Кудымкарская епархия
официальный сайт Кудымкарской епархии Пермской
митрополии Русской Православной Церкви

Духовный источник


Духовный листок


Жития святых


Праздники


Проповедь на каждый день


Уважаемые
посетители
сайта!

Будем признательны Вам за пожелания и замечания по работе нашего портала.

Какие материалы вам будут интересны, чего не хватает на сайте, на ваш взгляд?


Отправить предложение

Ваше мнение

Как часто Вы посещаете наш сайт?
  Каждый день 
  35.66%  (46)
  Несколько раз в неделю 
  20.16%  (26)
  Раз в месяц 
  19.38%  (25)
  Каждую неделю 
  12.40%  (16)
  Другое 
  12.40%  (16)
Всего проголосовало: 129
Другие опросы

Все теги

Главная  /  Духовный источник /  Благое слово

Будущему веку

31.01.15
Произведения диакона Сергия Трубачева сегодня, без преувеличения, звучат в каждом православном храме России. Музыка отца Сергия — канонически-традиционная и глубоко молитвенная, созданная с полным пониманием того, к Кому она обращена и что происходит во время богослужения. В то же время, благодаря исключительному таланту автора, она узнаваема и самобытна. Это музыка Русской Церкви ХХ века, просиявшей сонмом новомучеников. Это музыка Троице-Сергиевой Лавры — сердца России. Многие специалисты говорят о том, что Трубачеву как церковному композитору не было равных в ХХ веке. И хотя о композиторе рассказывают, прежде всего, его произведения, невозможно не задумываться: кем был их творец, каким был его жизненный путь?

«Кольца времени»

«Когда мы видим старое дерево — величественный дуб с мощными корневыми выступами, могучим стволом и зеленеющей кроной или уходящую в синеву неба сосну с шумящей над землей вершиной, вдыхаем ее терпкий смолистый запах, мы не задумываемся о начале их роста — какие бури выдержали они в прошлом и как через века, пережив безжалостные рубки леса, стали могучими исполинами…

А если встретится на жизненном пути благодатный старец
“в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа”, нам так же трудно соотнести его облик с прошлым… Мы созерцаем законченный образ, освобожденный от всего наносного и случайного, узнаем в нем родное, отеческое, укорененное в прошлом, но незримо прорастающее в вечность.

Возраст дерева определяют по кольцам, нарастающим на стволе его… А как увидеть незримые следы времени в становлении души, восстановить события и следы, оставленные встречей в далеком уже прошлом с тем, кем пробуждены твои внутренние силы?

Есть кольца памяти, есть хранимые на разной глубине слои пережитого, доступные только внутреннему зрению, и по этим-то срезам можно восстановить былое».

Это строки из автобиографической прозы диакона Сергия Трубачева. Сам он был большим тружеником и чрезвычайно скромным человеком, внутренняя жизнь которого всегда была сокровенной. Попробуем сквозь «кольца времени» — события и периоды его жизни — проследить путь его души.

«Родное, отеческое, незримо прорастающее в вечность...»

Решающую роль в становлении души Сергея Трубачева сыграл, конечно, отец — протоиерей Зосима Васильевич. Священномученик Зосима.

Он родился в 1893 году в селе Пучуга на Северной Двине Сольвычегодского уезда Вологодской губернии (ныне Архангельская область) в семье сельского диакона. По окончании Вологодской духовной семинарии был направлен в Московскую Духовную Академию, где обучался в 1914–1918 годах. «На пути к пастырству он прошел через старческое руководство духовников Троице-Сергиевой Лавры и посещаемой им Смоленской Зосимовой пустыни. В общении с любимыми преподавателями Академии архимандритом Иларионом Троицким и священником о. Павлом Флоренским укрепилось его стремление послужить Церкви, непрестанно поучаться в ней святоотеческому богословию, заключенному в словах богослужебных песнопений, и полностью жить благодатной жизнью Церкви», — так писал об отце Сергей Зосимович. Отметим, что в этом своем повествовании об отце, как и в других своих заметках и статьях, он постоянно возвращается к понятию корней, укорененности в традиции — Церкви, народа, семьи…

Зосима Васильевич обладал отличными музыкальными данными и в годы учебы регентовал вторым академическим хором. За год до окончания Академии он вступил в брак с Клавдией Санковой, дочерью железнодорожного мастера, жителя Сергиева Посада, глубоко верующего благочестивого человека. В январе 1918 года отец Зосима был рукоположен во диакона, а в апреле — во священника. Его иерейскую хиротонию совершил Святейший Патриарх Тихон в Троицком соборе Троице­Сергиевой Лавры.

Первое назначение священника Зосимы — настоятелем в Богородице-Рождественскую церковь в селе Подосиновец Великоустюжской епархии. Предыдущий настоятель этого храма был зверски замучен… И все же еще долго в северных селах сохранялся традиционный крестьянский уклад, роль и служение сельского священника оставались прежними: совершение богослужения, проповедь, посещение больных, воскресные беседы… В Подосиновце в семье Трубачевых родились дети: Сергей (1919), Анастасия (1922), Алексей (1924). Здесь же священник Зосима пережил свой первый арест, но через месяц вернулся и продолжил служение. «С отцом я не расставался до ареста и ссылки ни на один день, он брал меня даже в дальние поездки. С четырех лет я уже прислуживал в храме», — вспоминал Сергей Зосимович.

В 1924 году отца Зосиму перевели в Ивановскую епархию. В 1926 году он был назначен настоятелем Введенского храма в Иваново, где его служение было поистине подвижническим. Сын запомнил это на всю жизнь: «В тяжелейших условиях, когда власти намеревались закрыть храм или передать его обновленцам, безбожники открыто совершали злостные выходки, а среди церковного причта не было согласия и единомыслия… Как-то перед Пасхой отцу угрожали, требовали отменить крестный ход в Пасхальную ночь. Когда с пением “Воскресение Твое, Христе Спасе, Ангели поют на небеси” священство и верующие вышли из храма, их стали теснить с безобразными выкриками заранее поджидавшие этот момент дюжие парни. Отца Зосиму, как и все духовенство, охраняли ивановские рабочие — прихожане храма. Они оцепили процессию, взявшись за руки, и не допустили избиения, я крепко держался за край священнического облачения и тоже “охранял” отца, идущего с крестом и трисвещником».

В 1928 году Введенская церковь была закрыта, отец Зосима арестован. Последовала ссылка в Вологодскую губернию. С 1932 по 1934 год, также на положении ссыльного, без права церковного служения, он жил в городе Юрьев-Польский, куда к нему смог приезжать старший сын (Клавдия Георгиевна с тремя детьми вынуждена была поселиться у родственников в Сергиевом Посаде). Отец Зосима работал в совхозе, а в свободные дни руководил клиросным пением в храме во имя святых бессребреников Космы и Дамиана — единственном уцелевшем в городе к тому времени. Приезжая к отцу на лето, Сергей Трубачев прислуживал в алтаре и пел в хоре вместе со старыми монахинями закрытого уже Петропавловского монастыря.

С 1934 года, когда закончился срок ссылки, отец Зосима служил настоятелем Казанского собора в Малоярославце. Его арестовали 26 января 1938 года, и многие десятилетия семья ничего не знала о его судьбе…

Сергей Зосимович всю свою жизнь ощущал глубокую внутреннюю связь с отцом, стремился к общению с людьми, которые его знали. Время от времени приходили отрывочные сведения. Например, один бывший ссыльный рассказал, что видел священника по имени Зосима, причем внешне похожего на отца Зосиму Трубачева, в Карагандинском лагере и он был расстрелян в ночь на Преображение. Основываясь на этом свидетельстве, почти 20 лет семья совершала поминовение отца Зосимы в день праздника Преображения Господня как в день его гибели. Официальные запросы долго не давали результатов. В 1989 году из прокуратуры Калужской области сообщили, что Зосима Васильевич Трубачев решением Тройки НКВД был приговорен к расстрелу и «постановление приведено в исполнение 26 февраля 1938 года». Но где это случилось и где он был похоронен? Лишь в 1995 году было получено известие: имя отца Зосимы обнаружено в списках расстрелянных на Бутовском полигоне.

В 1994 году Сергей Зосимович записал свои воспоминания об отце, собрав также все доступные документальные свидетельства. Через несколько лет они легли в основу жития: священномученик Зосима Трубачев был причислен к лику святых новомучеников и исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года…

От отца получил Сережа Трубачев и первые уроки музыки. На его жизнь, безусловно, оказала огромное влияние и та уникальная культурная среда, которая сложилась в первые десятилетия ХХ века в Сергиевом Посаде, у Лавры преподобного Сергия. «…Сергиев Посад отличался необычным для небольшого провинциального городка средоточием в нем людей одаренных, посвятивших себя искусству и науке», — писал впоследствии отец Сергий, называя имена профессора Московского университета И. Ф. Огнева, графа Ю. А. Олсуфьева — человека, который всю свою жизнь посвятил охране и изучению памятников русской художественной культуры, философа В. В. Розанова, художника В. А. Фаворского. Все они были связаны глубокими творческими и дружескими узами с семьей священника Павла Флоренского. Связь с этой семьей стала второй важнейшей «линией жизни» и для Сергея Трубачева.

Священник Павел Флоренский, профессор МДА, руководил написанием кандидатского сочинения студента Академии Зосимы Трубачева и совершил таинство его венчания. В 1946 году Сергей Трубачев вступил в брак с дочерью отца Павла Ольгой: они учились в одном классе и были дружны много лет. В доме Флоренских Сергей познакомился с выдающейся пианисткой Марией Юдиной, которую называли «мыслительницей у рояля». По ее рекомендации в 1937 году поступил на фортепианное отделение музыкального училища Гнесиных.

«Летом 1947 года у нас родилась старшая дочка, и Оля попросила Владимира Андреевича [Фаворского] быть крестным отцом, а Марию Вениаминовну Юдину — крестной. Что ее побудило к этому? Несомненно, и любовь к ним, и желание обрести в них — людях высокой духовной культуры — нравственную опору… В тот начальный этап становления нашей семейной жизни мы несомненно хотели закрепить и передать нашим детям связи, сложившиеся независимо от нас в годы нашего детства и юности, — отношения, основанные на любви и почитании тех, в ком видели мы осуществление гармонии цельной и прекрасной личности».

Молитвами преподобного Сергия

Учеба Сергея была прервана в начале 1940 года призывом в армию — как оказалось, на долгие шесть лет. Он участвовал в боевых действиях на границе с Финляндией; с начала Великой Отечественной находился в артиллерийском отряде 3‑го Белорусского фронта, освободившего от фашистских захватчиков Смоленск, Минск, Витебск, участвовал в страшном бою за Кенигсберг. Затем был направлен на Дальний Восток в составе отрядов 1‑го Дальневосточного фронта, которым предстояло участвовать в войне с Японией. Войну он закончил в звании младшего сержанта, был награжден медалями «За отвагу», «За взятие Кенигсберга», орденами Красной Звезды, Отечественной войны II степени и «Знак Почета», медалями «За победу над фашистской Германией» и «За победу над Японией».

«В отличие от многих, прошедших боевой путь, Сергей Зосимович почти никогда не рассказывал о тяжестях войны, — вспоминает дочь композитора Мария Сергеевна Трубачева. — Как-то упомянул он с горечью о горевших в огне нотах и книгах. Вспоминал, как командир разрешил прикоснуться к клавишам рояля в заброшенном доме».

Осенью 1943 года, в день памяти преподобного Сергия, Сергей Зосимович был чудом избавлен от смерти: когда часть переправлялась через Днепр недалеко от Смоленска, он попал под колеса военного грузовика, неожиданно давшего задний ход, но, к удивлению врачей, остался жив и быстро поправился. «Воспоминания об этом подлинном чуде, совершенном надо мною, сообщаю духовным отцам Троице-Сергиевой Лавры, благодаря Господа за дарованные мне годы жизни и все то, что совершилось по святой воле Его. Не оставь меня, Угодниче Божий, и в час смертный, помоги мне провести остаток дней моих в покаянии и молитве», — записал он спустя полвека…

Осенью 1945‑го Сергей Трубачев совершенно неожиданно был отпущен в Москву для продолжения образования.

«Мне далеко не безразлично — что дирижировать...»

В 1950 году С. Трубачев с отличием окончил теоретический факультет Музыкально-педагогического института имени Гнесиных; в 1954-м, тоже с отличием, — оперно-симфоническое отделение Московской государственной консерватории по классу профессора А. В. Гаука.

Еще в годы учебы Сергей Зосимович начал преподавать и дирижировать: в Загорске он руководил хором, созданным при местном оптико-механическом заводе. Врач­педиатр Г. Г. Бострем рассказывала о том времени: «Вызовов было очень много, до 30 в день. Я ходила с утра до вечера, по колено в грязи. По воскресеньям я стала ходить в хор. Занятия проходили в только что отстроенном в Загорске дворце культуры. Там люстры, паркет — красота. Приходили разные люди — рабочие с ЗОМЗа и другие. Для всех это была отдушина… Обычно тот, кто посещал хор, сначала или одновременно с занятиями в хоре учился на вечернем отделении Загорской музыкальной школы. Сергей Зосимович вел там теорию музыки, фортепиано, сольфеджио. Помню его в шинели, сапогах — солдатик…». Несмотря на молодость руководителя и столь разнородный состав, хор достиг высокого исполнительского уровня.

По окончании консерватории С. З. Трубачев принял на себя обязанности главного дирижера симфонического оркестра Карельского радио и телевидения в Петрозаводске, совмещая их с преподаванием теории в музыкальном училище. Здесь же им были созданы Карельское хоровое общество и хоровая капелла, которая (хоть и в гораздо более скромном виде) существует в Петрозаводске и по сей день.

Руководство оркестром, без сомнения, предоставляло редкую возможность самостоятельной деятельности, воплощения творческих замыслов. Представление о профессиональных взглядах Сергея Зосимовича можно получить, в частности, из письма, адресованного М. В. Юдиной, от 17 мая 1956 года: «…исполнять кантатно-ораториальную музыку Баха, Генделя, Моцарта, Бетховена, Танеева. Это — самое сильное дирижерское желание и самое высокое, к чему я хочу стремиться… Мне кажется, близко время, когда и монументальное искусство возродится к новой жизни. Мне хотелось бы найти свой путь именно в этом направлении… Оркестровое дирижирование для меня не самоцель, и мне далеко не безразлично — что дирижировать». Главным событием своей творческой жизни в этот период С. З. Трубачев считал исполнение «Реквиема» Моцарта Ленинградской государственной академической хоровой капеллой и симфоническим оркестром Карельского радио под его управлением.

Однако и оркестру, и капелле приходилось исполнять не только классические произведения, но и современных карельских композиторов и «обязательный» для музыкальных коллективов советского времени репертуар… В 1961 году было принято решение о возвращении в Москву, где все это время оставалась семья. Подрастали трое детей — Ольга (р. 1947), Мария (р. 1951) и Александр (р. 1952) [1].

С этого времени основной деятельностью С. З. Трубачева стало преподавание. С 1961 года он работал на кафедре оркестрового дирижирования в Государственном музыкально-педагогическом институте имени Гнесиных, в 1967 году был назначен заведующим кафедрой. В 1973 году С. З. Трубачеву присвоено ученое звание доцента, в 1979‑м он был утвержден в звании профессора. Он воспитал около 30 выпускников, стал автором целого ряда статей, посвященных дирижерскому мастерству, теории и истории дирижерского искусства; учебных программ и методических пособий по дирижированию. Для многих было очевидно: его служебное положение явно не соответствовало обширным познаниям и авторитету как дирижера и педагога. А причина, видимо, заключалась в том, что он был верующим и беспартийным. «Начальство к нему относилось как-то настороженно», — заметил один из учеников. А студенты — любили. Вспоминая своего наставника через много лет, они отмечают не только его профессионализм, но и замечательные человеческие качества. Приведем некоторые воспоминания.

П. Б. Ландо, профессор Московской государственной консерватории имени П. И. Чайковского: «Сергей Зосимович был необычайно требовательный, твердый преподаватель и воспитывал примером. Как человек, он был совершенно удивительный, не похожий ни на кого… Вообще, ему была присуща искренность — абсолютная и полная. Таких искренних людей, прямых, я не встречал. Он делал то, что считал должным. Он к каждому человеку относился необычайно уважительно, кто бы он ни был».

С. В. Ферулев, главный дирижер Челябинского государственного академического театра оперы и балета имени М. И. Глинки, заслуженный деятель искусств России: «Я был восхищен его руками, исполнительской дирижерской техникой, образно-драматургической выразительностью, необычайной академичностью стиля… О личной жизни его мы никогда ничего не знали, он никогда ничего не рассказывал, а мы, его ученики, чувствовали себя не вправе о чем-либо спрашивать. В этом отношении Сергей Зосимович был, я бы сказал, замкнутый человек, он не жил напоказ, он был очень скромен в своих проявлениях, был всегда спокоен, говорил всегда тихо, но почему-то слова его всегда звучали очень весомо и глубоко проникали. Мы чувствовали, что при нем нельзя было позволить себе излишнюю раскованность, какую-либо вольность, было стыдно явиться на урок с невыученным материалом. Сама мысль об этом казалась недопустимой. Над нами, его учениками, он имел великую силу своего профессионального авторитета».

«Облик Сергея Зосимовича являл собою пример, может быть, даже излишней скромности», — вспоминая С. З. Трубачева, говорил известный хоровой дирижер В. Н. Минин, бывший в 1971–1979 годах ректором ГМПИ имени Гнесиных. По его словам, Трубачев был человеком, «который живет по канонам: “Я обладаю необходимым, и этого мне достаточно”».

Спустя годы, когда жизнь Трубачева изменилась кардинально, для многих стало понятно, что за этими замечательными личными качествами стояли не только доброе воспитание, высокая культура — то, что называют подлинной интеллигентностью, — но и глубокая вера. «Мне кажется, что его уход к Богу вытекал из всей его жизненной святости. Много лет назад эту для многих неожиданную новость я воспринял как некую закономерность и не ощутил удивления. Я когда-то подсознательно чувствовал, что нечто подобное может быть», — писал С. В. Ферулев в письме Ольге Сергеевне Трубачевой.

«Имя Божие прославит»

В 1980 году Сергей Зосимович вышел на пенсию, неожиданно для всех в институте. Он решил переехать жить в Сергиев Посад, чтобы вместе с супругой заботиться о мемориальном доме отца Павла Флоренского и, конечно, быть рядом с Лаврой, с которой он был глубоко связан всю жизнь. В 1946 году молодые супруги стали свидетелями открытия Лавры. Архимандрит Михей (Хархаров) рассказывал: «Мы вошли в собор [2]. Стекла в барабанах были выбиты, на полу снег и лед, неимоверный холод… Престол там сложен из кирпича, каменный, но он стоял разоблачен. Нужно срочно шить одежды на престол и жертвенник. Ольга Павловна (дочь отца Павла Флоренского) взяла на себя труд пошить облачение, нижнее и верхнее на престол и жертвенник (парчу дал Патриарх, а остальной материал пожертвовали верующие)» [3]. Сергей Зосимович был близок со многими людьми, пережившими страшные годы гонений на Церковь, в частности с архиепископом Сергием (Голубцовым). Павел Голубцов, будущий владыка, участвовал непосредственно в сокрытии главы преподобного Сергия, а Сергей Трубачев был одним из немногих людей, кому он впоследствии рассказывал об этом [4].

Время жизни в Сергиевом Посаде стало для Трубачева периодом расцвета. Его талант, знания, профессионализм, весь опыт предыдущей жизни — все это удивительно раскрылось в служении Церкви. Здесь были установлены творческие связи и сотрудничество с хорами Троице-Сергиевой Лавры и Московских духовных школ, профессиональные и дружеские отношения с легендарным лаврским регентом архимандритом Матфеем (Мормылем).

«Как-то Сергей Зосимович решился подойти к отцу Матфею, чтобы обсудить особенности заинтересовавшего его песнопения. Отец Матфей стал приглашать его на спевки, советовался с ним и как-то раз пожаловался на однообразность репертуара. Сергей Зосимович живо откликнулся на желание регента внести в пение новое звучание и выполнил обработку одного из песнопений. Предложенный вариант был принят и стал исполняться. Для Сергея Зосимовича это было счастьем», — рассказывает М. С. Трубачева.

Игумен Андроник (Трубачев) поясняет, почему Сергей Зосимович начал писать духовную музыку именно здесь, в Сергиевом Посаде, после того, как вышел на пенсию: «Он всегда считал, что музыка пишется не просто так, а для исполнения конкретным хоровым коллективом. В годы преподавания с людьми, у которых были хора, скажем с В. Н. Мининым, он близок не был: это была среда светская, а он был настоящим церковным человеком. Когда же он сблизился с отцом Матфеем, он писал музыку в основном “под заказ”, в хорошем смысле этого слова. Вот не было, например, музыкального оформления Царских часов — он подготовил.

Приходил на спевки, приносил материал. Отец Матфей сначала смотрел, делал какие-то замечания. Потом пробовали пропеть. Певчие, конечно, бывали довольны тем, что материал бывал для них хорошо пропеваемым, удобным. Партия ложилась на голос естественно».

Отец Матфей был первым слушателем, рецензентом и исполнителем большинства произведений С. З. Трубачева. В то же время Сергей Зосимович, будучи сам опытным педагогом и дирижером, давал советы регенту и хору. В общении архимандрита Матфея и С. З. Трубачева проявлялись черты соборного церковного творчества, подчеркивает отец Андроник. Именно поэтому это сотрудничество принесло столь обильные плоды, значимые для всей возрождавшейся Русской Церкви.

В списке сочинений композитора — песнопения всенощного бдения и Божественной литургии, архиерейского богослужения, Постной и Цветной Триоди, двунадесятых и Богородичных праздников, духовные концерты. Вместе с отцом Матфеем были написаны песнопения к службе в память 1000‑летия Крещения Руси. Трубачевым были музыкально оформлены чинопоследования Пассии, Погребения Пресвятой Богородицы, Царских часов, утрени Великого Пятка. Это и авторские сочинения, и выполненные им гармонизации знаменного, греческого, древних монастырских распевов. «Очень глубокий знаток и настолько тонкий аранжировщик распевов, что даже не знаю, с кем его сравнить. Сейчас, по-моему, нет таких. И я всегда студентам говорю, что из нашего века в будущий в области духовной музыки войдет музыка Сергея Зосимовича Трубачева», — считала ученица Трубачева по Гнесинке, а позже преподаватель Регентской школы МДА Л. В. Шишкина.

В 1970–1980‑х годах Сергей Зосимович участвовал в подготовке нотного материала к богослужебным книгам Издательского отдела Московского Патриархата. Вышли с нотным приложением Триоди Цветная и Постная, Чиновник архиерейского служения, Октоих, Ирмологий (был собран, но не издан материал по Минеям). Он также готовил публикации нотного материала в «Журнале Московской Патриархии», публикуя в числе прочих и свои произведения. Одними из первых их включили в свой репертуар, кроме лаврского хора и хора Регентской школы МДА, хоры Свято-Данилова и Валаамского монастырей. Даже до публикации его произведения расходились по стране в бесчисленных рукописных вариантах.

Рассказывают, что к нему постоянно обращались с просьбами регенты разных приходов — например, выполнить переложение для определенного состава хора или написать песнопение новопрославленному святому — и он никому не отказывал в помощи. Но особенно были близки его душе вновь открытые скиты любимой Троице-Сергиевой Лавры — Гефсиманский Черниговский и Параклит, возвращенные Церкви в начале 1990‑х. Полностью брать на себя обязанности регента он уже не имел сил, но помогал, чем мог. Часто сам становился на клирос — в качестве и регента, и простого певчего.

В 1995 году Сергей Зосимович решил обратиться с прошением к Святейшему Патриарху (в его каноническом управлении находятся храмы Лавры) о посвящении в богослужебный стихарь: его смущало то обстоятельство, что он вынужден был облачаться в него, не имея архиерейского посвящения. Для этого требовалась характеристика духовника Лавры, архимандрита Кирилла (Павлова). Однако отец Кирилл убедил Трубачева писать прошение не о посвящении в стихарь, а о рукоположении в диаконский сан. И при этом дал такую рекомендацию: «Сергея Зосимовича Трубачева близко я знаю лет десять, когда он стал подходить ко мне на исповедь. Человек христиански воспитанный, старого закала, благородный, композитор. По природе своей кроткий, тихий. У него всегда горело желание послужить Господу напоследок дней своих. Его желание принять сан диакона и послужить в каком-нибудь скиту одобряю и поддерживаю, в надежде, что своим скромным служением он доставит утешение и радость верующим и имя Божие прославит».

Хиротония состоялась на второй день Преображения Господня, 20 августа 1995 года, в Покровском храме Московской Духовной Академии. Указом Святейшего Патриарха Алексия II отец Сергий был определен к служению в Троице­Сергиевой Лавре и ее скитах сверхштатным диаконом.

Несмотря на возраст и состояние здоровья, он старался служить каждый день. «Говорил: “Молодой, глядя на меня, — смеется, старый — радуется”, — вспоминает М. С. Трубачева. — В эти дни отец Сергий был особенно ласков с близкими и исполнен Пасхальной радости». Последним, незавершенным его произведением стали «Блаженны». Превозмогая боль, он служил в последний раз в семинарском храме преподобного Иоанна Лествичника 15 октября. 25 октября 1995 года диакон Сергий скончался в больнице от обширного инфаркта. Отпевание было совершено в Успенском соборе Троице-Сергиевой Лавры. Общее руководство тремя хорами — лаврским, академическим и Регентской школы — осуществлял архимандрит Матфей.

* * *

Творческое наследие диакона Сергия Трубачева сегодня очень востребовано: его произведения вошли в репертуар практически всех церковных хоров. В издательстве «Живоносный Источник» вышло два тома полного собрания богослужебных песнопений. Третий том, к сожалению, пока еще не увидел свет. Научными редакторами издания стали священник Михаил Асмус и Н. С. Асмус, преподаватели ПСТГУ.

«Когда разбирали ноты, обнаружили, что есть разные варианты одного и того же песнопения — для смешанного, женского или мужского хора. И отец Михаил с супругой настояли, что надо издавать все варианты. Кроме того, были какие-то вариативные окончания, они обозначены в примечаниях. Это пример образцового научного музыкального издания. В то же время оно вполне доступно и для практики», — считает игумен Андроник (Трубачев).

Эта доступность для практики, то есть для исполнения в храмах, и была смыслом трудов диакона Сергия Трубачева. Его приношением Будущему Веку.


[1] Ныне ― игумен Андроник (Трубачев), насельник Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, доцент МДА, директор музея священника Павла Флоренского в Сергиевом Посаде.

[2] Успенский собор был открыт утром в Великий Четверг. Уже вечером в нем служили утреню с чтением 12 Евангелий. Первая Литургия была совершена в ночь на Пасху, 21 апреля 1946 года.

[3] «Человек, каких все меньше и меньше». Письма архиепископа Ярославского и Ростовского Михея (Хархарова) Г.А. Пыльневой // Православие и современность. 2011. № 17 (33).

[4] Подробнее об этом см.: Сокрытие главы преподобного Сергия священником Павлом Флоренским и графом Ю. А. Олсуфьевым. Возвращение главы преподобного Сергия в Троице-Сергиеву Лавру в 1946 году // Андроник (Трубачев), игум. Закрытие Троице-Сергиевой Лавры и судьба мощей преподобного Сергия Радонежского в 1918–1946 гг. М., 2008.

Фотографии из семейного архива предоставлены М. С. Трубачевой

Автобиографические тексты цитируются по изданию: 
Трубачев Сергий, диак. Избранное. Статьи и исследования. М.: Прогресс­Плеяда, 2005

Журнал «Православие и современность» №29 (45)

Наталья Горенок
Кудымкарская епархия.
Русская Православная Церковь.
Московский патриархат.

Подписка на новости сайта

Создание и поддержка сайта - "Интернет проекты"
Работает на: Amiro CMS