Кудымкарская епархия
официальный сайт Кудымкарской епархии Пермской
митрополии Русской Православной Церкви

Духовный источник


Духовный листок


Жития святых


Праздники


Проповедь на каждый день


Уважаемые
посетители
сайта!

Будем признательны Вам за пожелания и замечания по работе нашего портала.

Какие материалы вам будут интересны, чего не хватает на сайте, на ваш взгляд?


Отправить предложение

Ваше мнение

Как часто Вы посещаете наш сайт?
  Каждый день 
  35.66%  (46)
  Несколько раз в неделю 
  20.16%  (26)
  Раз в месяц 
  19.38%  (25)
  Каждую неделю 
  12.40%  (16)
  Другое 
  12.40%  (16)
Всего проголосовало: 129
Другие опросы

Все теги

Главная  /  Духовный источник /  Благое слово

Земля наша Пермская

03.07.14 | Автор: Евгений Суворов 07.03.2013 | Источник: Православная жизнь http://www.rusvera.mrezha.ru/678/3.htm


Занимаясь историей своего края, Галина Григорьевна давно поняла, что Республика Коми и Коми-Пермяцкий округ только административно разделены границами. А народ один - общий язык, культура. И общий... святитель Стефан.

Среди множества встреч с интересными людьми самые запоминающиеся, пожалуй, с обыкновенными простыми прихожанами, которые живут в Господе и, уповая на чудо, берутся за самые неподъёмные дела: не имея средств, строят храмы, борются с социальными недугами, которыми пронизана вся страна. Одна из таких неравнодушных людей - Галина Григорьевна Сушкова, жительница посёлка Сёйва Гайнского района Коми-Пермяцкого округа. Активная прихожанка, она возглавляет в своём районе и общество «Мемориал», на свои средства ставит поклонные кресты на местах массовых захоронений репрессированных, возобновляет древние крестные ходы... Кажется, ей до всего есть дело: и до того, что сельчане спиваются, и до заброшенных храмов, и до вымирающих деревень, и до разбитых дорог.

Занимаясь историей своего края, Галина Григорьевна давно поняла, что Республика Коми и Коми-Пермяцкий округ только административно разделены границами. А народ один - общий язык, культура. И общий... святитель Стефан.

Вот это меня больше всего и поразило. Вроде бы нет летописных свидетельств о том, что миссионер Стефан ступал на Верхнекамскую землю. Да и представить трудно, чтобы он смог добраться в тот таёжный край, территория которого и поныне на 82 процента покрыта дремучей пармой. Но память народа столь глубоко приняла в себя факт пребывания святителя на их земле, что невольно думаешь: какова же была сила молитвы Стефана за весь коми народ, чтобы она так материализовалась! Или, получается, мы знаем не всё, что было 600 лет назад?

- Вот я узнала, что до революции у нас из древнего Свято-Троицкого монастыря, что в селе Монастырь, был традиционный крестный ход до Пернаяга, - рассказывает Галина Григорьевна. - На него собирался весь Пермский край.

- А Пернаяг - это что такое? - уточняю у собеседницы.

- В переводе с коми это означает «пермяцкий лесной крест». Его там поставил сам Стефан Великопермский - такое предание дошло до наших времён. Я сама слышала от старых людей. На этом месте в водах Камы святитель крестил коми-пермяков, вогулов и чудь в православную веру. Место это очень красивое, там бьёт чудотворный источник. Одна из легенд гласит, что источник забил благодаря молитве Стефана. На том же месте он встретился с языческим шаманом, и они поспорили: кто воду лучше из земли достанет, у того, значит, и вера правильная.

- Удивительно! На вычегодском берегу такой же спор жреца со святителем разрешил огонь: полагаясь на Бога, миссионер ступил в костёр и остался цел, - вспоминаю я Житие святителя Стефана. - А на камском берегу истину от заблуждения отделила вода? И чем же всё закончилось?

- Дело было так. Шаман обратился к своим языческим богам и извлёк из земли источник с мёртвой водой. А Стефан Великопермский помолился Пресвятой Троице - и забил источник с живой водой. Эти источники существуют до сих пор. Там бьют три струи. Одна с мёртвой водой, вторая с живой, а третья - с обыкновенной. До революции все приходили туда за живой водой. Да и после революции мои бабушки и дедушки ходили туда молиться. От райцентра Гайны это место всего в 20 километрах.

- Крест, конечно, стоит там новый, не со времён же Стефана Пермского? - не верю я.

- От века к веку крест обновляли. Но считается, что первоначально его поставил сам Стефан. Возможно, таким образом он отметил место крещения язычников. И в памяти народной сохранилось до сих пор, что этот крест и источник названы в честь святителя. Об этом мне старые люди рассказывали, в том числе мои бабушки и дедушки.

- По преданию, Стефан Великопермский приплыл сюда на камне, - продолжает рассказ Галина Григорьевна. - Я-то думаю, что из Усть-Выми он пришёл по старинному тракту через городок Кай, который стоит на Каме. А уже из Кая плыл на плоту, на который положил камень. Плот немножко подтонул, его не было видно из воды, и местные жители подумали, что святитель плывёт на камне.

Когда он проплывал мимо посёлка Гайны, то выходил на берег и разговаривал с местными жителями. А они тогда ели белок. Гайны и переводится как «беличье гнездо». Местные жители решили подразнить святителя и пригласили отведать беличьего мяса. За это они потом получили прозвище Векшееды. Векса переводится как «белка». Но Гайны потом стали православным центром всего Пермского края. Здесь были построены первые храмы в Коми-Пермяцком округе. Перед революцией стояли два храма и две часовни, на престольные праздники - дни Николая Чудотворца, Илии Пророка, Флора и Лавра - съезжались люди отовсюду. Гайнские старушки до сих пор ходят на Пернаяг, набирают святую воду и почитают Стефана Великопермского. И ныне новый храм в Гайнах также строится в честь святителя Стефана.

- Вы в этом участвуете? Расскажите...

- Первоначально гайнцы решили строить храм каменный. Стали собирать деньги. Бывший глава района Николай Афанасьевич Останин свои сто тысяч вложил. Но денег всё равно оказалось мало. И вот они подумали-подумали и решили построить деревянную церковь. А меня попросили отвезти чертежи в Пермь моему знакомому архитектору Дмитрию Колесникову. Я отвезла, и Дмитрий переделал их под деревянный храм. За четыре года церковь уже почти построили, даже купола с крестами поставили. Но опять на внутреннюю отделку сейчас денег нет. И благотворителей не найти. Потихоньку собирают, кто сколько даст. Православные там не особо активные. Тем более, в Гайнах ещё пятидесятники и иеговисты орудуют. А в нашем посёлке баптисты обосновались. Но мы уже второй год ходим крестным ходом из своего посёлка Сёйва через село Монастырь - оно так называется по древнему монастырю, основанному, по преданию, самим святителем, - и дальше до Пернаяга. И гайнцы к нам тоже присоединяются.

Свято место...


- Село Монастырь возникло уже после появления монахов? Когда это было? - продолжаю расспрашивать коми-пермячку.

- По мнению старых людей, началось всё с того, что Стефан Великопермский приходил на это место и поставил здесь ещё один Поклонный крест. А потом пришли семь монахов, которые срубили вначале часовню, а затем основали Свято-Троицкий монастырь. Официально считается, что монастырь был основан в 1539 году. Спустя семь десятилетий из московского Чудова монастыря сюда был прислан иеромонах Варлаам (Палицын) для строительства Троицкой церкви. Во время своего игуменства он много сделал для благоустройства обители, и после него пустынь стала называться Троице-Плёсинской Варлаамовой. В царское время село Монастырь было местом ссылки неугодных царям людей. Половину жителей села составляли военные, охранявшие каторжан. Сюда сослали и стрельцов после Стрелецкого бунта. Во времена Петра I, когда по указу царя началась ликвидация монастырей, Троицкий монастырь стал приписным к Пыскорскому монастырю, как бы его филиалом. А в 1775 году оба монастыря были упразднены, монахи разошлись кто куда.

В начале ХХ века местный люд очень дорожил старой Троицкой церковью, которая начала разрушаться. И когда стал вопрос о её снесении, то поднялась мощная кампания по её защите. Церковь была уникальной по своей архитектуре, древнейшей на Урале. Пермские епископы Никанор и Палладий, известные художники того времени и архитекторы писали письма в защиту Троицкой церкви в Санкт-Петербург. В результате были выделены деньги на её ремонт. Архитектор Гаврилов составил подробнейшую смету, подготовил эскизный проект, и храм был восстановлен.

А в 1910 году в селе была построена ещё одна церковь - Николая Чудотворца, на деньги богатого купца и лесопромышленника Стефана Абрамовича Лихачёва. Строили её вятские мастера. И позже жители двадцати окрестных деревень ходили по воскресеньям сюда на службу. Звон от её колокольни был слышен и за 60 километров, в посёлке Гайны, и за 70 километров - в уездном городке Кай.

- А что было после революции?

- Ой, столько событий, село Монастырь попало в самый водоворот! Здесь размещался штаб армии адмирала Колчака. Ещё в селе Монастырь были похоронены трое красных разведчиков дивизии латыша Азина, которая размещалась в городке Кай. До сих пор на их могилке памятник стоит, правда обшарпанный.

- Не знал, что в ваших краях ещё и адмирал Колчак побывал...

- Там было так... Когда Ленин узнал о продвижении армии Колчака на север, то срочно направил в наши места дивизии Фрунзе и Блюхера, очень много войск. И такая заваруха началась... Сначала в районе Верхнелупья, Мысы, где шёл зимник в сторону Усть-Сысольска, произошёл бой. А потом начались ожесточённые бои именно на территории нашего Гайнского района. Об этих событиях я знаю от историка Владимира Михайловича Таскаева и от дедушки с бабушкой, а также от старейших жителей. Мой дед, Егор Николаевич Анисимов, был главным лесничим нашего района. Он хорошо знал округу и спрятал жену - мою бабушку - с двумя маленькими детьми в глухом лесу. Она в то время была ещё и беременная. И вот всего в двух километрах от нашей деревни произошёл страшнейший бой, место это называется Частые лога. Около села Монастырь до сих пор видны окопы с тех времён. Около деревни Плёсо гора так и называется - Солдатская. Там и сейчас находят поржавевшие казацкие шашки.

Плёсинские бабушки рассказали мне, что на другом берегу Камы есть Мертвецкое озеро, Мертвецкое болото и Мертвецкий бор, где лежит много солдат, погибших во время тех боёв. По всей дороге следования Белой армии остались братские могилы - и красных, и белых; вся земля была залита кровью. Воины и офицеры Белой и Красной армий похоронены на кладбищах в Монастыре и ближайших селений, в том числе около моей родной деревни Пальник. А некоторых привезли на пароходах в Гайны, там хоронили в четырёх местах. Но советская власть все эти захоронения уничтожила.

- У белых большая армия была?

- Когда Колчак вышел со своим войском из Омска и стал двигаться по направлению к Москве, то её численность составляла 400 тысяч человек. А сколько до нас дошло, не знаю. Но именно в наших местах армия адмирала Колчака была разбита. И с её остатками ему пришлось отступать в Сибирь. Как я потом уточняла, расстрелян он был 7 февраля 1920 года вместе со своим заместителем Анатолием Пепеляевым на льду речки Ушаковки, при впадении её в Ангару, и сброшен в прорубь. Это на окраине тогдашнего Иркутска. Рядом на горе стоял женский монастырь, и когда утром монашки пришли за водой, то увидели тело адмирала Колчака, плавающее в ледяной воде; они и похоронили его. На месте его гибели в 1999 году был установлен Поклонный крест.

Молитва не угасла


- То, что по нашей земле прокатилось такое ожесточение, сказалось на отношении к верующим, - продолжает Галина Григорьевна. - После Гражданской войны храм Николая Чудотворца закрыли. До 1925 года он стоял пустующим. И вот 325 человек подписали прошение в сельсовет и в райцентр с просьбой разрешить службы в церкви. Им разрешили, но ценой страшного договора. Все, в том числе мои дедушки и бабушки, дали подписку, что они не будут ничего говорить о Боге и не будут детей и внуков учить молиться. Вот из-за этого мама и я выросли безбожниками. Этот договор я обнаружила в кудымкарском архиве.

В 30-м году Никольский храм второй раз закрыли, сбросили колокола и кресты с куполов. Растащили иконы. Часть передали в Пермь, часть осела в гайнском музее. Священник Аполлоний Лихачёв и псаломщик Степан Черёмухин уплыли вниз по реке на плоту со своими семьями и имуществом. Православные стояли на берегу и плакали, провожая их. Мой прадедушка, Сидор Прокопьевич Кукшинов, ночью тайно забрал всё необходимое для совершения служб и ушёл в нашу деревню Пальник жить к старшей дочери Елене Сидоровне, моей бабушке, и стал вести службы в часовне Рождества Пресвятой Богородицы.

- Ваш прадедушка разве был священником? - уточняю.

- Нет, он был членом церковного совета.

- Понятно, тогда он литургию мирским чином служил.

- Но его всё равно арестовали за богослужения и сослали в Иркутскую область. Он там умер от голода вместе с дочерьми. А часовню в 30-м году спилили и перенесли с горы вниз в деревню. Из неё сделали дом, в котором разместился сельсовет, а потом там жили мои родственники - Валентина Алексеевна и Николай Павлович Анисимовы. Этот дом стоит до сих пор, так и назывался - дом-часовня. Правда, сейчас он в плохом состоянии.

И храм Николая Чудотворца сохранился до наших дней, и тоже в очень плачевном состоянии. Чего только не было в нём - склад, клуб, почта. В годы войны православные ходили со своими иконами в пустую церковь и молились, таким образом отмаливая своих близких от гибели.

Когда в 60-х годах церковь освободили, 43 человека, в том числе моя бабушка Елена Сидоровна Анисимова, подписались под письмом в Верховный Совет СССР; в письме содержалась просьба разрешить проводить в храме церковные службы. Не разрешили. Церковь продолжала стоять пустой. А потом нашёлся какой-то безбожник, содрал железо с крыши. Из-за этого брёвна с потолка и часть крыши обвалились. Думаю, даже несмотря на то, что сейчас в Монастыре никто не живёт, храм восстановить необходимо.

Я взялась за его восстановление пока своими силами. Оформила все документы. Потихоньку начала очищать территорию внутри, вытаскивать мусор, гнилые брёвна, которые мне под силу вытащить. Бывшие жители села Монастырь мне передали четыре пустующих дома под гостиницы для православных строителей храма. Дома в хорошем состоянии, только нужен небольшой ремонт: где-то крыша прохудилась и дверь болтается, где-то крылечко надо сделать, стёкла кое-где вставить. В общем, нужны работники. И они уже есть. Десять человек из разных областей России, которые встречались на моём пути, изъявили желание приехать в Монастырь и взяться за восстановление храма. Они дали мне свои телефоны, адреса и сказали: «Мы приедем и будем бесплатно работать». Только мне надо организовать для них жильё и питание.

Когда идём Стефановским крестным ходом через село Монастырь, то обязательно заходим в церковь Николая Чудотворца. Она там одна-одинёшенька осталась. А монашки из дома рядом с церковно-приходской школой ещё раньше куда-то ушли. Так началась разруха, и теперь от большого села осталось несколько пустующих домов. Его жители переехали в наш посёлок Сёйва в казённые дома.

Сёйва - это центральная усадьба главного леспромхоза, самого крупного в Коми-Пермяцком округе. Раньше в нём жило около трёх тысяч человек, сейчас - около тысячи. Половина посёлка - это репрессированные. Белорусы, поляки, литовцы, немцы, крымские татары, чеченцы - всего 14 национальностей. И до сих пор в семи километрах от нас существуют два спецпосёлка репрессированных - Чуртан и Пугвин Мыс. Они так же, как и раньше, влачат довольно жалкое существование, только нет комендатуры. Люди там не живут, а мучаются. У них ни своей школы, ни больниц - ничего. Дети, взрослые, больные старушки пешком за семь километров идут в наш посёлок. Даже на почту и в сберкассу. Я не раз наблюдала эту картину и говорила в сельсовете, чтобы хоть что-нибудь для них сделали.

Надежда на Бога

- А у вас в посёлке Сёйва свой храм есть? - спрашиваю Галину Григорьевну.

- Посёлок наш образован в 50-е годы. У нас страшное пьянство, часто убийства происходят. И вот женщины стали обращаться ко мне, что надо хотя бы часовенку построить, потому что надежда только на Бога.

И ведь что пьют? Смесь технического спирта с самогоном. Люди начинают потихоньку сходить с ума, умирают молодыми. У нас в Коми округе самая высокая смертность по России, а в нашем Гайнском районе самое плохое положение по всему округу. У людей нет работы, большинство леспромхозов закрылось. Теперь спиваются даже дети. А власти никак на это не реагируют. Поэтому мы, несколько женщин, объединились, пытаемся что-то сделать, боремся своими силами с пьянством, но у нас ничего не получается.

И вот по просьбе бабушек я взялась оформлять документы на строительство храма Покрова Пресвятой Богородицы. Все документы оформила. Нужны были деньги какие-нибудь или брёвна бесплатно. Я ко всем жителям обращалась и к предпринимателям, занимающимся заготовкой леса, но, к сожалению, мало кто откликнулся. С 15 человек только четыре тысячи собрала. Думала-думала, что можно сделать, и взяла кредит. Место под храм нам выделили. Батюшка это место освятил. Но пока лишь один фундамент удалось сделать. Сейчас у меня полпенсии уходит на погашение кредита.

Мне помогает наша староста церковной общины - Анна Махнёва. Пока мы собираемся у неё дома, молимся по воскресеньям. А на Покров ходим крестным ходом по селу к месту будущего храма. Батюшка Илия к нам приезжает, слава Богу! Все батюшки, кто был у нас, в нашем доме останавливаются. Он родовой, просторный, стоит на краю деревни на высоком месте. В 200 метрах протекает речка Вит. Места красивые. И я всегда батюшек зову: «Приезжайте, у нас хорошо!»

А на Рождество Пресвятой Богородицы мы ходим крестным ходом полтора километра на Пальницкую гору, где раньше была часовня Рождества Богородицы. В этом году поучаствовать в нём приезжали верующие из Перми и Соликамска. Это святое место, там было явление Пресвятой Богородицы. На месте часовни я Поклонный крест установила. Когда у нас была засуха и вокруг все леса горели, мы с отцом Илиёй пошли крестным ходом с иконами на Пальницкую гору. Батюшка отслужил молебен, и после этого пошёл дождь. Он длился три дня и затушил пожар, с которым полтора месяца не могли справиться пожарные.

А старинный крестный ход до Стефановского креста на Каме, который традиционно совершался в день Стефана Великопермского, 9 мая, мы решили восстановить не так давно - в 2011-м. В первый раз пошли шесть человек. Возглавлял ход батюшка Константин, который служит в Кудымкаре в храме Николая Чудотворца. А в прошлом году руководил ходом отец Игорь Вилесов - благочинный Коми-Пермяцкого округа, приехавший вместе с матушкой Натальей. Сам он человек бывалый в таких делах - и в Великорецком, и в Белогорском крестных ходах постоянно участвует вместе с детьми. У него их пятеро. А в этом году на Великую взял даже четырёхлетнего Афоню. И вот пошли мы...

Гайнцы во главе с батюшкой Илиёй присоединились к нам по пути на мосту. Их тоже было шестеро. Конечно, по пути зашли в Монастырь, в храм Николая Чудотворца, привал там сделали. Батюшки отслужили молебен. У Анны Махнёвой как раз был день рождения, так что и «Многая лета» ей пропели. Потом прошли мимо кладбища, напротив которого стояла часовенка. Сейчас её нет. Там православных хоронили на протяжении многих веков, в том числе и солдат армии Колчака. Всего до Пернаяга дошли 12 человек - это уже в два раза больше, чем в прошлом году.

На Порыш


- Ещё в этом году мы хотели возобновить крестный ход до Кибаново, где в течение девяти лет на речке Порыш подвизался святой Трифон Вятский. Вначале он жил на территории Пермской губернии в Чусовских Городках, даже часовню там построил. Но какие-то начались конфликты с местными жителями, и он решил уйти в Вятскую губернию. Шёл по старинной дороге мимо деревень Усть-Чикурья и Плёсо, откуда родом мои бабушки - Мария и Елена. И вот по этой стариной дороге он пришёл на речку Порыш. А это самая рыбная речка, которую я знаю. По ней я несколько раз сплавлялась на катамаранах, плотах и лодках - и рыба там просто кишит. Сейчас даже из Москвы туда приезжают порыбачить - хариус ловится и жерех. Когда святой Трифон дошёл до этой речки, ему там очень понравилось, и он пошёл вверх по течению. В 20 километрах от устья нашёл очень красивое место, где решил поселиться. Девять лет там жил, срубил в одиночку часовню, посвятил её Симеону Столпнику. Потом построил плотину с мельницей, молился каждый день на камне, и это место стало святым. Ещё до революции там были построены бараки для паломников, люди шли туда из разных губерний, в том числе мои дедушки и бабушки. Они три дня молились, окунались в святое озеро, исцелялись от болезней. От нашей деревни Пальник это место всего в 42 километрах. Когда сестра моей бабушки Марии - Серафима - ослепла, её привезли туда на телеге, она окунулась три раза с молитвой и прозрела. Три года назад сподобилась и я там побывать.

Но ходила я туда не с нашей стороны, а от посёлка Рудничный, где служит отец Леонид Сафронов. Он уже шестой год организует оттуда крестные ходы. В тот раз в Кибаново пришло 126 человек, в прошлом году 94, а в позапрошлом - 106. Идут не только из Кировской области, но и со всей России - из Москвы, Санкт-Петербурга приезжают, даже с Украины. За два дня, 12 и 13 сентября, до бывшей деревни Копчиково проходят 58 километров. Там общее место сбора. А оттуда ещё 12 километров до Кибаново. Все, как приходят на Порыш, после молебна окунаются в реке. Потом прикладываются к камню, на котором, по преданию, молился преподобный. По молитвам святого от этого камня многие исцеляются, в основном женщины - от бесплодия. А нынче наши батюшки меня благословили разведать прямой путь с нашей стороны, из Сёйвы на Порыш. И отправилась я в те места одна... 

В тайгу, к Трифону Вятскому


Север Пермского края освящён трудами и молитвой преподобного Трифона Вятского. Известно, что девять лет он подвизался на реке Порыш, построил там часовню в честь Симеона Столпника и Иоанна Богослова, которая простояла более четырёх веков, до начала XX века.

– …Конечно, часовня постоянно подновлялась. Известно, что в последний раз её отремонтировал в 1920 году житель городка Кай Фрол, – рассказывает Галина Григорьевна Сушкова, поражая меня своими познаниями о своём крае. История о святом месте в Кибаново, расположенном недалеко от границы Пермского края и Кировской области, ей хорошо известна. – После этого часовня ещё простояла до 1970-х годов. Потом её зачем-то сломали. Кому она помешала? Теперь от неё не осталось и следа. Но крестоходцы, которые приходят сюда каждый год с отцом Леонидом Сафроновым из посёлка Рудничный в Кировской области, посещают место, где она стояла. Оно находится чуть поодаль от Поклонного креста, в лесу.

Когда благочинный Коми-Пермяцкого округа батюшка Игорь благословил меня в прошлом году найти прямую дорогу из нашего посёлка Сёйва на Порыш, чтобы пойти туда крестным ходом уже от нас, я с удовольствием согласилась. Тем более, там замечательная рыбалка, а я заядлая рыбачка. От Сёйвы до Кибаново всего 42 километра. Можно дойти за день.

Часть пути я знала, потому что ходила в эти места за ягодами. Собрала рюкзак, дошла до речки Сёйва – это граница Коми-Пермяцкого округа с Кировской областью. Река из-за дождей сильно разлилась, стала полноводной и глубокой. Вода в ней очень холодная. Только чудом я перебралась с большим рюкзаком по упавшей ели на другой берег. При этом постоянно твердила молитвы, просила помощи Богородицы и всех святых. На другом берегу увидела хорошую тропу и пошла по ней. Тропа привела на озеро Чирак и потерялась. Оказалась рыбацкой. Пришлось возвращаться назад на просеку, которая пересекает эту тропу. По ней когда была проложена телефонная линия, о чем можно было судить по лежащим на земле столбам. Значит, она ведет к людям! Пошла я по ней и как раз вышла на Порыш около Кибаново. Кстати сказать, уже после моего похода эту просеку расширили настолько, что по ней людям можно пройти в несколько рядов.

В общем, теперь было ясно, как нам надо идти. Но осенью крестный ход у нас так и не состоялся, потому что из-за сильных дождей дороги размыло, отец Игорь просто не смог к нам проехать на своей машине. Но на будущий год мы обязательно пойдём.

– Не страшно вам было одной отправляться в незнакомые места, да ещё по глухой тайге? – спрашиваю Галину Григорьевну.

– Не страшно. Я мастер спорта по спортивному ориентированию. Раньше состояла в сборной Свердловской области, мы выигрывали чемпионаты России. Так что в тайге я могу свободно ориентироваться, привычная к таким переходам, тем более что выросла среди лесов.

Война забвению


В разговоре Галина Григорьевна упомянула, что является председателем общества «Мемориал» Гайнского района. Не переставая удивляться энергии гостьи, которой хватает и на это, интересуюсь, чем занимается это общество в тех краях.

– Ставим поклонные кресты на местах массовых захоронений репрессированных…

– А кто вам их делает? – уточняю у хрупкой с виду собеседницы.

– Прошу мужа, он и делает. Пока я поставила только три креста.

Всего в Коми-Пермяцком округе было 13 лагерей, из них 11 – в нашем Гайнском районе, ещё очень много было поселений спецпереселенцев. Почти 10 тысяч украинцев и белорусов привезли к нам в конце осени 1930-го. Репрессированные от железнодорожной станции Менделеево большую часть пути – 200 километров – шли пешком, вся дорога была усеяна трупами. Справа и слева от неё – многочисленные захоронения людей. Это дорога смерти. Люди не выдерживали изнурительных переходов от слабости, голода и болезней.

Когда репрессированных пригнали к нам, то на пустом месте приказали обживаться, дали только топоры и пилы. И в первую же зиму треть из них умерла. В первую очередь помирали дети, потому что люди жили тогда – были сильные морозы – в самодельных шалашах, продуваемых ветрами. Сделали себе примитивные печки, которые, конечно, их не могли обогреть. В течение двух лет умерло 300 человек. Кладбище сильно разрослось.

Коменданта спецпосёлка Гуляева это кладбище раздражало. В 32-м году он приказал стереть его с лица земли, все могилки разровнять и выращивать на этом месте овощи. Там построили теплицы, вырыли овощные ямы, посадили капусту.

Этот посёлок репрессированных существует до сих пор. Там четыре крохотных дома сохранились ещё с 30-х годов. До сих пор в них живут несколько человек. А кладбище перенесли на новое место, за речку Пугву. Потомки репрессированных и люди, живущие в этом посёлке, мучаются, потому что до нового кладбища добраться можно лишь с большим трудом: перед мостом через речку – сто метров болотины. И как похороны проходят! – гробы довозят до этой болотины, по колено в воде несут их на своих плечах до реки, потом переходят по мосту на другую сторону и ещё полкилометра несут на себе до кладбища. Причём каждую весну этот мост смывает водой, его приходится налаживать заново. Из-за этого в день памяти своих близких родственники не могут даже их могилки навестить. А в этом году мост так и не наладили.

Я всегда считала своим долгом поставить Поклонный крест на этом кладбище, около посёлка Пугвин Мыс, сровненном бульдозерами с землёй. Освящать крест приезжал батюшка Илья – настоятель Спасо-Преображенской церкви в селе Гайны. Когда он приехал, местные попросили, чтобы он крестил их в православную веру. И 13 человек прямо у креста приняли Таинство крещения – взрослые вместе с детьми. Виктория Генициановна Шишло окрестила всех своих детей, хотя была католичка.

В 1931 году в Пугвин Мыс привезли на баржах новую партию заключённых. За зиму было построено несколько бараков, которые пустовали из-за того, что много людей зимой умерло. Вновь прибывшие увидели большое кладбище и отказались селиться в этих бараках. Комендатура была вынуждена построить для них новый посёлок Верхдосовка. А бараки эти раскатали на брёвна, которые сплавили по реке Весляне, и поставили в посёлке Булатовка. И этот посёлок просуществовал недолго. Оставшихся в живых разбросали по разным местам. Я разговаривала с женщинами, которые жили в этих бараках. Они рассказывали, как люди там мучились и умирали. К тому же никак нельзя было вывести вшей и клопов.

В Дозовке мне с большим трудом удалось поставить второй Поклонный крест. Кладбище там тоже было уничтожено бульдозерами. Захоронены на нём в основном репрессированные белорусы и украинцы. Шестиметровый Поклонный крест с большим трудом мы переправили к мосту через речку Дозовку. Хорошо, нашёлся добрый человек, Сергей Якимов, он помог мне на своей машине довезти крест до моста. Потом жители Серебрянки, которые косили неподалёку траву и заготовляли сено, помогли на мотоцикле перевезти его через шаткий мост. В конце концов мы поставили его на уничтоженном кладбище. На кресте я укрепила икону Жировицкой Божьей Матери, очень почитаемой на Украине и в Белоруссии. Пока ещё пригласить батюшку, чтобы освятить этот крест и организовать панихиду по всем погибшим здесь, мне не удалось, потому что мост находится в плачевном состоянии. Машина батюшки по такому мосту проехать не может. Я обращалась с просьбой отремонтировать его в ЖКХ близлежащего посёлка Серебрянка, но они отказались. И местное лесничество отказало, и серебрянские дорожники...

Ещё много мест захоронений безвинно пострадавших православных людей ждут, когда мы установим поклонные кресты. Чтобы каждый мог навестить своих родственников и помолиться за них.

Я этим делом буду заниматься, сколько хватит моих сил и средств, хотя помощников у меня мало.

В своём обществе «Мемориал» мы готовимся сейчас к изданию Книги Памяти. Опрашиваем ещё живых репрессированных. Собираемся музей памяти жертв политических репрессий открыть в новой школе, которую недавно начали строить в нашем посёлке, – под него нам пообещали передать одну комнату. Ведь большая часть населения нашего посёлка – это репрессированные и их потомки.

Помощь Пресвятой Богородицы


– …А третий крест, – продолжает Галина Григорьевна, – я установила на Пальницкой горе, находящейся в полутора километрах от нашего посёлка Сёйва. Там стояла часовня Рождества Пресвятой Богородицы. Над этим местом Сама Пресвятая Богородица уже в наше время являлась людям в виде большой, до небес, женщины в белых одеждах. Её видела моя троюродная сестра Лидия, когда ей было шесть лет. И ещё одно явление Пресвятой Богородицы было три года назад двум женщинам из нашего посёлка.

Когда я была в селе Тарасково на службе, иеромонах Никон на проповеди сказал, что если русский народ не будет восстанавливать храмы, не будет каяться в своих грехах, то Россия перестанет существовать. И вот после этого я решила восстанавливать храмы и православные ходы в нашем районе.

В крестных ходах я сама неоднократно сталкивалась с удивительной помощью Божией.

Два года назад мы вшестером отправились в первый крестный ход до Стефановского креста на Каме по ужасно разбитой дороге, на которой даже «КамАЗы» застревали. Мы постоянно молились Пресвятой Богородице, Стефану Великопермскому, Трифону Вятскому и другим святым, в том числе и за то, чтобы эту дорогу наконец сделали. И всего через несколько дней после этого начальник нашего ЖКХ послал грейдер, который все ямы разровнял, и дорога стала гладкой.

Я два раза ходила в крестный ход до Белогорского монастыря. Ход туда из Перми идёт неделю. В нём постоянно происходят необыкновенные чудеса. В этом году, когда мы поднялись на Белую Гору, над монастырём в небе из туч сложился громадный восьмиконечный крест. Многие его сфотографировали, в том числе наш батюшка. Некоторых это явление напугало: считается, что такое знамение – к бедам.

А два года назад в этом ходу по милости Пресвятой Богородицы я получила на некоторое время исцеление от нестерпимой боли в подвёрнутой ноге. Во второй день мы шли от Бахаревского женского монастыря до посёлка Юг по полевой дороге, усыпанной гравием и щебёнкой. И вот, не доходя до Лобаново где-то метров 700, я подвернула ногу. Идти невозможно, боль страшная. Еле-еле доковыляла до села и обратилась в «скорую помощь», которая нас сопровождала. Но никакой помощи они мне не оказали, у них даже эластичного бинта не нашлось. И я стою растерянная, слёзы бегут ручьём... Очень хотелось дойти до конца. Вдруг сзади слышу чей-то голос: «Матушка, не плачь, Пресвятая Богородица Сама к тебе пришла». Оборачиваюсь и вижу: четверо парней держат на носилках икону Божьей Матери. Носильщики мне: «Ныряй под икону!» Я – под неё, вынырнула с другой стороны и вдруг чувствую, что нога у меня совсем не болит. После этого ещё 25 километров прошла до посёлка Юг. Там едва присела отдохнуть около церкви, как боль снова вернулась. В этот день мы прошли 45 километров по 35-градусной жаре. Треть паломников сошли с пути. А я благодаря помощи Пресвятой Богородицы дошла до самого конца, и это было настоящее чудо.

Потом, когда боль вернулась, я и эластичный бинт нашла, и святой водой мне брызгали на больное место, и массаж с молитвой делали, но ничего уже не помогло. Тогда отец Пётр, руководитель хода, стал меня утешать: «Наверное, Бог не хочет, чтобы ты шла и мучилась. Он тебя большей благодатью наградит, если ты не пойдёшь дальше». И я сошла с крестного хода.

Загадки Адова озера


– ...Ещё в Гайнском районе есть Адово озеро, с которым связано множество самых невероятных легенд, – продолжает делиться преданиями о своём крае моя собеседница. – Оно считается памятником природы, потому что туда прилетают выводить потомство лебеди-крикуны, которые занесены в Красную книгу.

Очевидцы рассказывают, что в мае в ветреную погоду, когда по озеру идут большие волны, оно начинает бурлить и пузыритьсяо, и оттуда доносятся стоны. По легенде, в этом озере было утоплено много чуди… По другой легенде, Пера-богатырь, победив водяного Вакуля, бросил его в это озеро. Вот с тех пор Вакуль стонет и пускает пузыри.

Третья легенда говорит о разбойниках, которые грабили купцов на Каме, а бочки с серебром и золотом прятали в этом озере. Потом они перессорились из-за этих сокровищ и поубивали друг друга.

Вода в озере действительно насыщена серебром. Это определили ленинградские геофизики. В 1950 году они приехали специально исследовать это озеро. Полгода жили в нашей деревне Пальник. Их главным проводником был мой дедушка Егор Николаевич Анисимов. Но произошло что-то странное: экспедиция погибла, а мой дедушка вернулся очень больной и вскоре тоже умер, никому ничего не сказав. Так и осталось всё загадкой, до сих пор не знаем, что там с ними случилось.

Видимо, из-за присутствия серебра вода имеет необыкновенные оптические свойства, которых я больше нигде не видела, а ведь когда занималась спортивным ориентированием, объехала весь Советский Союз. В воду заходишь, как в воронку. Вода прозрачная, идёшь по дну, думаешь, что дальше будет мельче, потому что дно кажется около самой поверхности, а там, наоборот, всё глубже и глубже. Озеро окружено болотами, берега в основном топкие, гати.

Ещё некоторые утверждают, что там живёт чудовище вроде лохнесского Несси. Есть древняя легенда, что в озере водится русалка, которая затаскивает молодых рыбаков в воду.

– А что, оно большое по площади? – уточняю у Галины Григорьевны.

– Нет, всего три километра в длину и два в ширину, похоже сверху на яйцо или на человеческую голову. Но говорят, что очень глубокое, потому что имеет двойное дно.

Толком его так никто и не исследовал.

Укорененный человек


– …Мои предки тысячелетиями жили на этих землях. По линии одной бабушки мои корни от вогулов. В деревне Усть-Чукурья, откуда она родом, археологи обнаружили вогульское кладбище. А в деревне Пальник, в которой я выросла и откуда мои дедушки, вместе с нами жили три семьи вогулов Батыревых. Дедушка лучшей подруги моей матери говорил по-вогульски.

– Получается, ваша деревня существовала ещё до христианизации?

– Это одно из древнейших поселений в Коми-Пермяцком округе. После Пугачёвского бунта в неё «прибежали» спасаться русские казаки с Дона. Один мой дед как раз из них. Раньше это было довольно большое поселение. Ещё в советское время в нашей деревне было две кузницы, плавильные печи по переплавке железной руды, шахты, где эту руду добывали. Места там живописные: сама речка Малый Лиз, высокие угоры. По деревне протекает речка Пальницкий Лиз, которая берёт начало из Тиминого лога. Этот лог расположен недалеко от деревни, там много черники. Крикнешь, и эхо, многократно отражаясь, через некоторое время возвращается к тебе назад. В этом логу живут кабаны, которые частенько забегают в деревни. А в нашу деревню Пальник заходят и медведи, двух коров задрали. Волки же половину собак насмерть закусали. Говорят, что раньше такого не было. Ведь в нашей деревне в старину был монашеский скит от Свято-Троицкого монастыря. Это тоже рассказали мне старожилы. Их свидетельства я записываю.

– Для чего вы собираете эти сведения?

– Мы должны знать свою историю. Если мы забудем своё прошлое, у нас не будет будущего. У меня родные не были репрессированы, но безвинно пострадавшие люди не должны быть забыты. Они нуждаются в наших молитвах, в православном упокоении.

Я закончила Свердловский педагогический институт и всю жизнь проработала педагогом. Мы с женщинами стараемся делать всё, чтобы молодые не спивались, не употребляли наркотики, вели здоровый образ жизни. Приходили к Богу.

– Божьей помощи вам на этом пути!


Евгений СУВОРОВ 
Фото автора и из личного архива Г. Г. Сушковой
Кудымкарская епархия.
Русская Православная Церковь.
Московский патриархат.

Подписка на новости сайта

Создание и поддержка сайта - "Интернет проекты"
Работает на: Amiro CMS