Кудымкарская епархия
официальный сайт Кудымкарской епархии Пермской
митрополии Русской Православной Церкви

Духовный источник


Духовный листок


Жития святых


Праздники


Проповедь на каждый день


Уважаемые
посетители
сайта!

Будем признательны Вам за пожелания и замечания по работе нашего портала.

Какие материалы вам будут интересны, чего не хватает на сайте, на ваш взгляд?


Отправить предложение

Ваше мнение

Как часто Вы посещаете наш сайт?
  Каждый день 
  35.66%  (46)
  Несколько раз в неделю 
  20.16%  (26)
  Раз в месяц 
  19.38%  (25)
  Каждую неделю 
  12.40%  (16)
  Другое 
  12.40%  (16)
Всего проголосовало: 129
Другие опросы

Все теги

14 июня - память св. праведного Иоанна Кронштадтского

12.06.18 | Источник: Православие.ру

Пастырь добрый полагает жизнь свою за овец (Ин. 10:11).

Свя­тый пра­вед­ный отец наш Иоанн, Крон­штадт­ский Чу­до­тво­рец, ро­дил­ся 19 ок­тяб­ря 1829 го­да в се­ле Су­ра Пи­неж­ско­го уез­да Ар­хан­гель­ской гу­бер­нии — на да­ле­ком се­ве­ре Рос­сии, в се­мье бед­но­го сель­ско­го дьяч­ка Илии Сер­ги­е­ва и же­ны его Фе­о­до­ры. Но­во­рож­ден­ный ка­зал­ся столь сла­бым и бо­лез­нен­ным, что ро­ди­те­ли по­спе­ши­ли тот­час же окре­стить его, при­чем на­рек­ли его Иоан­ном, в честь пре­по­доб­но­го Иоан­на Рыль­ско­го, в тот день Св. Цер­ко­вью празд­ну­е­мо­го. Вско­ре по­сле кре­ще­ния мла­де­нец Иоанн сталь за­мет­но по­прав­лять­ся. Бла­го­че­сти­вые ро­ди­те­ли, при­пи­сав это бла­го­дат­но­му дей­ствию св. та­ин­ства кре­ще­ния, ста­ли с осо­бою рев­но­стью на­прав­лять его мысль и чув­ство к Бо­гу, при­учая его к усерд­ной до­маш­ней и цер­ков­ной мо­лит­ве. Отец с ран­не­го дет­ства по­сто­ян­но брал его в цер­ковь и тем вос­пи­тал в нем осо­бен­ную лю­бовь к бо­го­слу­же­нию.

Жи­вя в су­ро­вых усло­ви­ях край­ней ма­те­ри­аль­ной нуж­ды, от­рок Иоанн ра­но по­зна­ко­мил­ся с без­от­рад­ны­ми кар­ти­на­ми бед­но­сти, го­ря, слез и стра­да­ний. Это сде­ла­ло его со­сре­до­то­чен­ным, вдум­чи­вым и за­мкну­тым в се­бе и, вме­сте с тем, вос­пи­та­ло в нем глу­бо­кое со­чув­ствие и со­стра­да­тель­ную лю­бовь к бед­ня­кам. Не увле­ка­ясь свой­ствен­ны­ми дет­ско­му воз­рас­ту иг­ра­ми, он, но­ся по­сто­ян­но в серд­це сво­ем па­мять о Бо­ге, лю­бил при­ро­ду, ко­то­рая воз­буж­да­ла в нем уми­ле­ние и пре­кло­не­ние пред ве­ли­чи­ем Твор­ца вся­кой тва­ри.

На ше­стом го­ду от­рок Иоанн, при по­мо­щи от­ца, на­чал учить­ся гра­мо­те. Но гра­мо­та вна­ча­ле пло­хо да­ва­лась маль­чи­ку. Это его пе­ча­ли­ло, но это же по­двиг­ло и на осо­бен­но го­ря­чие мо­лит­вы к Бо­гу о по­мо­щи. Ко­гда отец его, со­брав по­след­ние сред­ства от ску­до­сти сво­ей, от­вез его в Ар­хан­гель­ское при­ход­ское учи­ли­ще, он, осо­бен­но ост­ро по­чув­ство­вав там свое оди­но­че­ство и бес­по­мощ­ность, все уте­ше­ние свое на­хо­дил толь­ко в мо­лит­ве. Мо­лил­ся он ча­сто и пла­мен­но, го­ря­чо про­ся у Бо­га по­мо­щи. И вот, по­сле од­ной из та­ких го­ря­чих мо­литв, но­чью, маль­чи­ка вдруг точ­но по­тряс­ло все­го, «точ­но за­ве­са спа­ла с глаз, как буд­то рас­крыл­ся ум в го­ло­ве», «лег­ко и ра­дост­но так ста­ло на ду­ше»: ему яс­но пред­ста­вил­ся учи­тель то­го дня, его урок, он вспом­нил да­же, о чем и что он го­во­рил. Чуть за­свет­ле­ло, он вско­чил с по­сте­ли, схва­тил кни­ги — и о, сча­стие! Он стал чи­тать го­раз­до луч­ше, стал хо­ро­шо по­ни­мать все и за­по­ми­нать про­чи­тан­ное.

С той по­ры от­рок Иоанн стал от­лич­но учить­ся: од­ним из пер­вых окон­чил учи­ли­ще, пер­вым окон­чил Ар­хан­гель­скую ду­хов­ную се­ми­на­рию и был при­нят на ка­зен­ный счет в С.-Пе­тер­бург­скую Ду­хов­ную Ака­де­мию.

Еще учась в се­ми­на­рии, он ли­шил­ся неж­но лю­би­мо­го им от­ца. Как лю­бя­щий и за­бот­ли­вый сын, Иоанн хо­тел бы­ло пря­мо из се­ми­на­рии ис­кать се­бе ме­сто диа­ко­на или пса­лом­щи­ка, чтобы со­дер­жать остав­шу­ю­ся без средств к су­ще­ство­ва­нию ста­руш­ку-мать. Но она не по­же­ла­ла, чтобы сын из-за нее ли­шил­ся выс­ше­го ду­хов­но­го об­ра­зо­ва­ния, и на­сто­я­ла на его по­ступ­ле­нии в ака­де­мию.

По­сту­пив в ака­де­мию, мо­ло­дой сту­дент не оста­вил свою мать без по­пе­че­ния: он вы­хло­по­тал се­бе в ака­де­ми­че­ском прав­ле­нии кан­це­ляр­скую ра­бо­ту и весь по­лу­чав­ший­ся им скуд­ный за­ра­бо­ток пол­но­стью от­сы­лал ма­те­ри.

Учась в ака­де­мии, Иоанн пер­во­на­чаль­но скло­нял­ся по­свя­тить се­бя мис­си­о­нер­ской ра­бо­те сре­ди ди­ка­рей Си­би­ри и Се­вер­ной Аме­ри­ки. Но Про­мыс­лу Бо­жию угод­но бы­ло при­звать его к ино­го ро­да пас­тыр­ской де­я­тель­но­сти. Раз­мыш­ляя од­на­жды о пред­сто­я­щем ему слу­же­нии Церк­ви Хри­сто­вой во вре­мя уеди­нен­ной про­гул­ки по ака­де­ми­че­ско­му са­ду, он, вер­нув­шись до­мой, за­снул и во сне уви­дел се­бя свя­щен­ни­ком, слу­жа­щим в Крон­штадт­ском Ан­дре­ев­ском со­бо­ре, в ко­то­ром в дей­стви­тель­но­сти он ни­ко­гда еще не был. Он при­нял это за ука­за­ние свы­ше. Ско­ро сон сбыл­ся с бук­валь­ной точ­но­стью. В 1855 го­ду, ко­гда Иоанн Сер­ги­ев окон­чил курс ака­де­мии со сте­пе­нью кан­ди­да­та бо­го­сло­вия, ему пред­ло­же­но бы­ло всту­пить в брак с до­че­рью про­то­и­е­рея Крон­штадт­ско­го Ан­дре­ев­ско­го со­бо­ра К. Несвит­ско­го Ели­са­ве­тою и при­нять сан свя­щен­ни­ка для слу­же­ния в том же со­бо­ре. Вспом­нив свой сон, он при­нял это пред­ло­же­ние.

12 де­каб­ря 1855 го­да со­вер­ши­лось его по­свя­ще­ние в свя­щен­ни­ка. Ко­гда он впер­вые во­шел в Крон­штадт­ский Ан­дре­ев­ский со­бор, он оста­но­вил­ся по­чти в ужа­се на его по­ро­ге: это был имен­но тот храм, ко­то­рый за­дол­го до то­го пред­став­лял­ся ему в его дет­ских ви­де­ни­ях. Вся осталь­ная жизнь о. Иоан­на и его пас­тыр­ская де­я­тель­ность про­те­ка­ла в Крон­штад­те, по­че­му мно­гие за­бы­ва­ли да­же его фа­ми­лию «Сер­ги­ев» и на­зы­ва­ли его «Крон­штадт­ский», да и сам он неред­ко так под­пи­сы­вал­ся.

Брак о. Иоан­на, ко­то­рый тре­бо­вал­ся обы­ча­я­ми на­шей Церк­ви для иерея, про­хо­дя­ще­го свое слу­же­ние в ми­ру, был толь­ко фик­тив­ный, нуж­ный ему для при­кры­тия его са­мо­от­вер­жен­ных пас­тыр­ских по­дви­гов: в дей­стви­тель­но­сти он жил с же­ной, как брат с сест­рой. «Счаст­ли­вых се­мей, Ли­за, и без нас мно­го. А мы с то­бою да­вай по­свя­тим се­бя на слу­же­ние Бо­гу», — так ска­зал он сво­ей жене в пер­вый же день сво­ей брач­ной жиз­ни, до кон­ца дней сво­их оста­ва­ясь чи­стым дев­ствен­ни­ком.

Хо­тя од­на­жды о. Иоанн и го­во­рил, что он не ве­дет ас­ке­ти­че­ской жиз­ни, но это, ко­неч­но, ска­за­но бы­ло им лишь по глу­бо­ко­му сми­ре­нию. В дей­стви­тель­но­сти, тща­тель­но скры­вая от лю­дей свое по­движ­ни­че­ство, о. Иоанн быль ве­ли­чай­шим ас­ке­том. В ос­но­ве его ас­ке­ти­че­ско­го по­дви­га ле­жа­ла непре­стан­ная мо­лит­ва и пост. Его за­ме­ча­тель­ный днев­ник «Моя Жизнь во Хри­сте» яр­ко сви­де­тель­ству­ет об этой его ас­ке­ти­че­ской борь­бе с гре­хов­ны­ми по­мыс­ла­ми, этой «неви­ди­мой бра­ни», ко­то­рую за­по­ве­ду­ют всем ис­тин­ным хри­сти­а­нам древ­ние ве­ли­кие от­цы-по­движ­ни­ки. Стро­го­го по­ста, как ду­шев­но­го, так и те­лес­но­го, тре­бо­ва­ло есте­ствен­но от него и еже­днев­ное со­вер­ше­ние Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии, ко­то­рое он по­ста­вил се­бе за пра­ви­ло.

При пер­вом же зна­ком­стве с сво­ей паст­вой о. Иоанн уви­дел, что здесь ему пред­сто­ит не мень­шее по­ле для са­мо­от­вер­жен­ной и пло­до­твор­ной пас­тыр­ской де­я­тель­но­сти, неже­ли в да­ле­ких язы­че­ских стра­нах. Без­ве­рие, ино­ве­рие и сек­тант­ство, не го­во­ря уже о пол­ном ре­ли­ги­оз­ном ин­диф­фе­рен­тиз­ме, про­цве­та­ли тут. Крон­штадт был ме­стом адми­ни­стра­тив­ной вы­сыл­ки из сто­ли­цы раз­ных по­роч­ных лю­дей. Кро­ме то­го, там мно­го бы­ло чер­но­ра­бо­чих, ра­бо­тав­ших глав­ным об­ра­зом в пор­ту. Все они юти­лись, по боль­шей ча­сти, в жал­ких ла­чу­гах и зем­лян­ках, по­про­шай­ни­ча­ли и пьян­ство­ва­ли. Го­род­ские жи­те­ли нема­ло тер­пе­ли от этих мо­раль­но опу­стив­ших­ся лю­дей, по­лу­чив­ших на­зва­ние «по­сад­ских». Но­чью не все­гда без­опас­но бы­ло прой­ти по ули­цам, ибо был риск под­верг­нуть­ся на­па­де­нию гра­би­те­лей.

Вот на этих-то, ка­за­лось, нрав­ствен­но по­гиб­ших лю­дей, пре­зи­ра­е­мых все­ми, и об­ра­тил свое вни­ма­ние ис­пол­нен­ный ду­ха под­лин­ной Хри­сто­вой люб­ви наш ве­ли­кий пас­тырь. Сре­ди них-то он и на­чал див­ный по­двиг сво­е­го са­мо­от­вер­жен­но­го пас­тыр­ско­го де­ла­ния. Еже­днев­но стал он бы­вать в их убо­гих жи­ли­щах, бе­се­до­вал, уте­шал, уха­жи­вал за боль­ны­ми и по­мо­гал им ма­те­ри­аль­но, раз­да­вая все, что имел, неред­ко воз­вра­ща­ясь до­мой раз­де­тым и да­же без са­пог. Эти крон­штадт­ские «бо­ся­ки», «по­дон­ки об­ще­ства», ко­то­рых о. Иоанн си­лою сво­ей со­стра­да­тель­ной пас­тыр­ской люб­ви опять де­лал людь­ми, воз­вра­щая им утра­чен­ный ими бы­ло че­ло­ве­че­ский об­раз, пер­вы­ми «от­кры­ли» свя­тость о. Иоан­на. И это «от­кры­тие» очень быст­ро вос­при­ня­ла за­тем вся ве­ру­ю­щая на­род­ная Рос­сия.

Необык­но­вен­но тро­га­тель­но рас­ска­зы­ва­ет об од­ном из та­ких слу­ча­ев ду­хов­но­го воз­рож­де­ния бла­го­да­ря о. Иоан­ну один ре­мес­лен­ник: «Мне бы­ло то­гда го­дов 22-23. Те­перь я ста­рик, а пом­ню хо­ро­шо, как ви­дел в пер­вый раз ба­тюш­ку. У ме­ня бы­ла се­мья, двое де­ти­шек. Я ра­бо­тал и пьян­ство­вал. Се­мья го­ло­да­ла. Же­на по­ти­хонь­ку по ми­ру сби­ра­ла. Жи­ли в дрян­ной ко­нур­ке. При­хо­жу раз не очень пья­ный. Ви­жу, ка­кой-то мо­ло­дой ба­тюш­ка си­дит, на ру­ках сы­ниш­ку дер­жит и что-то ему го­во­рит лас­ко­во. Ре­бе­нок се­рьез­но слу­ша­ет. Мне все ка­жет­ся, ба­тюш­ка был, как Хри­стос на кар­тин­ке «Бла­го­сло­ве­ние де­тей». Я бы­ло ру­гать­ся хо­тел: вот, мол, шля­ют­ся... да гла­за ба­тюш­ки лас­ко­вые и се­рьез­ные ме­ня оста­но­ви­ли: стыд­но ста­ло... Опу­стил я гла­за, а он смот­рит— пря­мо в ду­шу смот­рит. На­чал го­во­рить. Не смею пе­ре­дать все, что он го­во­рил. Го­во­рил про то, что у ме­ня в ка­мор­ке рай, по­то­му что где де­ти, там все­гда и теп­ло и хо­ро­шо, и о том, что не нуж­но этот рай ме­нять на чад ка­бац­кий. Не ви­нил он ме­ня, нет, все оправ­ды­вал, толь­ко мне бы­ло не до оправ­да­ния. Ушел он, я си­жу и мол­чу... Не пла­чу, хо­тя на ду­ше так, как пе­ред сле­за­ми. Же­на смот­рит... И вот с тех пор я че­ло­ве­ком стал...»

Та­кой необыч­ный пас­тыр­ский по­двиг мо­ло­до­го пас­ты­ря стал вы­зы­вать на­ре­ка­ния и да­же на­пад­ки на него со всех сто­рон. Мно­гие дол­го не при­зна­ва­ли ис­крен­но­сти его на­стро­е­ния, глу­ми­лись над ним, кле­ве­та­ли на него уст­но и пе­чат­но, на­зы­ва­ли его юро­ди­вым. Од­но вре­мя епар­хи­аль­ное на­чаль­ство вос­пре­ти­ло да­же вы­да­вать ему на ру­ки жа­ло­ва­ние, так как он, по­лу­чив его в свои ру­ки, все до по­след­ней ко­пей­ки раз­да­вал ни­щим, вы­зы­ва­ло его для объ­яс­не­ний. Но все эти ис­пы­та­ния и глум­ле­ния о. Иоанн му­же­ствен­но пе­ре­но­сил, ни в чем не из­ме­няя в уго­ду на­па­дав­шим на него при­ня­то­го им об­ра­за жиз­ни. И, с Бо­жи­ей по­мо­щью, он по­бе­дил всех и вся, и за все то, над чем в пер­вые го­ды пас­тыр­ства над ним сме­я­лись, по­но­си­ли, кле­ве­та­ли и пре­сле­до­ва­ли, впо­след­ствии ста­ли про­слав­лять, по­няв, что пе­ред ни­ми ис­тин­ный по­сле­до­ва­тель Хри­стов, под­лин­ный пас­тырь, по­ла­га­ю­щий ду­шу свою за ов­цы своя.

«Нуж­но лю­бить вся­ко­го че­ло­ве­ка и в гре­хе его и в по­зо­ре его, — го­во­рил о. Иоанн. — Не нуж­но сме­ши­вать че­ло­ве­ка — этот об­раз Бо­жий — со злом, ко­то­рое в нем»... С та­ким со­зна­ни­ем он и шел к лю­дям, всех по­беж­дая и воз­рож­дая си­лою сво­ей ис­тин­но пас­тыр­ской со­ст­раж­ду­щей люб­ви.

Ско­ро от­крыл­ся в о. Иоанне и див­ный дар чу­до­тво­ре­ния, ко­то­рый про­сла­вил его на всю Рос­сию и да­же да­ле­ко за пре­де­ла­ми ее. Нет ни­ка­кой воз­мож­но­сти пе­ре­чис­лить все чу­де­са, со­вер­шен­ные о. Иоан­ном. На­ша неве­ру­ю­щая ин­тел­ли­ген­ция и ее пе­чать на­ме­рен­но за­мал­чи­ва­ли эти бес­чис­лен­ные яв­ле­ния си­лы Бо­жи­ей. Но все же очень мно­го чу­дес за­пи­са­но и со­хра­не­но в па­мя­ти. Со­хра­ни­лась точ­ная за­пись рас­ска­за са­мо­го о. Иоан­на о пер­вом его чу­де сво­им со­пас­ты­рям-свя­щен­ни­кам. Глу­бо­ким сми­ре­ни­ем ды­шит этот рас­сказ. «Кто-то в Крон­штад­те за­бо­лел, — так рас­ска­зы­вал об этом о. Иоанн. — Про­си­ли мо­ей мо­лит­вен­ной по­мо­щи. У ме­ня и то­гда уже бы­ла та­кая при­выч­ка: ни­ко­му в прось­бе не от­ка­зы­вать. Я стал мо­лить­ся, пре­да­вая бо­ля­ще­го в ру­ки Бо­жии, про­ся у Гос­по­да ис­пол­не­ния над бо­ля­щим Его свя­той во­ли. Но неожи­дан­но при­хо­дит ко мне од­на ста­руш­ка, ко­то­рую я дав­но знал. Она бы­ла бо­го­бо­яз­нен­ная, глу­бо­ко ве­ру­ю­щая жен­щи­на, про­вед­шая свою жизнь по-хри­сти­ан­ски и в стра­хе Бо­жи­ем кон­чив­шая свое зем­ное стран­ство­ва­ние. При­хо­дит она ко мне и на­стой­чи­во тре­бу­ет от ме­ня, чтобы я мо­лил­ся о бо­ля­щем не ина­че, как о его вы­здо­ров­ле­нии. Пом­ню, то­гда я по­чти ис­пу­гал­ся: как я мо­гу — ду­мал я — иметь та­кое дерз­но­ве­ние? Од­на­ко эта ста­руш­ка твер­до ве­ри­ла в си­лу мо­ей мо­лит­вы и сто­я­ла на сво­ем. То­гда я ис­по­ве­дал пред Гос­по­дом свое ни­что­же­ство и свою гре­хов­ность, уви­дел во­лю Бо­жию во всем этом де­ле и стал про­сить для бо­ля­ще­го ис­це­ле­ния. И Гос­подь по­слал ему ми­лость Свою — он вы­здо­ро­вел. Я же бла­го­да­рил Гос­по­да за эту ми­лость. В дру­гой раз по мо­ей мо­лит­ве ис­це­ле­ние по­вто­ри­лось. Я то­гда в этих двух слу­ча­ях пря­мо уже усмот­рел во­лю Бо­жию, но­вое се­бе по­слу­ша­ние от Бо­га — мо­лить­ся за тех, кто бу­дет это­го про­сить».

По мо­лит­ве о. Иоан­на дей­стви­тель­но со­вер­ша­лось и те­перь, по его бла­жен­ной кон­чине, про­дол­жа­ет со­вер­шать­ся мно­же­ство див­ных чу­дес. Из­ле­чи­ва­лись мо­лит­вою и воз­ло­же­ни­ем рук о. Иоан­на са­мые тяж­кие бо­лез­ни, ко­гда ме­ди­ци­на те­ря­лась в сво­ей бес­по­мощ­но­сти. Ис­це­ле­ния со­вер­ша­лись как на­едине, так и при боль­шом сте­че­нии на­ро­да, а весь­ма ча­сто и за­оч­но. До­ста­точ­но бы­ло ино­гда на­пи­сать пись­мо о. Иоан­ну или по­слать те­ле­грам­му, чтобы чу­до ис­це­ле­ния со­вер­ши­лось. Осо­бен­но за­ме­ча­тель­но про­ис­шед­шее на гла­зах у всех чу­до в се­ле Кон­чан­ском (Су­во­ров­ском), опи­сан­ное слу­чай­но на­хо­див­шей­ся то­гда там су­во­ров­ской ко­мис­си­ей про­фес­со­ров во­ен­ной ака­де­мии (в 1901 г.). Жен­щи­на, мно­го лет стра­дав­шая бес­но­ва­ни­ем и при­ве­ден­ная к о. Иоан­ну в бес­чув­ствен­ном со­сто­я­нии, через несколь­ко мгно­ве­ний бы­ла им со­вер­шен­но ис­це­ле­на и при­ве­де­на в нор­маль­ное со­сто­я­ние вполне здо­ро­во­го че­ло­ве­ка. По мо­лит­ве о. Иоан­на про­зре­ва­ли сле­пые. Ху­дож­ни­ком Жи­во­тов­ским опи­са­но чу­дес­ное про­ли­тие до­ждя в мест­но­сти, стра­дав­шей за­су­хой и угро­жа­е­мой лес­ным по­жа­ром, по­сле то­го как о. Иоанн воз­нес там свою мо­лит­ву. О. Иоанн ис­це­лял си­лою сво­ей мо­лит­вы не толь­ко рус­ских пра­во­слав­ных лю­дей, но и му­суль­ман, и ев­ре­ев, и об­ра­щав­ших­ся к нему из-за гра­ни­цы ино­стран­цев. Этот ве­ли­кий дар чу­до­тво­ре­ния есте­ствен­но был на­гра­дой о. Иоан­ну за его ве­ли­кие по­дви­ги — мо­лит­вен­ные тру­ды, пост и са­мо­от­вер­жен­ные де­ла люб­ви к Бо­гу и ближ­ним.

И вот ско­ро вся ве­ру­ю­щая Рос­сия по­тек­ла к ве­ли­ко­му и див­но­му чу­до­твор­цу. На­сту­пил вто­рой пе­ри­од его слав­ной жиз­ни, его по­дви­гов. Вна­ча­ле он сам шел к на­ро­ду в пре­де­лах од­но­го сво­е­го го­ро­да, а те­перь на­род сам ото­всю­ду, со всех кон­цов Рос­сии, устре­мил­ся к нему. Ты­ся­чи лю­дей еже­днев­но при­ез­жа­ли в Крон­штадт, же­лая ви­деть о. Иоан­на и по­лу­чить от него ту или иную по­мощь. Еще боль­шее чис­ло пи­сем и те­ле­грамм по­лу­чал он: крон­штадт­ская поч­та для его пе­ре­пис­ки долж­на бы­ла от­крыть осо­бое от­де­ле­ние. Вме­сте с пись­ма­ми и те­ле­грам­ма­ми тек­ли к о. Иоан­ну и огром­ные сум­мы де­нег на бла­го­тво­ри­тель­ность. О раз­ме­рах их мож­но су­дить толь­ко при­бли­зи­тель­но, ибо, по­лу­чая день­ги, о. Иоанн тот­час же все раз­да­вал. По са­мо­му ми­ни­маль­но­му под­сче­ту, чрез его ру­ки про­хо­ди­ло в год не ме­нее од­но­го мил­ли­о­на руб­лей (сум­ма по то­му вре­ме­ни гро­мад­ная!). На эти день­ги о. Иоанн еже­днев­но кор­мил ты­ся­чу ни­щих, устро­ил в Крон­штад­те за­ме­ча­тель­ное учре­жде­ние — «Дом Тру­до­лю­бия» со шко­лой, цер­ко­вью, ма­стер­ски­ми и при­ютом, ос­но­вал в сво­ем род­ном се­ле жен­ский мо­на­стырь и воз­двиг боль­шой ка­мен­ный храм, а в С.-Пе­тер­бур­ге по­стро­ил жен­ский мо­на­стырь на Кар­пов­ке, в ко­то­ром и был по кон­чине сво­ей по­гре­бен.

К об­щей скор­би жи­те­лей Крон­штад­та, во вто­рой пе­ри­од сво­ей жиз­ни, пе­ри­од сво­ей все­рос­сий­ской сла­вы, о. Иоанн дол­жен был оста­вить пре­по­да­ва­ние За­ко­на Бо­жия в Крон­штадт­ском го­род­ском учи­ли­ще и в Крон­штадт­ской клас­си­че­ской гим­на­зии, где он пре­по­да­вал свы­ше 25-ти лет. А был он за­ме­ча­тель­ным пе­да­го­гом-за­ко­но­учи­те­лем. Он ни­ко­гда не при­бе­гал к тем при­е­мам пре­по­да­ва­ния, ко­то­рые ча­сто име­ли ме­сто то­гда в на­ших учеб­ных за­ве­де­ни­ях, то есть ни к чрез­мер­ной стро­го­сти, ни к нрав­ствен­но­му при­ни­же­нию неспо­соб­ных. У о. Иоан­на ме­ра­ми по­ощ­ре­ния не слу­жи­ли от­мет­ки, ни ме­ра­ми устра­ше­ния — на­ка­за­ния. Успе­хи рож­да­ло теп­лое, за­ду­шев­ное от­но­ше­ние его как к са­мо­му де­лу пре­по­да­ва­ния, так и к уче­ни­кам. По­это­му у него не бы­ло «неспо­соб­ных». На его уро­ках все без ис­клю­че­ния жад­но вслу­ши­ва­лись в каж­дое его сло­во. Уро­ка его жда­ли. Уро­ки его бы­ли ско­рее удо­воль­стви­ем, от­ды­хом для уча­щих­ся, чем тя­же­лой обя­зан­но­стью, тру­дом. Это бы­ла жи­вая бе­се­да, увле­ка­тель­ная речь, ин­те­рес­ный, за­хва­ты­ва­ю­щий вни­ма­ние рас­сказ. И эти жи­вые бе­се­ды пас­ты­ря-от­ца с сво­и­ми детьми на всю жизнь глу­бо­ко за­пе­чатле­ва­лись в па­мя­ти уча­щих­ся. Та­кой спо­соб пре­по­да­ва­ния он в сво­их ре­чах, об­ра­ща­е­мых к пе­да­го­гам пе­ред на­ча­лом учеб­но­го го­да, объ­яс­нял необ­хо­ди­мо­стью дать оте­че­ству преж­де все­го че­ло­ве­ка и хри­сти­а­ни­на, ото­дви­гая во­прос о на­у­ках на вто­рой план. Неред­ко бы­ва­ли слу­чаи, ко­гда о. Иоанн, за­сту­пив­шись за ка­ко­го-ни­будь ле­ни­во­го уче­ни­ка, при­го­во­рен­но­го к ис­клю­че­нию, сам при­ни­мал­ся за его ис­прав­ле­ние. Про­хо­ди­ло несколь­ко лет, и из ре­бен­ка, не по­да­вав­ше­го, ка­за­лось, ни­ка­ких на­дежд, вы­ра­ба­ты­вал­ся по­лез­ный член об­ще­ства. Осо­бен­ное зна­че­ние о. Иоанн при­да­вал чте­нию жи­тий свя­тых и все­гда при­но­сил на уро­ки от­дель­ные жи­тия, ко­то­рые раз­да­вал уча­щим­ся для чте­ния на до­му. Ха­рак­тер та­ко­го пре­по­да­ва­ния За­ко­на Бо­жия о. Иоан­ном яр­ко за­пе­чат­лен в адре­се, под­не­сен­ном ему по слу­чаю 25-ле­тия его за­ко­но­учи­тель­ства в Крон­штадт­ской гим­на­зии: «Не сухую схо­ла­сти­ку ты де­тям пре­по­да­вал, не мерт­вую фор­му­лу — тек­сты и из­ре­че­ния — ты им из­ла­гал, не за­учен­ных толь­ко на па­мять уро­ков ты тре­бо­вал от них; на свет­лых, вос­при­им­чи­вых ду­шах ты се­ял се­ме­на веч­но­го и жи­во­тво­ря­ще­го Гла­го­ла Бо­жия».

Но этот слав­ный по­двиг пло­до­твор­но­го за­ко­но­учи­тель­ства о. Иоанн дол­жен был оста­вить ра­ди еще бо­лее пло­до­твор­но­го и ши­ро­ко­го по­дви­га сво­е­го все­рос­сий­ско­го ду­ше­по­пе­че­ния.

На­до толь­ко пред­ста­вить се­бе, как про­хо­дил день у о. Иоан­на, чтобы по­нять и про­чув­ство­вать всю тя­жесть и ве­ли­чие это­го его бес­при­мер­но­го по­дви­га. Вста­вал о. Иоанн еже­днев­но в 3 ча­са но­чи и го­то­вил­ся к слу­же­нию Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии. Око­ло 4 ча­сов он от­прав­лял­ся в со­бор к утре­ни. Здесь его уже встре­ча­ли тол­пы па­лом­ни­ков, жаж­дав­ших по­лу­чить от него хо­тя бы бла­го­сло­ве­ние. Тут же бы­ло и мно­же­ство ни­щих, ко­то­рым о. Иоанн раз­да­вал ми­ло­сты­ню. За­ут­ре­ней о. Иоанн непре­мен­но сам все­гда чи­тал ка­нон, при­да­вая это­му чте­нию боль­шое зна­че­ние. Пе­ред на­ча­лом ли­тур­гии бы­ла ис­по­ведь. Ис­по­ведь, из-за гро­мад­но­го ко­ли­че­ства же­лав­ших ис­по­ве­ды­вать­ся у о. Иоан­на, бы­ла им вве­де­на, по необ­хо­ди­мо­сти, об­щая. Про­из­во­ди­ла она — эта об­щая ис­по­ведь — на всех участ­ни­ков и оче­вид­цев по­тря­са­ю­щее впе­чат­ле­ние: мно­гие ка­я­лись вслух, гром­ко вы­кри­ки­вая, не сты­дясь и не стес­ня­ясь, свои гре­хи. Ан­дре­ев­ский со­бор, вме­щав­ший до 5.000 чел., все­гда бы­вал по­лон, а по­то­му очень дол­го шло при­ча­ще­ние и ли­тур­гия рань­ше 12 час. дня не окан­чи­ва­лась. По сви­де­тель­ству оче­вид­цев и со­слу­жив­ших о. Иоан­ну, со­вер­ше­ние о. Иоан­ном Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии не под­да­ет­ся опи­са­нию. Лас­ко­вый взор, то уми­ли­тель­ный, то скорб­ный, в ли­це си­я­ние бла­го­рас­по­ло­жен­но­го ду­ха, мо­лит­вен­ные вздо­хи, ис­точ­ни­ки слез, ис­то­ча­е­мых внут­ренне, по­ры­ви­стые дви­же­ния, огонь бла­го­да­ти свя­щен­ни­че­ской, про­ни­ка­ю­щий его мощ­ные воз­гла­сы, пла­мен­ная мо­лит­ва — вот неко­то­рые чер­ты о. Иоан­на при бо­го­слу­же­нии. Служ­ба о. Иоан­на пред­став­ля­ла со­бою непре­рыв­ный го­ря­чий мо­лит­вен­ный по­рыв к Бо­гу. Во вре­мя служ­бы он был во­ис­ти­ну по­сред­ни­ком меж­ду Бо­гом и людь­ми, хо­да­та­ем за гре­хи их, был жи­вым зве­ном, со­еди­няв­шим Цер­ковь зем­ную, за ко­то­рую он пред­ста­тель­ство­вал, и Цер­ковь небес­ную, сре­ди чле­нов ко­то­рой он ви­тал в те ми­ну­ты ду­хом. Чте­ние о. Иоан­на на кли­ро­се — это бы­ло не про­стое чте­ние, а жи­вая вос­тор­жен­ная бе­се­да с Бо­гом и Его свя­ты­ми: чи­тал он гром­ко, от­чет­ли­во, про­ник­но­вен­но, и го­лос его про­ни­кал в са­мую ду­шу мо­ля­щих­ся. А за Бо­же­ствен­ной ли­тур­ги­ей все воз­гла­сы и мо­лит­вы про­из­но­си­лись им так, как буд­то сво­и­ми про­свет­лен­ны­ми оча­ми ли­цом к ли­цу ви­дел он пред со­бою Гос­по­да и раз­го­ва­ри­вал с Ним. Сле­зы уми­ле­ния ли­лись из его глаз, но он не за­ме­чал их. Вид­но бы­ло, что о. Иоанн во вре­мя Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии пе­ре­жи­вал всю ис­то­рию на­ше­го спа­се­ния, чув­ство­вал глу­бо­ко и силь­но всю лю­бовь к нам Гос­по­да, чув­ство­вал Его стра­да­ния. Та­кое слу­же­ние необы­чай­но дей­ство­ва­ло на всех при­сут­ству­ю­щих. Не все шли к нему с твер­дой ве­рой: неко­то­рые с со­мне­ни­ем, дру­гие с недо­ве­ри­ем, а тре­тьи из лю­бо­пыт­ства. Но здесь все пе­ре­рож­да­лись и чув­ство­ва­ли, как лед со­мне­ния и неве­рия по­сте­пен­но та­ял и за­ме­нял­ся теп­ло­тою ве­ры. При­ча­ща­ю­щих­ся по­сле об­щей ис­по­ве­ди бы­ва­ло все­гда так мно­го, что на свя­том пре­сто­ле сто­я­ло ино­гда несколь­ко боль­ших чаш, из ко­то­рых несколь­ко свя­щен­ни­ков при­об­ща­ли ве­ру­ю­щих од­новре­мен­но. И та­кое при­ча­ще­ние про­дол­жа­лось неред­ко бо­лее двух ча­сов.

Во вре­мя служ­бы пись­ма и те­ле­грам­мы при­но­си­лись о. Иоан­ну пря­мо в ал­тарь, и он тут же про­чи­ты­вал их и мо­лил­ся о тех, ко­го про­си­ли его по­мя­нуть.

По­сле служ­бы, со­про­вож­да­е­мый ты­ся­ча­ми ве­ру­ю­щих, о. Иоанн вы­хо­дил из со­бо­ра и от­прав­лял­ся в Пе­тер­бург по бес­чис­лен­ным вы­зо­вам к боль­ным. И ред­ко ко­гда воз­вра­щал­ся до­мой ра­нее по­лу­но­чи. На­до по­ла­гать, что мно­гие но­чи он со­всем не имел вре­ме­ни спать.

Так жить и тру­дить­ся мож­но бы­ло, ко­неч­но, толь­ко при на­ли­чии сверхъ­есте­ствен­ной бла­го­дат­ной по­мо­щи Бо­жи­ей!

Но и са­мая сла­ва о. Иоан­на бы­ла его ве­ли­чай­шим по­дви­гом, тяж­ким тру­дом. По­ду­мать толь­ко, что ведь всю­ду, где бы он ни по­ка­зал­ся, око­ло него мгно­вен­но вы­рас­та­ла тол­па жаж­дав­ших хо­тя бы лишь при­кос­нуть­ся к чу­до­твор­цу. По­чи­та­те­ли его бро­са­лись да­же за быст­ро мчав­шей­ся ка­ре­той, хва­тая ее за ко­ле­са с опас­но­стью быть изу­ве­чен­ны­ми.

По же­ла­нию ве­ру­ю­щих о. Иоан­ну при­хо­ди­лось пред­при­ни­мать по­езд­ки в раз­ные го­ро­да Рос­сии. Эти по­езд­ки бы­ли на­сто­я­щим три­ум­фом сми­рен­но­го Хри­сто­ва слу­жи­те­ля. Сте­че­ние на­ро­да опре­де­ля­лось де­сят­ка­ми ты­сяч, и все бы­ва­ли объ­яты чув­ства­ми сер­деч­ной ве­ры и бла­го­го­ве­ния, стра­хом Бо­жи­им и жаж­дою по­лу­чить це­ли­тель­ное бла­го­сло­ве­ние. Во вре­мя про­ез­да о. Иоан­на на па­ро­хо­де тол­пы на­ро­да бе­жа­ли по бе­ре­гу, мно­гие при при­бли­же­нии па­ро­хо­да ста­но­ви­лись на ко­ле­ни. В име­нии «Ры­жов­ка», око­ло Харь­ко­ва, где по­ме­сти­ли о. Иоан­на, уни­что­же­ны бы­ли мно­го­ты­сяч­ной тол­пой тра­ва, цве­ты, клум­бы. Ты­ся­чи на­ро­да про­во­ди­ли дни и но­чи ла­ге­рем око­ло это­го име­ния. Харь­ков­ский со­бор во вре­мя слу­же­ния о. Иоан­на 15 июля 1890 го­да не мог вме­стить мо­ля­щих­ся. Не толь­ко весь со­бор, но и пло­щадь око­ло со­бо­ра не вме­сти­ла на­ро­да, ко­то­рый на­пол­нял да­же все при­ле­га­ю­щие ули­цы. В са­мом со­бо­ре пев­чие при­нуж­де­ны бы­ли по­ме­стить­ся в ал­та­ре. Же­лез­ные ре­шет­ки ока­за­лись всю­ду сло­ман­ны­ми от дав­ки. 20 июля о. Иоанн со­вер­шал мо­ле­бен на Со­бор­ной пло­ща­ди — на­ро­ду бы­ло бо­лее 60.000. Точ­но та­кие же сце­ны про­ис­хо­ди­ли в по­волж­ских го­ро­дах: в Са­ма­ре, Са­ра­то­ве, Ка­за­ни, Ниж­нем Нов­го­ро­де.

О. Иоанн на­хо­дил­ся в цар­ском двор­це в Ли­ва­дии при по­след­них днях жиз­ни Им­пе­ра­то­ра Алек­сандра III, и са­мая кон­чи­на Го­су­да­ря по­сле­до­ва­ла в его при­сут­ствии. Боль­ной Го­су­дарь встре­тил о. Иоан­на сло­ва­ми: «Я не смел при­гла­сить вас сам. Бла­го­да­рю, что вы при­бы­ли. Про­шу мо­лить­ся за ме­ня. Я очень недо­мо­гаю»... Это бы­ло 12 ок­тяб­ря 1894 го­да. По­сле сов­мест­ной ко­ле­но­пре­клон­ной мо­лит­вы Го­су­да­ря на­едине с о. Иоан­ном по­сле­до­ва­ло зна­чи­тель­ное улуч­ше­ние здо­ро­вья боль­но­го и яви­лись на­деж­ды на его пол­ное вы­здо­ров­ле­ние. Так про­дол­жа­лось пять дней; 17 ок­тяб­ря на­ча­лось сно­ва ухуд­ше­ние. В по­след­ние ча­сы сво­ей жиз­ни Го­су­дарь го­во­рил о. Иоан­ну: «Вы — свя­той че­ло­век. Вы — пра­вед­ник. Вот по­че­му вас лю­бит рус­ский на­род». «Да, — от­ве­чал о. Иоанн, — Ваш на­род лю­бит ме­ня». Уми­рая, по при­ня­тии Св. Та­ин и та­ин­ства еле­освя­ще­ния, Го­су­дарь про­сил о. Иоан­на воз­ло­жить свои ру­ки на его го­ло­ву, го­во­ря ему: «Ко­гда вы дер­жи­те ру­ки свои на мо­ей го­ло­ве, я чув­ствую боль­шое об­лег­че­ние, а ко­гда от­ни­ма­е­те, очень стра­даю — не от­ни­май­те их». О. Иоанн так и про­дол­жал дер­жать свои ру­ки на гла­ве уми­ра­ю­ще­го Ца­ря, по­ка Царь не пре­дал ду­шу свою Бо­гу.

До­стиг­нув вы­со­кой сте­пе­ни мо­лит­вен­но­го со­зер­ца­ния и бес­стра­стия, о. Иоанн спо­кой­но при­ни­мал бо­га­тые одеж­ды, пре­под­но­си­мые ему его по­чи­та­те­ля­ми, и об­ла­чал­ся в них. Это ему да­же и нуж­но бы­ло для при­кры­тия сво­их по­дви­гов. По­лу­чен­ные же по­жерт­во­ва­ния раз­да­вал все, до по­след­ней ко­пей­ки. Так, на­при­мер, по­лу­чив од­на­жды при гро­мад­ном сте­че­нии на­ро­да па­кет из рук куп­ца, о. Иоанн тот­час же пе­ре­дал его в про­тя­ну­тую ру­ку бед­ня­ка, не вскры­вая да­же па­ке­та. Ку­пец взвол­но­вал­ся: «Ба­тюш­ка, да там ты­ся­ча руб­лей!» — «Его сча­стие», — спо­кой­но от­ве­тил о. Иоанн. Ино­гда, од­на­ко, он от­ка­зы­вал­ся при­ни­мать от неко­то­рых лиц по­жерт­во­ва­ния. Из­ве­стен слу­чай, ко­гда он не при­нял от од­ной бо­га­той да­мы 30.000 руб­лей. В этом слу­чае про­яви­лась про­зор­ли­вость о. Иоан­на, ибо эта да­ма по­лу­чи­ла эти день­ги нечи­стым пу­тем, в чем по­сле и по­ка­я­лась.

Был о. Иоанн и за­ме­ча­тель­ным про­по­вед­ни­ком, при­чем го­во­рил он весь­ма про­сто и ча­ще все­го без осо­бой под­го­тов­ки — экс­пром­том. Он не ис­кал кра­си­вых слов и ори­ги­наль­ных вы­ра­же­ний, но про­по­ве­ди его от­ли­ча­лись необык­но­вен­ной си­лой и глу­би­ной мыс­ли, а вме­сте с тем и ис­клю­чи­тель­ной бо­го­слов­ской уче­но­стью, при всей сво­ей до­ступ­но­сти для по­ни­ма­ния да­же про­сты­ми людь­ми. В каж­дом сло­ве его чув­ство­ва­лась ка­кая-то осо­бен­ная си­ла, как от­ра­же­ние си­лы его соб­ствен­но­го ду­ха.

Несмот­ря на всю свою необык­но­вен­ную за­ня­тость, о. Иоанн на­хо­дил, од­на­ко, вре­мя ве­сти как бы ду­хов­ный днев­ник, за­пи­сы­вая еже­днев­но свои мыс­ли, при­хо­див­шие ему во вре­мя мо­лит­вы и со­зер­ца­ния, в ре­зуль­та­те «бла­го­дат­но­го оза­ре­ния ду­ши, ко­то­ро­го удо­ста­и­вал­ся он от все­про­све­ща­ю­ще­го Ду­ха Бо­жия». Эти мыс­ли со­ста­ви­ли со­бою це­лую за­ме­ча­тель­ную кни­гу, из­дан­ную под за­гла­ви­ем: «Моя жизнь во Хри­сте». Кни­га эта пред­став­ля­ет со­бою под­лин­ное ду­хов­ное со­кро­ви­ще и мо­жет быть по­став­ле­на на­равне с вдох­но­вен­ны­ми тво­ре­ни­я­ми древ­них ве­ли­ких от­цов Церк­ви и по­движ­ни­ков хри­сти­ан­ско­го бла­го­че­стия. В пол­ном со­бра­нии со­чи­не­ний о. Иоан­на из­да­ния 1893 г. «Моя жизнь во Хри­сте» за­ни­ма­ет 3 то­ма в 1000 с лиш­ком стра­ниц. Это — со­вер­шен­но свое­об­раз­ный днев­ник, в ко­то­ром мы на­хо­дим необык­но­вен­но по­учи­тель­ное для каж­до­го чи­та­те­ля от­ра­же­ние ду­хов­ной жиз­ни ав­то­ра. Кни­га эта на веч­ные вре­ме­на оста­нет­ся яр­ким сви­де­тель­ством то­го, как жил наш ве­ли­кий пра­вед­ник и как долж­но жить всем тем, кто хо­тят не толь­ко на­зы­вать­ся, но и в дей­стви­тель­но­сти быть хри­сти­а­на­ми.

За­ме­ча­тель­ным па­мят­ни­ком свя­той лич­но­сти о. Иоан­на и не ис­чер­па­е­мым ма­те­ри­а­лом для на­зи­да­ния яв­ля­ют­ся так­же три то­ма его про­по­ве­дей, со­дер­жа­щие об­щим сче­том до 1800 стра­ниц. Впо­след­ствии на­ко­пи­лось еще очень мно­го от­дель­ных со­чи­не­ний о. Иоан­на, из­да­вав­ших­ся от­дель­ны­ми книж­ка­ми в огром­ном ко­ли­че­стве. Все эти сло­ва и по­уче­ния о. Иоан­на — под­лин­ное ве­я­ние Св. Ду­ха, рас­кры­ва­ю­щее нам неис­сле­ди­мые глу­би­ны Пре­муд­ро­сти Бо­жи­ей. В них по­ра­жа­ет див­ное свое­об­ра­зие во всем: в из­ло­же­нии, в мыс­ли, в чув­стве. Каж­дое сло­во — от серд­ца, пол­но ве­ры и ог­ня, в мыс­лях — изу­ми­тель­ная глу­би­на и муд­рость, во всем по­ра­зи­тель­ная про­сто­та и яс­ность. Нет ни од­но­го лиш­не­го сло­ва, нет «кра­си­вых фраз». Их нель­зя толь­ко «про­чи­тать» — их на­до все­гда пе­ре­чи­ты­вать, и все­гда най­дешь в них что-то но­вое, жи­вое, свя­тое.

«Моя жизнь во Хри­сте» уже вско­ре по­сле сво­е­го вы­хо­да в свет на­столь­ко при­влек­ла к се­бе все­об­щее вни­ма­ние, что бы­ла пе­ре­ве­де­на на несколь­ко ино­стран­ных язы­ков, а у ан­гли­кан­ских свя­щен­ни­ков сде­ла­лась да­же лю­би­мей­шей на­столь­ной кни­гой.

Ос­нов­ная мысль всех пись­мен­ных тво­ре­ний о. Иоан­на — необ­хо­ди­мость ис­тин­ной го­ря­чей ве­ры в Бо­га и жиз­ни по ве­ре, в непре­стан­ной борь­бе со страстьми и по­хотьми, пре­дан­ность ве­ре и Церк­ви Пра­во­слав­ной как еди­ной спа­са­ю­щей.

В от­но­ше­нии к на­шей Ро­дине — Рос­сии о. Иоанн явил со­бою об­раз гроз­но­го про­ро­ка Бо­жия, про­по­ве­ду­ю­ще­го ис­ти­ну, об­ли­ча­ю­ще­го ложь, при­зы­ва­ю­ще­го к по­ка­я­нию и пред­ре­ка­ю­ще­го близ­кую ка­ру Бо­жию за гре­хи и за бо­го­от­ступ­ни­че­ство. Бу­дучи сам об­ра­зом кро­то­сти и сми­ре­ния, люб­ви к каж­до­му че­ло­ве­ку, неза­ви­си­мо от на­цио­наль­но­сти и ве­ро­ис­по­ве­да­ния, о. Иоанн с ве­ли­ким него­до­ва­ни­ем от­но­сил­ся ко всем тем без­бож­ным, ма­те­ри­а­ли­сти­че­ским и воль­но­дум­ным ли­бе­раль­ным те­че­ни­ям, ко­то­рые под­ры­ва­ли ве­ру рус­ско­го на­ро­да и под­ка­пы­ва­ли ты­ся­че­лет­ний го­судар­ствен­ный строй Рос­сии.

«На­учись, Рос­сия, ве­ро­вать в пра­вя­ще­го судь­ба­ми ми­ра Бо­га Все­дер­жи­те­ля и учись у тво­их свя­тых пред­ков ве­ре, муд­ро­сти и му­же­ству... Гос­подь вве­рил нам, рус­ским, ве­ли­кий спа­си­тель­ный та­лант пра­во­слав­ной ве­ры... Вос­стань же, рус­ский че­ло­век!.. Кто вас на­учил непо­кор­но­сти и мя­те­жам бес­смыс­лен­ным, ко­их не бы­ло преж­де в Рос­сии... Пе­ре­стань­те безум­ство­вать! До­воль­но! До­воль­но пить горь­кую, пол­ную яда ча­шу — и вам и Рос­сии». И гроз­но про­ре­ка­ет: «Цар­ство Рус­ское ко­леб­лет­ся, ша­та­ет­ся, близ­ко к па­де­нию». «Ес­ли в Рос­сии так пой­дут де­ла и без­бож­ни­ки и анар­хи­сты-безум­цы не бу­дут под­вер­же­ны пра­вед­ной ка­ре за­ко­на, и ес­ли Рос­сия не очи­стит­ся от мно­же­ства пле­вел, то она опу­сте­ет, как древ­ние цар­ства и го­ро­да, стер­тые пра­во­су­ди­ем Бо­жи­им с ли­ца зем­ли за свое без­бо­жие и за свои без­за­ко­ния». «Бед­ное оте­че­ство, ко­гда-то ты бу­дешь бла­го­ден­ство­вать?! Толь­ко то­гда, ко­гда бу­дешь дер­жать­ся всем серд­цем Бо­га, Церк­ви, люб­ви к Ца­рю и Оте­че­ству и чи­сто­ты нра­вов».

По­сле­ду­ю­щие со­бы­тия кро­ва­вой рус­ской ре­во­лю­ции и тор­же­ства без­бож­но­го че­ло­ве­ко­не­на­вист­ни­че­ско­го боль­ше­виз­ма по­ка­за­ли, на­сколь­ко был прав в сво­их гроз­ных предо­сте­ре­же­ни­ях и про­ро­че­ских пред­ви­де­ни­ях ве­ли­кий пра­вед­ник зем­ли рус­ской.

К тя­же­ло­му по­дви­гу слу­же­ния лю­дям в по­след­ние го­ды жиз­ни о. Иоан­на при­со­еди­нил­ся му­чи­тель­ный лич­ный недуг— бо­лезнь, ко­то­рую он крот­ко и тер­пе­ли­во пе­ре­но­сил, ни­ко­му ни­ко­гда не жа­лу­ясь. Ре­ши­тель­но от­верг он пред­пи­са­ния зна­ме­ни­тых вра­чей, поль­зо­вав­ших его, — под­дер­жи­вать свои си­лы ско­ром­ной пи­щей. Вот его сло­ва: «Бла­го­да­рю Гос­по­да мо­е­го за нис­по­слан­ные мне стра­да­ния для пре­до­чи­ще­ния мо­ей греш­ной ду­ши. Ожив­ля­ет — Свя­тое При­ча­стие». И он при­об­щал­ся по-преж­не­му каж­дый день.

10 де­каб­ря 1908 го­да, со­брав оста­ток сво­их сил, о. Иоанн в по­след­ний раз сам со­вер­шил Бо­же­ствен­ную ли­тур­гию в Крон­штадт­ском Ан­дре­ев­ском со­бо­ре. А в 7 час. 40 мин. утра 20 де­каб­ря 1908 го­да ве­ли­кий наш пра­вед­ник мир­но ото­шел ко Гос­по­ду, за­ра­нее пред­ска­зав день сво­ей кон­чи­ны.

В по­гре­бе­нии о. Иоан­на участ­во­ва­ли и при­сут­ство­ва­ли де­сят­ки ты­сяч лю­дей, а у гроб­ни­цы его и то­гда и в по­сле­ду­ю­щее вре­мя со­вер­ша­лось нема­ло чу­дес. Необы­чай­ные то бы­ли по­хо­ро­ны! На всем про­стран­стве от Крон­штад­та до Ора­ниен­ба­у­ма и от Бал­тий­ско­го вок­за­ла в Пе­тер­бур­ге до Иоан­нов­ско­го мо­на­сты­ря на Кар­пов­ке сто­я­ли огром­ные тол­пы пла­чу­ще­го на­ро­да. Та­ко­го ко­ли­че­ства лю­дей не бы­ло до то­го вре­ме­ни ни на од­них по­хо­ро­нах — это был слу­чай в Рос­сии со­вер­шен­но бес­при­мер­ный. По­хо­рон­ное ше­ствие со­про­вож­да­лось вой­ска­ми со зна­ме­на­ми, во­ен­ные ис­пол­ня­ли «Коль сла­вен», по всей до­ро­ге через весь го­род сто­я­ли вой­ска шпа­ле­ра­ми. Чин от­пе­ва­ния со­вер­шал С.-Пе­тер­бург­ский Мит­ро­по­лит Ан­то­ний во гла­ве сон­ма епи­ско­пов и мно­го­чис­лен­но­го ду­хо­вен­ства. Ло­бы­зав­шие ру­ку по­кой­но­го сви­де­тель­ству­ют, что ру­ка оста­ва­лась не хо­лод­ной, не око­че­нев­шей. За­упо­кой­ные служ­бы со­про­вож­да­лись об­щи­ми ры­да­ни­я­ми лю­дей, чув­ство­вав­ших се­бя оси­ро­тев­ши­ми. Слы­ша­лись воз­гла­сы: «За­ка­ти­лось на­ше сол­ныш­ко! На ко­го по­ки­нул нас, отец род­ной? Кто при­дет те­перь на по­мощь нам, си­рым, немощ­ным?» Но в от­пе­ва­нии не бы­ло ни­че­го скорб­но­го: оно на­по­ми­на­ло со­бою ско­рее свет­лую пас­халь­ную за­ут­ре­ню, и чем даль­ше шла служ­ба, тем это празд­нич­ное на­стро­е­ние у мо­ля­щих­ся все рос­ло и уве­ли­чи­ва­лось. Чув­ство­ва­лось, что из гро­ба ис­хо­дит ка­кая-то бла­го­дат­ная си­ла и на­пол­ня­ет серд­ца при­сут­ству­ю­щих ка­кою-то незем­ною ра­до­стью. Для всех яс­но бы­ло, что во гро­бе ле­жит свя­той, пра­вед­ник, и дух его незри­мо но­сит­ся в хра­ме, объ­ем­ля сво­ею лю­бо­вью и лас­кою всех со­брав­ших­ся от­дать ему по­след­ний долг.

По­хо­ро­ни­ли о. Иоан­на в церк­ви-усы­паль­ни­це, спе­ци­аль­но устро­ен­ной для него в под­валь­ном эта­же со­ору­жен­но­го им мо­на­сты­ря на Кар­пов­ке. Вся цер­ков­ка эта за­ме­ча­тель­но кра­си­во об­ли­цо­ва­на бе­лым мра­мо­ром; ико­но­стас и гроб­ни­ца — то­же из бе­ло­го мра­мо­ра. На гроб­ни­це (с пра­вой сто­ро­ны хра­ма) ле­жит Св. Еван­ге­лие и рез­ная мит­ра, под ко­то­рой го­рит неуга­са­е­мый ро­зо­вый све­тиль­ник. Мно­же­ство до­ро­гих ху­до­же­ствен­но ис­пол­нен­ных лам­пад по­сто­ян­но теп­лят­ся над гроб­ни­цей. Мо­ре све­та от ты­сяч све­чей, воз­жи­га­е­мых бо­го­моль­ца­ми, за­ли­ва­ет этот див­ный си­я­ю­щий храм.

Ныне ве­ли­кое де­ло цер­ков­но­го про­слав­ле­ния на­ше­го див­но­го пра­вед­ни­ка, ми­ло­стью Бо­жи­ей, со­вер­ши­лось. О, ес­ли бы это ра­дост­ное со­бы­тие вос­кре­си­ло в серд­цах всех пра­во­слав­ных рус­ских лю­дей важ­ней­ший за­вет прис­но­па­мят­но­го о. Иоан­на и по­бу­ди­ло их со всей ре­ши­тель­но­стью по­сле­до­вать ему: «Нам необ­хо­ди­мо все­об­щее, нрав­ствен­ное очи­ще­ние, все­на­род­ное, глу­бо­кое по­ка­я­ние, пе­ре­ме­на нра­вов язы­че­ских на хри­сти­ан­ские: очи­стим­ся, омо­ем­ся сле­за­ми по­ка­я­ния, при­ми­рим­ся с Бо­гом — и Он при­ми­рит­ся с на­ми!»

На По­мест­ном Со­бо­ре Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви 7-8 июня 1990 го­да св. прав. Иоанн Крон­штадт­ский был ка­но­ни­зо­ван, и уста­нов­ле­но со­вер­шать его па­мять 20 де­каб­ря / 2 ян­ва­ря — в день бла­жен­ной кон­чи­ны свя­то­го пра­вед­ни­ка.

Православие.ру


Кудымкарская епархия.
Русская Православная Церковь.
Московский патриархат.

Подписка на новости сайта

Создание и поддержка сайта - "Интернет проекты"
Работает на: Amiro CMS