не зависит от изобилия его имения» (Ст. 15) (См. Дух.-нравств. беседы Фаррара).
   з) Эта заповедь, кроме того, учит нас самой плодотворной деятельности — самоотвержению, дающему полное счастие. Внешним признаком этой высокой добродетели служит наша безропотность. Человек, переставший желать, будет счастлив своим воздержанием; человек несребролюбивый будет рад давать с разумной щедростью; христианин, возлюбивший всем сердцем своим Бога и ближняго как самого себя, будет уже здесь на земле предчувствовать небесное блаженство, — он увидит скоро, что в этом возможное для него на земле счастие.
   Сила чистой любви изгоняет низшия страсти. Жизнь святых бросает презрительное молчание на золото. И как велика их награда? Они возвышаются над низкими искушениями, которыя окружают трудящуюся и томящуюся толпу.
   Один святой говорил: «я не имею времени разбогатеть». Другой святой оставлял свои деньги на окне, на лестнице, чтобы кто-нибудь взял их; иногда он покрывал их пылью, говоря: «пепел к пеплу, пыль к пыли». Подобных примеров можно весьма много найти в «Древнем патерике», «Достопамятных сказаниях о подвигах св. и блаженных отцев», в «Луге духовном», житиях святых и т. п. духовных книгах, которыя, при всей своей душеполезности, к глубокому сожалению, очень мало известны между нами.
   III. Братия-христиане! душа счастлива только с Богом. Душа слишком божественна, чтобы продавать ее за дурныя мысли и желания, которыя или истлевают, превращаясь в оскверненный дым, или же переходят в действия и мучат грешника своей пустотой и возмездием.
   Тот, кто все отдаст И. Христу, получит все; и если кто отдаст жизнь за Христа, всегда найдет ее. Недавно один умирающий миссионер писал из Африки домой: «скажите моей семье и моим друзьям, что я счастлив, что оставил все для Христа. Если бы мне должно было снова совершить мою жертву, то я бы совершил ее не один раз, но тысячу раз. Я не променял бы мою участь на самыя великия блага мира». Да и может ли это быть иначе?
   Будем, православные христиане, зорко следить за нашим сердцем и его чувством к св. церкви и к ближним и будем направлять его к Господу, подражая в этом препод. Савве освященному и другим угодникам Божиим, всегда помнившим святую и великую заповедь Господа: «блаженни чистии сердцем, яко тии Бога узрят». (Сост. свящ. Гр. Дьяченко по указ. источн.).

Поучение 3-е. Преставление свт. Гурия, архиепископа Казанскаго.

(Уроки из его жизни: а) Бог в благопотребное время воздвигает св. деятелей в вертограде Своей церкви, — б) святость жизни есть одно из условий привлечения благодати Божией к христианину, в) Промысл Божий незримо руководит всех, направляя их на путь спасения).
   I. Там, где жил преп. Сергий с родителями, пред удалением в пустыню, в Радонежском городке родился св. ныне прославляемый Гурий, в крещении Григорий; родители его были дворяне Руготины, бедные и не очень известные. В доме благочестиваго отца сын получил благочестивое воспитание и обучен был читать и писать. Сыновья незнатных дворян обыкновенно служили тогда если не в службе великаго князя, то при домах богатых княжеских фамилий. — Так служил в доме князя Ивана Пенькова и Григорий Руготин. Григорий был умен и смышлен, нрава кроткаго и уступчиваго, честности неподкупной; он любил ходить в храм Божий на молитву, молился и в доме; любил целомудрие и, охраняя его, держал пост; подавал нищим милостыню, какую только мог. Ум, строгая честность и благочестивая жизнь Григория приобрели особенную доверенность к нему князя и его супруги: Григорию поручено было все управление по княжескому дому. — Товарищи Григория стали завидовать счастию его. Завист, мучившая бедных, довела их до того, что они оклеветали невиннаго пред князем в тяжком преступлении, касавшемся чести его супруги. Гордый и вспыльчивый князь, не разобрав дела, хотел убить Григория. Сын князя был осторожен: он представил отцу, что такая расправа только опозорит дом их, и упросил не спешить исполнением приговора, столько опаснаго для них самих. Удержав порывы гнева, князь придумал другую меру мести. Была выкопана яма, и в ней опущен сруб; сюда-то велел он запереть Григория. Только малое отверстие сверху темницы пропускало в нее свет и в то же окошко бросали Григорию на пять дней по снопу овса и опускали немного воды. Тяжко было положение невиннаго страдальца: природа отвращается от страдания и неправды — и Григорий на первый раз не мог не чувствовать горькой скорби. Но благочестивая душа его скоро помирилась с темницею. «Мученики, думал Григорий, терпели и не то, при всей своей святости; темница избавила меня от соблазнов и тревог мирских; это уединение оставляет мне полную свободу готовиться к вечности, — а для чего и жить на земле, если не для вечности?» И вот блаженный Григорий «в такой беде наипаче простирается на славословие Божие, терпя и благодаря Бога о всем». — Уже проходил второй год заключения, когда один из товарищей по княжескому дому, бывший другом ему, упросил суроваго сторожа Григорьева — дозволить подойти к окну темницы и поговорить с заключенным; добрый товарищ ночью подошел к окну и, спросив о состоянии заключеннаго, вызвался доставлять ему приличную пищу. Григорий, поблагодарив друга за участие, сказал: «без наказания, которое терплю я, душа моя могла остаться неисцеленной; благодарение Богу за все! в пище не имею я нужды: а прошу друга моего приносить чернила и бумаги, я стану писать азбуки, а друг будет продавать их и деньги после покупки бумаги станет раздавать нищим». Так Григорий и в темнице хотел, чтобы дети учились закону Божию, также как хотел помогать бедным, сам терпя крайния нужды. — Спустя два года неожиданно в дверях темницы блеснул свет. Григорий, сотворив молитву, толкнул дверь, — она отворилась. Страдалец понял, что Господь дарует ему свободу Он взял икону Божией Матери, бывшую с ним в темнице, и пошел из темницы прямо в обитель Иосифа волоколамскаго, известную тогда по строгой жизни иноков.
   Принятый в число братства, Григорий принял монашество и имя Гурия. Иноческая жизнь уже знакома была ему по темнице: в темнице привык он и к посту, и к безмолвию, и к постоянному Богомыслию; от своей воли отучили его в княжеском дому. — Потому-то блаж. Гурий «бысть монах чуден и живяше по монастырскому чину и обычаю, игумену и братии повинуяся», как пишет блаж. Гермоген. — По высокой духовной жизни своей в 1542 г. он был избран в игумена обители Иосифовой. Пробыв настоятелем обители девять лет без двух месяцев, блаженный Гурий по болезни (темничная жизнь разстроила здоровье его на всю жизнь) сложил с себя заботы начальствования и два года жил на покое, в посте и Богомыслии, приготовляясь, сам не ведая того, по устроению Промысла Божия, к великому служению в должности святителя русской церкви.
   Для завоеваннаго казанскаго царства собор определил избрать архиепископа. Это место служения в тогдашнее время было чрезвычайно важно: здесь надлежало быть с апостольскою ревностию и чистотою души, чтобы благоплодно проповедывать святую веру незнающим ея. Потому и избрание архипастыря происходило необыкновенным образом. По совершении молебнаго пения митрополитом из четырех жребиев взят был с престола один, и это был жребий Гурия; потом взят один из двух, и это был опять жребий сего блаженнаго мужа. Февраля 7-го 1555 г. св. Гурий собором архипастырей рукоположен в архиепископа казанскаго. По прибытии в Казань святитель и жизнию и словом стал всех приводить ко Христу. Неверующие видели, что жизнь его — любовь святая, любовь благотворительная для всех без различия, и во множестве обращались ко Христу. На втором году служения своего святитель начал строить близь Казани Зилантов монастырь. По уставу святителя, иноки сей обители занимались обучением детей чтению и письму, преимущественно же закону Божию. Благочестивое желание знакомить детей с верою и правилами христианскими, пробудившееся еще в темнице, теперь развилось в нем с особенною силою. Еще и поныне, спустя 300 лет, жители Казани не начинают учить детей своих грамоте, не испросив благословения святителя у нетленных мощей его. Так известна в том краю любовь святителя к делу образования детей. И труды евангельскаго проповедника в стране мрака были благотворны. Божественный муж, свидетельствует Гермоген, один из преемников его, учением своим привел ко Христу множество душ. Последние три года жизни святитель Гурий лежал на одре болезни, не мог совершать служения и даже ходить в храм, но дух его молился и молитвою низводил благодать небесную на его паству. — В великие праздники носили его к литургии в храм Благовещения Богоматери, построенный им: здесь сидел или даже лежал он, слушая службу Божию: келья его и без того была у придела страстотерпцев Бориса и Глеба; но душа его горела желанием молиться вместе с паствою своею в дни общей хвалы и молитвы. — Блаженная кончина его последовала 5 декабря 1563 г., и святое тело его положено было в Преображенской обители. (См. Жития святых, сост. преосвящ. Филаретом, архиеп. черниговским, мес. декабрь).
   II. Много весьма назидательных уроков предлагает нам жизнь святителя Гурия.
   а) Из нея мы видим, что Бог в благопотребное время воздвигает святых делателей в вертограде св. Своей церкви. Он поставил одних апостолами, других пророками, иных евангелистами, иных пастырями и учителями (Ефес. IV:II.), Он и доныне дает св. церкви Своей пастырей и учителей, к совершению святых, на дело служения, для созидания тела Христова, доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в зрелость мужа, в меру полнаго возраста Христова (12—14), и исполнимся всею полнотою Божиею (III, 19). — Бог даровал и городу Казани в необходимое для нея время в первосвятителе Гурии пастыря добраго, учителя премудраго, правителя чуднаго, и наставника спасения. Св. церковь поет в хвалу святителя Гурия: «правило веры и образ целомудрия, учителя добрых дел, наставника спасения даде тя Господь новопросвещенному граду Казани, в нем же приобрел новыя от язык люди, и приведе я Христови». (Тропарь).
   б) Жизнь святителя Гурия показывает далее, что за святость жизни его благодать духовная от юности вселилась в него, и научила его «сиять правоверным смыслом и блистать светлостию добродетелей». (Стих. на хвал. 1). Обогащенный ею, он «стяжал помысл чистый, сердце доброе, веру крепкую и любовь нелицемерную (2 ст.). Этою благодатию он просветил и агарянских чад, научив их поклоняться Св. Троице» (стихира 3).
    Что привлекло к нему эту всепросвещающую, всеосвящающую благодать Божию, которая измлада обогатила его даром чудес? — То, что в нем не было порока, ни скверны в душе его (Кан. пес. 6, ст. 3); что он, измлада возлюбив сладчайшаго Господа Иисуса, и желая наслаждаться Его безконечной любовию, все тленное мира вменил ни во что, и презрел все скоро-преходящее (пес. 3, ст. 2), и до конца сохранив непорочное девство, избег ловления льстиваго (2 Кан. пес. 1, ст. 2). Как драгоценный камень просиял святитель Божий смиренномудрием и добродетельным житием (пес. 7, ст. 2). Собрал всех святых добродетели: Моисееву кротость, Иовле терпение, Илиину ревность, Иосифа прекраснаго чистоту, за которую понес диавольский навет, претерпев беды и тесноту двухлетняго темничнаго заключения, где он, почти лишенный света, питался нечеловеческою снедию — овсом, котораго по снопу давали ему чрез пять дней. Ни голод, ни темница, ни недостаток одежды не отлучили его от любви Христовой (пес. 4, 1). Лености и всякаго мирскаго пристрастия в жизни сей он уклонился, плоть свою истощил иноческими трудами и архиерейскими подвигами (пес. 5, 2). Ревностию Божественною всегда объятый, он неуклонно предстоял Богу; милостынею и непрестанными молитвами угождая Ему, достиг в зрелость мужа, в меру полнаго возраста Христова (пес. 6, 1).
   Таким образом жизнь первосвятителя Гурия представляет целую лестницу добродетелей, по которой он возшел к небу.
   И так, взирая так близко на кончину святителя Гурия, по заповеди апостола, мы должны подражать вере его (Евр. XIII:7), и последовать ему в учении, житии, расположении, великодушии, любви, терпении (2 Тим. III:10), и в других добродетелях, которыми он угодил так Богу, и сделался Ему возлюбленным. Для нас, как сынов православныя свято-русския церкви, как духовных чад, святитель Христос должен быть светлою, путеводною звездою, указывающею нам путь истинный и правый, по которому идя мы избегнем ловления демонов, помрачения душевнаго и всякаго зла.
   в) Наконец еще истину жизни и спасения извлечем в назидание наше из всесвященной памяти святителя Гурия.
    Обозревая мыслию житие его, мы замечаем чудное смотрение и промышление Божие о нем. Сделав его еще в юности участником в неповинном страдальчестве, Господь путем иночества возвел его на святительский престол, дав ему жребий апостольскаго служения в новопросвещенной еще тогда Казани, которое требовало обильных дарований Духа, и особенной, неутомимой ревности в подвигах и трудах, к которым постепенно приготовлял его Господь Своим дивным смотрением, и наконец прославил его в небесном Своем царствии.
   Так Бог руководствует и каждаго к наследию вечной жизни и славы нетленной: так бодрствует над каждым во все время жизни и на всех путях, усовершая, воспитывая и обогащая дарами духовными, по мере подвигов и трудов, так, говорим, бодрствует над каждым, доколе представит его непорочным пред Собою во Христе Иисусе, удостоив славы вечной. «Бог есть действуяй в вас и еже хотети и еже деяти о благоволении», говорит св. апостол (Филип. 11:13). И в другом месте свидетельствует, что каждому из нас дана благодать, по мере дара Христова (Ефес. IV:7). Уверимся, бр., глубже в этой истине, напечатлеем ее в уме и в сердце, чтобы нам не быть невнимательными к Божию руководству, которое объемлет всех, и особенно служащих Богу и к Нему устремляющихся, и не оставляет никогда, но защищает, сохраняет, утешает, вразумляет и наставляет ко всякому спасительному пути, и чтобы нами не напрасно принята была благодать Божия (2 Кор. VI:I), но чтобы мы служили друг другу каждый тем даром, какой кто получил, как верные домостроители многоразличной благодати Божией (1 Петр. IV:10).
   Мы все в руке Божией, как глина в руке горшечника (Римл. IX:21). Мы все творение Божие и дело рук Его. Посему наша покорность, наша преданность Богу должны быть всецелыя. Бог созидает каждаго в сосуд благопотребный, по Своему всеблагому изволению, сообразно естественным способностям и дарованиям каждаго, освящая их и возвышая, при собственном содействии нашем в деле нашего обновления, и дарует каждому свой жребий служения. В большом доме, говорит св. апостол, есть не только золотые и серебряные сосуды, но и деревянные и глиняные, и одни в почетном, а другие в низком употреблении. И так если кто будет хранить себя чистым от пороков, тот будет сосуд в чести, освященный, благопотребный для Владыки, годный на всякое доброе дело. (2 Тим. II:20, 21).
   Так, Господь наш И. Христос избрал и воспитал Своих возлюбленных учеников Своим личным с ними присутствием, и дал им жребий апостольскаго служения. О св. ап. Павле, во дни обращения его, свидетельствовал: сей человек есть Мое избранное орудие, и понесет имя Мое к народам и царям и сынам израилевым. И Я покажу ему, сколько он должен пострадать за имя Мое. (Деян. IX:15). Орудие избранное Божие был и первосвятитель церкви казанской, чтобы пронести имя Божие к племенам татарским и языческим, обратить сердца их от нечестия в веру Христову.
   Что же остается нам делать, как не то одно, чтобы быть внимательными, подобно всем святым Божиим, к Божию неизреченному смотрению и попечению о нас, которым Он объемлет всех и каждаго на всех путях жизни, от утробы матерней, обновляя и освящая благодатию Всесвятаго Духа, которую мы приемлем в таинствах св. церкви? И прилагая к сему все старание (2 Пет. 1:5), жить достойно Бога, всячески угождая Ему, во всяком деле благом принося плод, и возрастая в познании Бога, укрепляясь всякою силою под державою славы Его, во всяком терпении и великодушии с радостию (Кол. 1:10).
   III. Этим путем шли к славе вечной все святые Божии. Этим путем достиг нетления и венца жизни угодник Божий Гурий; под святительским руководством его, и мы все, как духовныя чада его, да стремимся к награде вышняго звания Божия во Христе Иисусе, все почитая за сор, чтобы приобресть Христа (Филип. III:14, 8) и найтись в Нем неповинными всякаго греха, оправданными, и исполненными небесной доброты, и чтобы наконец быть участниками неизреченной славы Его со всеми избранными. Аминь. (Свящ. Г. Дьяченко).





Источник: Полный годичный круг кратких поучений, составленных на каждый день года применительно к житиям святых, праздникам и др. священ. событиям, воспоминаемым Церковию, и приспособленных к живому проповедническому слову (импровизации). Составил по лучшим проповедническим образцам /Священник Григорий Дьяченко/. В двух томах. - /Второе пересмотренное и значительно дополненное издание/. - М.: Издание книгопродавца А. Д. Ступина, 1897. Электронный источник: Слово пастыря

Кудымкарская епархия.
Русская Православная Церковь.
Московский патриархат.

Подписка на новости сайта

Создание и поддержка сайта - "Интернет проекты"
Работает на: Amiro CMS